Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 67)
Внезапно ей все стало ясно как белый день.
– Так это был ты!
Сэндис похолодела и обмякла. Ноги ее стали ватными, сердце разбухло и больше не помещалось в груди.
– Это были не работорговцы, а оккультники!
– Ты прям на лету схватываешь, – самодовольно ухмыльнулся Кайзен, вновь склоняясь над ней. – Открытая душа, как у тебя, Сэндис, – не безделка, на каждом углу не валяется.
– Но почему… – воскликнула она и прикусила язык.
Она поняла, почему так называемые «работорговцы» два месяца держали ее в подвале в черном теле. Чтобы Кайзен стал ее героем. Чтобы жизнь с ним показалась ей чуть ли не раем.
Поэтому они и не били ее смертным боем. Поэтому они кормили ее и не распускали свои грязные руки. Потому что и душой и телом она принадлежала Кайзену. А он терпеливо ждал, когда же она дозреет, чтобы взять ее под крыло.
Глаза ее наполнились слезами. А не Кайзен ли убил Анона, чтобы добраться до нее? А не Кайзен ли использовал Анона как приманку, чтобы заманить ее в самые темные закоулки этого города?
Но Кайзен не собирался продолжать разговор. Возложив руки на влажную макушку Сэндис, он принялся заново творить заклинание. Волшебные слова быстрым речитативом срывались с его губ…
Загремели шаги. Ближе, ближе. Стапс немного отступил, чтобы посмотреть, кто это, и Сэндис повернула голову.
К ним на всех парусах несся Рон. За ним летела Изепия. Намеренно повалившись спиной в лужу крови, Рон заскользил к ним вперед ногами и проехался ровно между Сэндис и Кайзеном. Изепия не отставала.
Сэндис закричала. Стапс выпустил ее и отбежал, чтобы не попасться в когти нумена. Сэндис шлепнулась на пол, Изепия обрушилась на Кайзена, и они, сплетясь в клубок, кувырком покатились по мокрому от крови дубовому паркету.
Стапс ухватил Сэндис за руку и вздернул ее на ноги. Вспомнив, чему учил Куртц, Сэндис со всей дури саданула ему ребром ладони по шее. Получилось. Стапс отпрянул, и Рон ударом ноги с разворота докончил начатое ею дело. Глаза оккультника закатились, и он, взбивая ногами растекшуюся кровь, растянулся в луже во весь рост.
Тяжело дыша, Сэндис угрюмо уставилась на Рона. Сердце учащенно забилось, и она отвела взгляд.
– Зачем явился? – буркнула она.
– Хороший вопрос. – Рон поднял руку, чтобы пригладить волосы, но, заметив на пальцах кровь, передумал. – Даже не знаю, что и ответить.
–
Дрожь пробежала по телу вошедшей в раж Изепии, нумен съежился, побледнел и превратился в Элис. Кайзен легко отбросил от себя бесчувственную девочку, не обращая внимания на кровь, хлеставшую из раны на ее плече. А вот Сэндис не могла отвести от нее глаз. «Надо же ее перевязать, прижечь чем-нибудь… Вытащить пулю, если та застряла в плече…» Сможет ли она чем-то помочь Элис, прежде…
Кайзен, на удивление резво для своего почтенного возраста, вскочил. Изепия продрала когтями его плащ, жилет и рубаху и до крови располосовала грудь. Поперек лба его, рассекая бровь и спускаясь к длинному носу, багровел шрам.
Рон, не теряя ни секунды, в два шага подлетел к нему и звезданул кулаком в челюсть.
Чернокнижник вскинул руку, блокируя следующий удар, и мстительно дал Рону под дых. Рон отшатнулся, скользя по влажному полу, согнулся и хрипло, с присвистом задышал.
Кайзен прыгнул на него, замахнулся кулаком, но Рон отвел его удар тем же приемом. Кайзен пнул его ногой. Рон, защищаясь, подставил колено и обрушил на голову заклинателя кулак. Кайзен выставил руку и врезал Рону по зубам.
Сэндис завороженно следила за этим невероятным танцем. До сего дня она и не представляла, что Кайзен – мастер суграта. Она пыталась вклиниться между ними и хоть чем-то помешать Кайзену, но эти двое двигались слишком быстро. Когда же она все-таки подобралась к жрецу, то получила коварный удар в грудь и отлетела, словно пушинка, на другой конец комнаты.
Кайзен в очередной раз отбил атаку Рона, перехватил его руку, вздернув у себя над головой, словно приглашая соперника покружиться в вальсе, и ткнул его под мышку. Рон скривился от невыносимой боли. Сэндис, прижимая ладонь к мучительно ноющим ребрам, грозящим вот-вот треснуть, заглатывала воздух.
Внезапно в руке у жреца сверкнула сталь. У Сэндис перехватило дыхание. Нож! Кайзен полоснул серебряным лезвием по коже Рона чуть ниже уха, и тоненькая струйка крови потекла по шее.
– Кайзен, – на изумление спокойным и ровным голосом окликнула его Сэндис, становясь на колени. – Прекрати.
– Ты не уйдешь от судьбы, Сэндис, подлая ты шавка, – прохрипел Кайзен, дико вращая глазами. – Неужели ты готова лизать пятки тому, кто вытер об тебя ноги?
Рон скрипнул зубами и медленно, невероятно медленно сунул руку в карман брюк.
– Кайзен!
