Чарли Хольмберг – Дым и Дух (страница 39)

Рон изо всех сил тащил ее назад. Сэндис споткнулась и едва не подвернула ногу. Полицейский свисток – отчетливый, близкий – рассек воздух.

– Довольно, – молвил Кайзен, доставая из кобуры пистолет.

Голос его звучал устало и скучно, и только искушенное, натренированное годами ухо Сэндис уловило в нем еле сдерживаемое бешенство. И эти глаза… Пылающие, как два раскаленных докрасна солнца, подернутые дымкой.

Рон сердито дернул Сэндис за рукав (вперед!), но она, повинуясь невесть откуда взявшемуся порыву, безрассудному и бессмысленному (ведь Рист не мог обуздать своего нумена, как она не могла обуздать Ирета), зашлась в отчаянном крике, словно подстреленная, умирающая серна:

– Он убил Хита! Он убил его!

Рон схватил ее в охапку, и они побежали. Они бежали. Бежали. Пока угрожающе нависшие дома не слились в одну бесконечную темную полосу. Пока их не прошиб холодный пот. Они перемахнули через низенький заборчик и запетляли между домами. Грудь Сэндис разрывалась от нехватки воздуха, ноги подкашивались. Они выскочили на заброшенный пустырь, огороженный развалившимися, всеми покинутыми зданиями.

Рон летел во весь дух, пот градом катил по его лицу. Сэндис гирей повисла на руке, но не могла его остановить.

– Рон, стой, – глухо простонала она.

О, великий Целестиал, так вот почему Кайзен не поскакал за ними! Он приготовил им западню!

Она застыла, будто вросла ботинками в искореженную, вывороченную мостовую.

Рон замер, огляделся, дико вращая глазами, стискивая в пальцах амаринт.

– Сэндис! Нам надо…

– Они загнали нас в угол! – Слезы жгли ей глаза. – Здесь хозяйничают… Твердыня Господня, Рон! Здесь хозяйничают…

– Да кто тут хозяйничает?

– Оккультники, – страшным шепотом просипела она.

Тупик. Потеряв голову, Сэндис юлой закрутилась на одном месте. Схватила Рона за руку, потянула обратно.

– Это их территория. Мы вторглись на их территорию.

Она окоченела. Руки и ноги свело судорогой. Нещадный огонь опалил мышцы.

За спиной загромыхали шаги.

Рон втолкнул ее в какой-то переулок, и они снова понеслись как угорелые.

– Ищи лестницу, – просипел он. – Водосточную трубу. Что угодно. Лишь бы забраться на крышу.

Они завернули за угол и уперлись в глухую стену. Путь отрезан. Побежали назад.

Дорогу им преградили трое: Голт, в серебристо-белой священнической рясе, Равис, весь в черном, и кто-то еще.

Заложив за спину руку с амаринтом, Рон загородил собою Сэндис. И хотя тело ее стало чужим и ей не повиновалось, она отступила, вляпалась во что-то мерзкое и липкое и, задыхаясь, прижалась к кирпичной стене.

Бежать некуда. Нет ни забора, чтобы на него залезть, ни двери, чтобы ее отворить, ни щели, чтобы в нее забиться. Есть только кирпичный колодец, в который не проникает солнце.

– Этих я сделаю, – шепнул Рон и взял амаринт на изготовку, равнодушно поглядывая в дула трех наведенных на него ружей.

Сэндис кивнула; в Роне она не сомневалась – в таверне он шутя расправился с пятерыми. Но только Рон собрался раскрутить амаринт, как из-за угла показались еще четверо: Марек и трое незнакомцев. Сэндис узнала только цвет шейного платка одного из них.

Амбалы Туза-колоды! Значит, теперь Кайзен натравил на нее и гангстеров. Сколько же ему стоило заручиться их дружбой? И сколько еще «козырей» спрятал он в рукаве? Спасибо, конечно, что он не стал связываться с другими оккультниками. Иначе бы по ее пятам гналось целое полчище нуменов…

Сэндис задрожала. Кровь отхлынула от ее лица, затылок сдавило, по стигме побежал холодок. Но не бандиты внушили ей трепет, а приближающийся нумен…

– Курасиен, – прошептала Сэндис, и волосы на ее голове поднялись дыбом. – Кайзен призвал его.

Рон, сжимая амаринт, в смятении оглянулся на Сэндис. Минута – это же так мало… И волшебства амаринта не хватит, чтобы защитить их обоих… Амаринт оградит только его, Рона, а Сэндис даже негде спрятаться – помойного ведра и того нет! «Куда запропастилась полиция? Стражи границ? Они что, прозевали погоню? Или Кайзен „подмазал“ их тоже? Или плевать им на все с высокой колокольни?»

Сначала Сэндис услышала лязгающий «звяк-бряк», словно кто-то тащил по булыжникам тяжелый железный панцирь, а затем увидела, как из-за угла высунулась похожая на луковицу голова нумена. Сгорбившись, чтобы хоть как-то уместиться в узком колодце двора, Курасиен трехметровой башней навис над семью подонками, ждущими только приказа напасть на нее и Рона. В обвислой пасти чудовища не хватало половины зубов, но это не мешало нумену одним щелчком челюстей напрочь отхватывать головы. Сэндис сама это видела, в тот единственный раз, когда шайка безмозглых бандитов, ныне почивших в бозе, вознамерилась отобрать у Кайзена его территорию. Курасиен заворочался, переступил с одной гигантской клешни на другую, еще более гигантскую. Паучье тело его пряталось за ветхой постройкой, которая и загнала Сэндис в капкан.

