Чарли Хольмберг – Наследник своенравной магии (страница 47)

– Наверное. – Он оглянулся на свое рабочее место, вероятно, переживая, что ему урежут жалованье за то, что он его покинул. – Я помню дом. Там какой-то парень умер. Приятная женщина вывела меня… ээ, жене моей об этом не говорите.

Плечи Мерритта поникли.

– А она, часом, была не испанка?

Уэйд лишь пожал плечами.

– Она мне дала отличную выпивку. Пронимает мгновенно. Толком ничего не помню.

– Прошу, попытайтесь, – терпение Мерритта было на исходе.

Уэйд скрестил руки на груди и перенес вес на одну ногу.

– Мы с одним парнем из… Плимута, что ли?.. дежурили снаружи на случай, если кто любопытный мимо проходить будет, – он фыркнул. – Слышал, там внутри была какая-то женщина в одном лишь нижнем белье.

Вверх по телу Мерритта пробежал огонек. Одно дело, если он дразнит Хюльду по этому поводу, но, очевидно, ему не нравилось, когда это делали другие, особенно мужчины. Однако его отвлекло внезапное дребезжание ящика с инструментами, стоящего на соседней скамье, и Мерритт заставил себя успокоиться, на случай если это его рук дело. Ему не удавалось повторить какие-либо хаократические чары с проникновения Бэйли в его дом, но Гиффорд предположил, что они связаны с гневом Мерритта.

Он снова сфокусировался на текущей ситуации.

– Значит, внутрь вы не входили?

– Нет, только уже потом. Чарли ходил. Там, наверное, было то еще зрелище – он после сам на себя был не похож. А чего вы спрашиваете?

– Я работаю на одну газету, – сказал он, и не то чтобы соврал. – Что за парень из Плимута?

– Да будь я проклят, если помню. – Уэйд провел рукой по лицу.

Сдавленно вздохнув, Мерритт спросил:

– А могу я тогда поговорить с Чарли?

Но Уэйд покачал головой:

– Его тут больше нет. Уехал примерно тогда же, когда и Гарольд. Очень странно себя вел. Простите, это все, что я знаю.

– Вы сказали, кто-то умер. А знаете кто?

Уэйд пожал плечами.

– Ну ладно, – Мерритт выставил руки вперед и принялся жестикулировать, будто говорил с ребенком. – Если в Маршфилде находят тело, то что с ним делают?

Теперь уже Уэйд смотрел на него так, будто это он туповат.

– Хоронят на кладбище.

– Но если человек не из Маршфилда? Если нужно его опознать… или по лицу это сделать невозможно? – Едва ли кто-то в здешних краях стал бы претендовать на Сайласа. Никто из местных его бы не узнал.

– Идут к коронеру, наверное.

Мерритт кивнул.

– И где же я могу его найти?

В Маршфилде, очевидно, коронера не было, зато он был в Плимуте. Получив несколько быстрых указаний, Мерритт поблагодарил мужчину и вышел с лесопилки.

Запрыгивая на повозку, направляющуюся в сторону Плимута, он сперва спросил разрешения.

Хюльде как никогда сложно было сосредоточиться на работе, хоть она и не ощущала ни малейшего воздействия магии истерийца.

Стэнли Лиджетт. Зачем еще ему иметь камень общения, связывающий его с Сайласом Хогвудом, если он не часть всего этого? Он больше не может притворяться, что ничего не знает. Не после ареста и тюремного заключения Сайласа.

Содрогнувшись, Хюльда плотнее запахнула свою ярко-красную шаль и побрела обратно к БИХОКу, только что в очередной раз посетив Генеалогическое общество распространения магии по просьбе мистера Уокера. Ее мысли пошли по совершенно ненужной дорожке: Хюльда стала воображать, что могло бы произойти, если бы мистер Лиджетт ответил на ее нежные чувства столько лет назад, а она бы в итоге узнала, что он приспешник убийцы… или по меньшей мере слишком легко закрывал глаза на действия смертоносных злодеев. Что, если бы она вышла замуж за этого человека?