Сэндис выпрямилась, но поскользнулась на влажном от крови полу и снова шлепнулась в мутную грязь. Холод металла ожег ее босые ноги. Церемониальный меч! Встав на одно колено, она обернулась к жрецу.
– Я ведь сделаю это, Кайзен, учти.
– Сделаешь, да еще как! Ты даже не представляешь, что ты сделаешь. И что сделаю я.
Кайзен сильнее нажал на нож, и кровь из раны на шее Рона хлынула горячим потоком. Сэндис оцепенела.
Рона передернуло от боли. «Ах, нет, он просто шарил в кармане, стараясь не привлекать внимания Кайзена». Миг – и он вытащил на свет три знакомых лепестка-лопасти, обрамлявших сверкающую середину. Амаринт? Значит, тот, что она видела прежде, на самом деле фальшивка?
Сэндис покосилась на меч.
Рон большим пальцем закрутил артефакт.
Кайзен, выглядывая из-за плеча Рона, изумленно вытаращился на оберег.
Сэндис подхватила меч, сжала его изо всех сил и, утвердившись наконец на ногах, помчалась на Рона, зажав меч под мышкой, словно приклад ружья.
Изо рта ее вырвался оглушительный крик.
Острие вошло в плоть Рона, как нож в масло, проткнув рубашку и кожу. Сэндис почувствовала лишь слабое сопротивление, когда меч прорубал себе дорогу сквозь позвоночник, затем изумительно пошитый жилет, кожу, мышцы и внутренние органы.
Сэндис налегла на меч и до гарды погрузила его в тело Рона – и
Отшатнулась, споткнулась на ровном месте и всхлипнула. Мягкое гудение амаринта мешалось с ее учащенным неровным дыханием. Глаза Кайзена, белые от ужаса, выкатились из орбит, рот обмяк.
Рон шагнул вперед, вытащив острие из сердца жреца, схватился за гарду и выдернул меч из своего тела. Рубашка его пропиталась кровью вола и Голта, но в остальном он был цел и невредим.
Кайзен повалился на четвереньки. Жизнь, капля за каплей, выходила из него. Руки его изогнулись, и он застыл в луже крови, опираясь на локти.
– Ну, будет и на твоей улице праздник. – Рон ухмыльнулся, наклонился и потрепал жреца по плечу.
Затем развернулся, схватил Сэндис за руку и потащил к двери.
Сэндис не сопротивлялась – все верно, пора уносить ноги.
В дверном проеме Сэндис оглянулась, бросила мимолетный взгляд на Кайзена и выбежала в коридор. Никого. «Неужели Рон расправился со всеми оккультниками? Или они сами смазали пятки? И где вассалы? До сих пор в спальне? Элис! Они бросили Элис…»
Поворот. Двери. Из бокового ответвления коридора выскочил какой-то человек и застыл, провожая их взглядом. Он не бросился им вдогонку, он просто глазел на девицу, с головы до ног выпачканную кровью, и на юношу в одежде оккультника. А затем все завертелось перед глазами Сэндис, как во сне: комнаты, цветные пятна, бой перед входной дверью, дерущийся Рон, вышибающий мозги из неисчислимых оккультников.
Уже потом, вырвавшись из логова, они неслись, мчались, летели под беспросветно-черным, затянутым дымом небом, пока не закровоточили ее босые ноги, пока не смолкли вдали ружейные выстрелы и они не остались вдвоем – только она, Рон, их сбившееся дыхание да неровные удары сердец.
26
Сэндис выковыривала занозу из пятки, пока Рон утолял жажду, черпая воду из поилки для лошадей. Они укрылись в конюшне за постоялым двором, в километре от восточных городских ворот. Вода ручьями стекала с волос и одежды Сэндис, но отмыть и отскрести все кровавые пятна ей так и не удалось. Она подозревала, что ее волосы до сих пор кое-где покрывала кровавая короста, но сил вычесывать их у нее больше не было. Очерчивая кромку горизонта, вставало солнце. Подул легкий свежий бриз. Сэндис стиснула зубы, чтобы они не стучали от холода.
Рон, встав на колени, усердно тер лицо.
Сэндис поднялась на сбитые в кровь ноющие ноги и поплелась вперед, тяжело хромая и зябко поеживаясь. Хорошо, что удалось смыть магические знаки, начертанные Кайзеном на ее руках. Одна лишь грязь под ногтями от них и осталась.
Когда Сэндис вышла на залитую огнями улицу, ее нагнал Рон. Запыхавшись от бега, он шумно дышал.
Сэндис не остановилась.
– Сэндис…
– Оставь меня в покое.
Она даже головы не повернула в его сторону. Они молча прошли под фонарем. Ветер подул сильнее, и у нее по спине побежали мурашки. Только тут Сэндис сообразила, что на ней до сих пор рубашка вассала, открывающая всему миру стигму. Не будь Сэндис так измучена, она бы перетрусила не на шутку, но теперь лишь ухватила свисающие по краям складки материи и связала их в узел, прикрыв изуродованное имя Ирета.
– И не подумаю.
– А следовало бы.
Рон сдернул с плеч куртку, протянул ей. Сэндис замешкалась. Она не хотела брать куртку. Не хотела чувствовать его запах, не хотела, чтобы его тепло, хранимое в складках, теперь согревало ее. Но выбора не было. Не могла же она выставить на всеобщее обозрение стигму. Тем более сейчас, когда ее некому защитить.