Рон не издал ни звука. Даже не чертыхнулся. Он побледнел, как мертвец, на шее нервно забилась голубая жилка, а его черные, как вороново крыло, волосы поднялись торчком. Амаринт чуть не выпал из его ослабевших пальцев, но зацепился золотым лепестком за мизинец и, болтаясь, беспомощно повис.

«Пропали. Угодили, как мыши в мышеловку».

Кайзен, уже в натянутой на глаза шляпе, обогнул необъятного Курасиена, словно забавную, но безобидную скульптуру. Нумен глухо заворчал закованным в броню горлом, но не пошевелился, ждал команды хозяина.

– Видишь, Сэндис, до чего ты меня довела, – укоризненно, словно вымотанная заботами мамаша, произнес Кайзен, простирая руки к вооруженным до зубов громилам и чудовищному нумену, по силе намного превосходящему Изепию.

Непроницаемое лицо его напоминало маску, но глаза, даже скрытые полями шляпы, полыхали неукротимым огнем, от которого у Сэндис затряслись поджилки.

Таким рассвирепелым Сэндис не видела его никогда.

– Ну и наломала же ты дров, а мне теперь за тобой убирать, – посетовал он. – Зачем ты раздразнила горожан? Думаешь, бесхребетным полицейским это понравится?

– Мне не справиться… – тоскливо шепнул Рон.

Сэндис молчала. Слова застряли у нее в горле.

– Ну а ты… – Кайзен поворотился к Рону. – Думаю, нас с тобой ждет долгая и приятная беседа. Хотелось бы узнать, какие такие тайны ты носишь в своей груди. – Кайзен усмехнулся. – Тупоголовый мальчишка. Ты даже не представляешь, в какую историю ты попал.

Они убьют Рона. Может, убьют и ее… Хотя нет, Кайзен придумает что-нибудь более изощренное, чем смерть. Но вот что – Сэндис боялась даже представить. У нее просто не хватало воображения.

Она посмотрела на черепаховую морду Курасиена, на его оттопыренную острую губу. Вспомнила клацанье зубов нумена, хруст, с которым голова одного из бандитов когда-то отделилась от тела, вспомнила фонтан хлынувшей крови. Затем Кайзен призвал в ее тело Дух Ирета, и тот кинулся в битву на помощь собрату.

«Ирет».

Обруч знакомой боли сдавил голову. Ей их не одолеть. Рону их не одолеть. И от амаринта никакого толку. Против Курасиена они не устоят. А вот Ирет – устоит. Ирету Курасиен не страшен.

Но чтобы вызвать Ирета, нужен жрец-заклинатель. Сэндис всего-навсего вассал, а Рон… Рон не сможет повелевать духом Ирета. Во-первых, он не знает как; а во-вторых, он совсем к этому не пригоден. Ни на йоту.

Кайзен жестом поманил Марека и двух дюжих «тузов» и махнул им в сторону Сэндис и Рона.

– Парня скрутить, но пока не убивать. На девчонке чтоб не было ни царапины. Я сам приструню ее.

Кайзен достал из кармана иглу, шприц и пустой флакончик. Значит, его вены оскудели ее кровью, и настала пора их освежить.

Между бандитами и Сэндис пролегало двадцать шагов. Девятнадцать… Восемнадцать…

– Ну же, Сэндис. Когда ты вернешься домой, я позволю тебе все объяснить, – улещивал ее Кайзен сладким, как сахар, голосом: таким вкрадчивым, таким елейным.

Если бы последние четыре года Сэндис провела вдали от Кайзена… если бы она не видела, как безжалостно он расправлялся со всеми, кто не угодил ему (и с друзьями, и с врагами – не важно), может, тогда она бы и клюнула на эту удочку, поверила бы, что он правда печется о ее благе, заботится о ней, желает только добра и готов предоставить ей надежный дом, тепло и уют. Готов заменить ей семью…

Но семья Сэндис мертва. Умерли все, кроме одного человека. И она его непременно найдет.

Она покачала головой.

Глаза Кайзена гневно сверкнули.

Рон шагнул назад, притиснув ее к кирпичной кладке.

– Прости, – шепнул он, не отрывая широко раскрытых глаз от приближающихся бандитов. – Я попытаюсь… Может, тебе удастся улизнуть.

Толстомясый Марек, хищно сощурившись, уверенно чеканил шаг, сияя победной ухмылкой.

«Ты нужен мне, Ирет. Ты нужен мне прямо сейчас».

И вдруг ее озарило. Каждый жрец хотя бы раз в жизни служил вассалом. Следовательно, она обладает всеми необходимыми для заклинателя навыками. По крайней мере, ей хоть что-то известно… А впрочем, ей известно все.

Семнадцать шагов… Шестнадцать… Пятнадцать…

«Но вассалу не под силу вселить Духа в свое собственное тело!»

Но ведь Сэндис – не обычный вассал! Ирет пытался общаться с нею бессчетное число раз. Она ощущала его присутствие. Да она может поклясться, что ощущает его присутствие прямо сейчас! Она помнила то, чего не должна была помнить. Ее посетило странное фантастическое видение, когда она прикоснулась к носконским письменам в архиве…