Отпусти. У нее и так достаточно тревог, с которыми нужно разбираться, незачем на них наваливать еще и мрачные фантазии. Сунув руку в сумку, она отодвинула в сторону документы, которые получила для Уокера – записи о прежних владельцах зачарованного жилища в Коннектикуте, за которым Мира наблюдала три года назад, – и взяла камень общения, связанный с Мерриттом. В этом не было смысла. Он не мог оставить сообщение, чтобы она прослушала его позже, а она строго-настрого запретила себе связываться с ним в течение дня из страха, что будет отвлекаться еще больше. Он был в полном порядке, когда этим утром прибыл в Маршфилд. Он свяжется с ней, когда добудет информацию.

Отдернув руку, Хюльда заставила свои мысли переключиться на мир вокруг. Она кивнула, обходя молодую женщину, тянущую за собой тележку с яйцами и одной-единственной курицей в клетке, затем обогнула кучу лошадиного навоза на дороге. День был пасмурный, отчего стоял мороз, кусающий ее за нос и уши. Она делала быстрые и широкие шаги, отчасти чтобы согреться, а отчасти потому, что уже давно должна была зафиксировать любые изменения, произошедшие с ее тщательно припрятанным азуритом.

– Хюльда? – услышала она. Обернувшись, она осмотрела улицу, но не заметила никого, кто бы ей махал. Когда голос снова позвал: «Хюльда, ты там?» – она поняла, что он раздавался из ее сумки. Вытащив селенитовый камень общения, она нажала на руну и спросила:

– Мерритт?

Затем продолжила идти.

– Я относительно уверен, что наш парень мертв.

Ее внутренности напряглись, будто пытаясь удержать сердце на месте.

– Ты его нашел?

– Я… думаю, что да. Наверняка не скажу. Все странно, Хюльда. Ты сейчас одна?

Она огляделась. Не одна, нет, но здесь достаточно шумно, чтобы никто их не подслушал.

– Говори осторожно, – ответила она.

– Тогдашний констебль взял и уехал. Очень внезапно. Из штата. Еще один дозорный, очевидно, исчез, а тот, с кем я говорил, сказал, что какая-то женщина напоила его в стельку, так что его воспоминания о той ночи смутные.

– Женщина, – осторожно повторила Хюльда.

– Наша женщина, я уверен, – голос Мерритта потрескивал, несомый чарами. – Но была сделана запись о мертвом теле и еще одна – о том, что тело доставили к плимутскому коронеру семнадцатого октября. Его кремировали.

Хюльдин шаг замедлился.

– Кремировали? Ты уверен?

– Это все, что у меня есть. Ни имени, ни документов. Никто его не искал, так что его кремировали. – Он помолчал. – Я не знаю, кто еще это мог бы быть.

Хюльда задумалась об этом достаточно надолго, чтобы Мерритт снова позвал ее по имени.

– Я здесь, – пробормотала она, свернув за угол и увидев отель «Брайт Бэй» ниже по улице. – А они сохранили пепел?

– Я… не знаю. Могу спросить. Я не слишком далеко.

– В записях…

– Ничего не сказано. Он дал мне их прочитать. Там нет ничего, что я бы тебе уже не сказал.

Хюльда задумчиво помычала.

– А может…

Другая женщина, плотно укутанная в зимнюю одежду, врезалась в нее прямо в этот момент, их плечи столкнулись с такой силой, что Хюльда чуть не выронила камень. Пошатнувшись, она восстановила равновесие, затем мрачно посмотрела вслед женщине, которая даже не извинилась. Она продолжила идти вперед, немножко сутулясь. Может, она была старой, но тем не менее с решительной походкой. Попытавшись забыть про это, Хюльда сказала:

– Ну вот и дно того колодца. – Она будет утешаться этим. Она должна была. Сайлас умер, а мистер Лиджетт не ее дело.

– Похоже на то.

– Я почти у БИХОКа, – добавила она. – Не хотелось бы обсуждать дальше, пока я здесь. Езжай осторожно, Мерритт.

– Для тебя – что угодно, дорогая.

Хюльда закатила глаза, но губы все равно изогнулись в улыбке.

Больше из камня не раздалось ни звука, так что она сунула его обратно в сумку и вошла в штаб-квартиру БИХОКа.

Оуэйн прижал правую переднюю лапу к букве «У», затем посмотрел на Батиста.

Они вдвоем были в кабинете Мерритта, заляпанная грязью таблица с буквами, что сделала Хюльда, была разложена на полу. Массивный француз расположился на стуле Мерритта и сложил свои мощные руки на груди. Простой кивок сказал Оуэйну, что он был прав.