Чарльз Диккенс – Замогильные записки Пикквикского клуба (страница 13)
Ветерок подувал довольно сильно, подкатывая шляпу м‑ра Пикквика. Великий муж бежал вперед и вперед, размахивая руками и отнюдь не теряя присутствия духа: но, к несчастью, ветер сделался сильнее, шляпа раскатилась с неимоверной быстротой, и м‑р Пикквик, вероятно, совсем потерял бы ее из вида, если б судьба сама не распорядилась за него, противопоставив естественную преграду своевольной беглянке.
Истощенный до изнеможения, м‑р Пикквик уже готов был совсем прекратить свою погоню, как вдруг шляпа его наткнулась на колесо экипажа, стоявшего перед площадью с полдюжиною других, более или менее фантастических экипажей. Заметив выгоду своего положения, м‑р Пикквик сделал сильный прыжок, завладел своею собственностью и, надев ее на голову, остановился перевести дух. В эту самую минуту, знакомый голос весело произнес его имя: м‑р Пикквик оглянулся, и невыразимое удовольствие распространилось в его душе при том истинно поэтическом зрелище, которое открылось перед его глазами.
То была открытая коляска, без лошадей, которых поспешили выпрячь, чтоб удобнее расположиться в этом тесном месте. В коляске стояли: пожилой статный джентльмен в синем фраке с светлыми пуговицами и в огромных ботфортах, две молодые девушки в шарфах и перьях, молодой джентльмен, очевидно, влюбленный в одну из этих девушек, украшенных перьями и шарфами, одна леди сомнительного возраста, тетка или кузина, и, наконец, м‑р Топман, любезный и веселый Топман, принимавший живейшее участие во всех распоряжениях и разговорах, как будто он принадлежал к этой фамилии с первых лет жизни. За коляской, назади, где прикрепляются дорожные чемоданы, виднелась огромная плетеная корзина – одна из тех благородных корзин, которых вид пробуждает в наблюдательной душе сладкие воспоминания о жареных курицах, копченых языках, бутылках вина и проч., и проч. На козлах сидел толстый красно-рыжий детина, с заспанными глазами и опухлыми щеками: не мудрено было догадаться, что обязанностью его было – раздавать почтенной публике лакомые припасы плетеной корзины, как скоро наступит для того вожделенная пора.
Лишь только м‑р Пикквик окинул проницательным взглядом все эти интересные предметы, верный ученик его закричал опять веселым и беззаботным тоном:
– Пикквик, Пикквик! Идите к нам! Скорее!
– Пожалуйте к нам, сэр, прошу покорно! – сказал пожилой статный джентльмен. – Джой! Ах, чорт побери, он опять заснул. – Джой, отвори дверцы!
Толстый детина медленно спустился с козел, и, покачиваясь с боку на бок, отворил дверцы. В эту минуту подошли к коляске м‑р Снодгрась и м‑р Винкель.
– Всем будет место, господа, пожалуйте! – продолжал статный джентльмен. – Двое сядут в коляске, a один на козлах. Джой, приготовь место для одного из этих господ. Теперь, сэр, милости просим.
И статный джентльмен дюжею рукой втащил в коляску Пикквика и Снодграса. М‑р Винкель вскарабкался на козлы, где рядом с ним поместился и толстый детина.
М‑р Пикквик раскланялся со всей компанией и радушно пожал руку статному джентльмену в огромных ботфортах.
– Ну, как ваше здоровье, сэр? – сказал статный джентльмен, обращаясь к м‑ру Снодграсу с отеческой заботливостью. – Рад, очень рад, все в порядке, я надеюсь. – Вы как поживаете, сэр? – продолжал он, говоря м‑ру Винкелю. – Все вы здоровы? прекрасно, прекрасно! – Мои дочери, господа, прошу познакомиться, и вот моя сестра, мисс Рахиль Уардль. Она еще девица и, как видите, недурна… неправда ли, сэр? А?
Он весело толкнул локтем м‑ра Пикквика и залился самым радушным смехом.
– Ах, братец, как не стыдно! – проговорила мисс Уардль с девственной улыбкой.
– Чего тут стыдиться? Это всякий видит, – сказал статный джентльмен. – Прошу извинить, господа, вот еще мой приятель, м‑р Трундель. Теперь мы все знакомы и, стало быть, можем с большим комфортом смотреть на эволюции.
Статный джентльмен надел очки, м‑р Пикквик вооружился подзорной трубой, и вся компания принялась смотреть на военные эволюции, изредка, по временам поглядывая друг на друга.
Эволюции точно были достойны изумления. Колонны сходились, расходились, маршировали, строились в каре, палили и разбегались врассыпную. Нельзя было надивиться, с какою ловкостью солдаты перепрыгивали через глубокий ров и взбирались по веревочным лестницам на стену неприступной крепости, которую, однако ж, надлежало взять во что бы то ни стало. Приготовления к решительному приступу были настолько шумны и ужасны, что весь воздух наполнился криком женщин, и многие благородные леди попадали в обморок. Девицы Уардль перепугались до того, что м‑р Трундель принужден был одну из них держать в своих объятиях, тогда как м‑р Снодграс поддерживал другую. Тетушка Уардль едва могла стоять на ногах и растерялась до такой степени, что м‑р Топман счел необходимым обхватить её гибкую талию и поддерживать ее обеими руками. Вся компания была в неописанном волнении, кроме, однако ж, толстого и жирного парня, который спал на козлах беспробудным сном, как будто пушечная пальба имела для него чарующую силу колыбельной песни.
