Чарли Ви – Я больше тебе не верю (страница 19)

Проректор смотрит на меня и удивленно поднимает брови.

— А кто вам мешает? Мне кажется, вы вполне можете себе это позволить, тем более что все равно работаете вместе с ней.

— Я не уверена, что Его Мудрость будет согласен, — озвучиваю свои сомнения.

Профессор Пэрис лишь отмахивается.

— Ну что вы, Правитель не будет иметь ничего против. По рассказам ректора, он всегда сам учился увлеченно, поэтому вашу тягу к знаниям он оценит по достоинству. Тем более, вы уже не в браке, он не имеет права запереть вас в своем поместье и требовать потомства, — последние слова проректора должны прозвучать как шутка.

Только вот мне совсем не весело. Потому что… да, мы не в браке, но запереть меня до рождения ребенка он может. Тем более, учитывая нападение на экипаж и побег братца. По словам Джера, я все время под угрозой, потому что кто-то уже точно знает, что именно я истинная Правителя.

— Кстати, я тоже какое-то время пытался разобраться в артефакторике. Но видимо, это немного не моя стезя, — пожимает плечами проректор и поправляет широкие рукава. — У меня уже полгода лежит один занимательный артефакт. Как только я его ни крутил, он все не работает.

— Мне было бы интересно на него посмотреть. Несколько раз у меня получалось справиться с такими, — смущенно говорю я. — Но это, конечно, все дилетантство…

А в голове вспыхивают моменты, когда мы с Сайтоном вместе работали в мастерской. Когда он смотрел на меня удивленными и восхищенными глазами, а не как на главную проблему своей жизни.

— Ну что вы, я буду совсем не против, — улыбается профессор Пэрис. — Будет время — заходите. Считайте это приглашением в гости.

Я, не желая отказывать напрямую, просто скромно поджимаю губы и смотрю в пол.

— Кстати, вы же идете на бал-открытие? — внезапно переводит тему проректор. — С женихом, наверное?

Я даже спотыкаюсь. Бал? Тут будет бал? Сразу вспоминаю свой последний бал — посвященный моей свадьбе. Тот, на котором Джеральд спровоцировал Сайтона, а я поняла, что он все еще в моем сердце. И, собственно, этот факт не изменился.

— Эйви! — раздается звонкий голос Иллидии. — Вот ты где, а я тебя обыскалась! Я выписала кое-что из книг, расставила остальные по местам, так что мы можем идти домой.

— А, леди Иллидия, доброго вам вечера! — расплывается в улыбке проректор. — А мы тут говорили про бал. Я лично приглашаю вас с супругом быть почетными гостями вечера.

Иллидия поднимает бровь — тоже, видимо, первый раз об этом слышит. Но отказываться не спешит.

— С радостью посмотрим на то, как устраивают балы в загадочной стране драконов, — она чуть склоняет голову. — Есть какие-то особые требования к наряду?

Проректор искренне смеется, запрокидывая голову:

— Действительно, что еще могло заинтересовать настоящую шикарную женщину, — он улыбается и заканчивает. — Наряд можно выбрать любой, какой пожелает ваша душа. Тут в городе при академии есть потрясающая швея.

Так, разговаривая о планах на бал, мы выходим из библиотеки и потом прощаемся, чтобы разбрестись по домикам. Как только от меня отходят проректор и Иллидия, от стены, отбрасывающей тень, отделяется Вергена так бесшумно, что я вздрагиваю.

— Ох, я уже успела забыть, как тихо ты умеешь перемещаться, — пытаясь отдышаться, говорю я.

— Вам нельзя ходить одной, — говорит Вергена и тихо следует за мной.

Кажется, будто я попала в прошлое. Снова мне нельзя ходить одной, будто у меня так и не разорван контракт, будто у меня не свобода, а лишь ее иллюзия.

— Кто мне тут, на территории академии может угрожать? Даже Сайтон говорил, что тут очень высокая степень защиты.

— Я отвечаю за вас, леди Эйвиола. Пока я жива, буду защищать и заботиться, — почти равнодушно отвечает она, но я слышу твердость в ее голосе и преданность.

На самом деле, чем дольше я с ней общалась, тем больше понимала оттенки ее эмоций. Просто она очень хорошо умела скрывать, но беспокоилась она обо мне по-настоящему.

Вергена открыла передо мной дверь в домик, а я случайно бросила взгляд на соседний. Странно. Раньше я не замечала, что там кто-то есть.

Ночь промелькнула, будто я ее не заметила. Поднявшись с уже привычным, но тем не менее заметно поугасшим ощущением тошноты, я умываюсь несколько раз холодной водой, приглаживаю волосы и спускаюсь в столовую.

Еще на последней ступеньке я начинаю четко различать аромат бергамота, отчего тошнота вообще практически сходит на нет. Но мое подозрение усиливается с каждым шагом, и, в конце концов, я захожу на кухню, где встречаюсь с насмешливым взглядом ярко-зеленых глаз.

— Что ты здесь делаешь? — утреннее настроение не располагает к соблюдению этикета.

— Да так, по-соседски чай пришел попить. Будешь? — Сайтон показывает на пузатый фарфоровый заварочный чайничек на белоснежной скатерти.

Так вот, кто теперь живет в соседнем домике.

Глава 31. Город

Ругаюсь про себя на чем свет стоит. Хочется взять чугунную сковородку, на которой Вергена жарит блинчики и огреть этого невыносимо спокойного дракона.

— Зачем ты сюда пришел? — я смотрю на то, как он соблазнительно разрезает лимон, чтобы бросить в чай желтую сочную дольку, с которой вот-вот упадет маленькая, блестящая в луче света капля.

Чувствую, как сводит челюсти в предвкушении того, как будет приятно кисло и очень-очень ароматно, если положить эту дольку на язык. Рот наполняется слюной, я облизываю губы. М-м-м…

— Я теперь точно не позволю никому угощать тебя лимоном. Эти звуки должен слышать только я. И только в спальне, — ухмыляется Сайтон.

Он кладет ту самую дольку лимона не в чай, а себе в рот. У меня перехватывает дыхание, к щекам приливает жар. Горгулья задница! Это что, я вслух промычала? И что вообще за нахальные и бесстыдные намеки?

— А ты ничего не перепутал, Сайтон? — практически рычу я и все ближе подхожу к Вергене, чтобы отобрать у нее сковородку.

Та с ухмылкой поглядывает на нас с Сайтоном и качает головой.

— Нет, — дракон пожимает плечами и отрезает еще один ломтик лимона, бросает его в чашку и пододвигает ко мне. — Не знал, что у тебя такая слабость к… цитрусовым.

Его глаза сверкают какой-то хитростью, которую я никак не могу понять.

— Или не у тебя? — Сайтон поднимает бровь и отпивает чай.

— Спрошу еще раз. Что ты тут делаешь?

Удивительно с каким спокойствием он воспринимает мое возмущение. А меня это злит еще больше. Вцепляюсь пальцами в подол платья, нещадно сминая ткань.

— Желаю доброго утра своей жене, — он смотрит на меня поверх чашки, а зрачок становится вертикальным. Не так уж он и спокоен.

— Бывшей жене, — я делаю акцент на первом слове и, передумав бить его сковородкой, на которой, кстати, жарится безумно аппетитный блинчик, сажусь за стол.

— Ну это вопрос времени, — он кивает на чай. — Пей, он с бергамотом, тебе понравится.

— Тебе так хочется стать вдовцом? — тыкаю его прямо в неоспоримый факт и беру чашку.

Слышится треск фарфора, но не у меня в руках. Чашка, из которой пил Сайтон, разлетается осколками, а горячий чай расплескивается по столу и растекается по скатерти коричневыми пятнами. Я вздрагиваю и расплескиваю чай себе на руки, а потом, выпустив чашку из рук, и на себя.

— Ай, — не могу сдержать вскрика от боли и смотрю на дрожащие покрасневшие ладони.

Я не знаю, как так выходит, но Сайтон оказывается рядом мгновенно. Он берет мои руки в свои, и наши кисти тут же охватывает серебристое плетение, а жжение отступает. Закусываю губу и шумно выдыхаю от облегчения.

Шершавые ладони Сайтона сильнее сжимают мои руки, он подносит их к губам и целует.

— Я сделаю все, что возможно, чтобы ты родила нашего ребенка и осталась жива, — его слова колючими мурашками заползают под кожу, въедаются в кровь и расплавленным металлом заполняют сердце.

Отдергиваю руки. В горле ком. Хочу проглотить — не могу.

— Давай ты не будешь обещать невозможного, — натужно говорю я. — Сколько до тебя было поколений с этим проклятием? Не помнишь? Думаешь, никто не пытался? Сам же сказал, что снять невозможно.

Встаю и выхожу из-за стола.

— Спасибо за компанию, но, пожалуй, пойду работать. За меня эксперимент никто не подготовит, — бросаю через плечо, потому что не хочу, чтобы он видел мои слезы.

— Мне плевать на всех, — отвечает Сайтон. — Для меня есть ты и твой ребенок. И будущее. Наше.

Я выхожу из домика, не оборачиваясь, и провожу почти все утро за работой, разбирая детали и составные части артефактов. Где-то к обеду приходит Иллидия, отвлекая меня от мрачных мыслей.

Новостей хороших про проклятие у нее, конечно, пока нет. Я бы больше была удивлена, если бы были. Она рассказывает, что проклятия — штука тонкая и не всегда предсказуемая. Так, Иллидия в юности прокляла своего тогда еще будущего мужа, а по совместительству истинного, и чуть не потеряла его.

Никто, кроме нее, не мог снять проклятие, поэтому дракона Эдгарна пришлось запереть мощным артефактом, который медленно убивал. Ну и… пока Иллидия не поняла и не простила, ничего не поменялось.

Я снова вздохнула о том, что ненавижу проклятия и готова их сама проклясть, но… К моему глубочайшему сожалению, именно проклятье стало сейчас главной темой моей жизни.

— Что там профессор Пэрис говорил о швее в городе? — видя мое настроение, Иллидия встает из-за стола и поправляет свое платье. — Пора бы нам нанести ей визит, а то что это, бал, а мы без нарядов?