– Джой, Джой! – воскликнул статный джентльмен, когда крепость, наконец, была взята, и победители вместе с побежденными уселись обедать за общий стол. – Черт побери, этот урод опять заснул! Пожалуйста, сэр, потрудитесь ущипнуть его за ногу, иначе его ничем не разбудишь… Вот так!.. Покорно благодарю. – Развяжи корзинку, Джой.
Жирный детина, приведенный в себя энергическими усилиями м‑ра Винкеля, еще раз скатился с козел и принялся развязывать корзинку с такою расторопностью, какой, по-видимому, вовсе нельзя было ожидать от него.
– Ну, господа, теперь мы можем сесть, – сказал статный джентльмен. – Ба! это что такое? Отчего у вас измятые рукава, mesdames? Я советовал бы вам поместиться на коленях своих кавалеров – это было бы удобнее, по крайней мере для тебя, сестрица.
Тетушка Уардль раскраснелась как пион при этой неуместной шутке и бросила сердитый взгляд на м‑ра Топмана, спешившего воспользоваться предложением её брата. Наконец, после других, более или менее остроумных шуток, вся компания уселась с большим комфортом, и м‑р Уардль, приведенный в непосредственное соприкосновение с толстым парнем, открыл церемонию угощенья.
– Ну, Джой, ножи и вилки!
Ножи и вилки были поданы, к общему удовольствию дам и джентльменов, поспешивших вооружиться этими полезными орудиями.
– Тарелки, Джой, тарелки!
Такой же процесс последовал при раздаче фарфоровой посуды.
– Подавай цыплят. – Ах, проклятый, он опять заснул. – Джой, Джой!
Несколько легких толчков по голове тростью вывели толстого парня из его летаргического усыпления.
– Подавать кушанье!
При звуке этих слов жирный малый, казалось, воспрянул и душой, и телом. Он вскочил, побежал, и оловянные глаза его, едва заметные из-под опухлых щек, заблистали каким-то диким блеском, когда он принялся развязывать корзинку.
– Живей, Джой, пошевеливайся!
Предосторожность была очень кстати, потому что толстый детина с какою-то особенною любовью вертел каплуна в своих руках и, казалось, не хотел с ним расстаться. Принужденный, однако ж, к безусловному повиновению, он испустил глубокий вздох и, став на подножку, подал своему хозяину жареную птицу.
– Хорошо, хорошо. Подавай теперь копченый язык, колбасу и пирог с голубями. Не забудь ветчину и жареную телятину; вынь раковый салад из салфетки – живей!
Отдав все эти приказания на скорую руку, м‑р Уардль поспешил снабдить салфетками всех членов проголодавшейся компании.
– Ведь это превосходно, не правда ли? – сказал веселый джентльмен, когда, при дружном содействии ножей и вилок, началось великое дело насыщения пустых желудков.
– Превосходно! – воскликнул м‑р Винкель, покачиваясь на козлах.
– Не угодно ли рюмку вина?
– С величайшим удовольствием!
– Не хотите ли, я велю подать бутылку?
– Покорно благодарю.
– Джой!
– Что сэр?
На этот раз жирный детина, занятый рассматриванием телятины, еще не успел заснуть.
– Бутылку вина для джентльмена на козлах. Очень рад вас видеть, сэр.
– Покорно благодарю.
М‑р Винкель опорожнил стакан и поставил бутылку подле себя.
– Позволите ли просить вас об одолжении, сэр? – сказал м‑р Трундель м‑ру Винкелю.
– Сделайте милость! – сказал м‑р Винкель, наливая стакан м‑ру Трунделю.
Они чокнулись и выпили до дна, для первого знакомства. В эту же минуту м‑р Топман поспешил чокнуться с почтенным хозяином, который только что перестал чокаться с глубокомысленным президентом. Дамы тоже приняли участие в общих тостах.
– Что это как Эмилия любезничает с посторонним мужчиной! – шепнула девствующая тетушка на ухо своему брату.
– Пусть ее, это до меня не касается! – сказал статный джентльмен с веселым и беззаботным видом. – Странного тут ничего нет, любезная сестрица – все в порядке вещей. М‑р Пикквик, не угодно ли вина?
М‑р Пикквик, занятый глубокомысленным исследованием внутренности пирога, обязательно выпил поданный стакан.
– Эмилия, дружок мой, не говори так громко, сделай милость! – воскликнула целомудренная тетушка, обращаясь с покровительствующим видом к одной из своих племянниц.
– Что с вами, тетушка?
– Да так: я советую тебе быть скромнее, моя милая.
– Покорно благодарю.
– Тетушка и этот старичок свели, кажется, довольно тесную дружбу, – шепнула мисс Изабелла Уардль своей сестре Эмилии.