Чак Вендиг – Долг жизни (страница 79)

— Мне нужно вернуться назад.

Ему требуется мгновение, чтобы сосредоточиться, после чего он смотрит на нее уже ясными глазами.

— Знаю, — кивает он.

— Я не хочу. Я хочу остаться здесь. С тобой. С Чуи.

— И это я тоже знаю. Но я тоже должен лететь. Я должен вернуться домой.

— Можешь остаться. Я пойму. Поможешь Чуи…

— Чуи справится сам. Ему и остальным предстоит нелегкая работа. Но я свое дело сделал и хочу быть рядом с тобой, что бы ни случилось. И те, кто все это устроил, дорого заплатят.

— Пойду подготовлю «Сокол», — говорит она.

— Сейчас подойду. Только сперва попрощаюсь.

Лея проводит рукой по щеке Хана и целует его. Взгляд ее полон грусти, но ей жаль не себя, а его. Она знает, что прощание будет смертельно тяжким, хоть он в том и не признается.

Помедлив, она направляется к кораблям. Следом за ней идет Ведж.

Чуи вместе с Кирратой ворочают ящики, которые могли бы поднять лишь трое таких, как Хан. Вуки силен, словно местные деревья, и порой кажется, что он не уступает им ростом.

Чуи сразу же замечает своего напарника — они всегда почти инстинктивно чувствуют друг друга. Да, порой пути Хана и Чуи расходятся, но ненадолго, и в конце каждого дня, завершив свои дела, они встречаются вновь. Они были партнерами большую часть жизни, которую помнит — или считает нужным помнить — Соло.

Чуи ворчит и порыкивает.

— Отлично справляешься, здоровяк.

Снова рык — на этот раз вопросительный.

— Я… э… — Все оказывается куда тяжелее, чем думал Хан. Он водит носком ботинка по земле и разводит руками, словно пасует, играя в сабакк. — Я думал, этот день настанет позже, Чуи, но кое-что случилось, и…

Вуки подходит к нему и, кивнув, тихо бурчит в ответ. Хан еще не успел ничего сказать, а Чуи уже все понял, что опять-таки неудивительно. Чуи понимает, что Хан вынужден улететь. И что же первым делом предлагает эта гора шерсти? Естественно, все бросить и отправиться с товарищем. Хан яростно машет обеими руками и трясет головой, покачивая пальцем перед мохнатой мордой друга.

— Нет. Нет! Ты должен остаться. Мы сражались как не знаю кто, и теперь… все это твое. Понимаешь? Твое. Это твой дом. Здесь твоя родня, и я хочу, чтобы ты ее нашел. Слышишь? Это последняя моя просьба. И никаких возражений. — Чуи снова рычит, но Хан повторяет, на этот раз тверже: — Я сказал, никаких возражений. У тебя своя семья, а мне пора обзавестись своей.

Наступает долгая пауза, и Хан с трудом сдерживает желание сказать Чуи: «Я просто пошутил, дружище, давай садись на корабль, и полетим навстречу новым передрягам». А потом они вместе отправятся к Маластеру, или станции «Уоррин», или опять в ту пыльную кантину в Мос-Эйсли, чтобы подобрать еще какого-нибудь своенравного мальчишку-фермера… а когда он вернется домой и родится его ребенок, его сын, Чуи все так же будет рядом, потому что по-другому Чуи просто не может.

Но ничего этого Хан не говорит.

Чуи обнимает его и мурлычет.

— Я вернусь. Мы с тобой еще не закончили, и мы обязательно увидимся вновь. Я скоро стану отцом и ни за что не позволю, чтобы ты не поучаствовал в жизни моего ребенка.

Чуи рявкает и скулит, гладя Хана по голове.

— Угу, дружище, знаю, — вздыхает он. — Я тоже тебя люблю.

Глава сороковая

Вокруг ничего нет.

По крайней мере, ничего такого, что Слоун могла бы опознать.

Ее окружает всепоглощающая чернота космоса — ни планет, ни орбитальных станций, ни других кораблей. Ничего.

Единственное, что есть, — маленький грузовой корабль. Рей выключает двигатели, и он парит в пустоте. Гранд-адмирал понимает, что корабль этот вполне может стать ее могилой.

При каждом вздохе ей кажется, будто она втягивает в себя битое стекло. По крайней мере, кровотечение остановилось. Она пытается пошевелиться, и ее присохшие от запекшейся крови брюки с треском отрываются от кресла.

«Выжить. Сражаться. Добраться до Ракса».

Она подумывает выйти на связь и уже составляет у себя в голове грозное сообщение для Ракса, извещающее, что ему не уйти от ее кары, хотя на самом деле она умирает в космической бездне. Ему придется постоянно оглядываться через плечо, опасаясь, что она может подкрадываться к нему с наточенным клинком. Вполне достойное извечное проклятие, посланное из могилы.

Палец Слоун зависает над кнопкой.

Разум ее затуманен, и мысль сменяется другой — обратиться за медицинской помощью. Она вполне заслуживает остаться в живых. Но к кому обращаться? Она опасается, что теперь вся Империя оказалась в руках изменника. А любой другой вариант может грозить ей билетом в один конец до Чандрилы, поскольку ее уже наверняка разыскивают. Слоун представляет свое лицо на голоплакатах, будто она рядовой преступник. До чего же унизительно!

Нет. Придется подождать. Она отправила свое сообщение и разыграла свою пьесу. Самой ей до мусорной луны не добраться, но это может сделать кто-то другой…

Внезапно она понимает, что на корабле есть кто-то еще, — безумная, абсурдная мысль. Похоже, она действительно умирает и трупный яд начинает проникать в ее жилы. У нее галлюцинации. И тем не менее она ощущает, как чей-то взгляд сверлит ей затылок.

В приступе паранойи она оборачивается.

За ее спиной стоит мужчина — бледный, со спутанными волосами.

В руке у него маленький графеновый бластер.

— Убирайся с моего корабля, — заплетающимся языком бормочет она.

— Это все из-за тебя, — заявляет незнакомец.

— Из-за меня ты оказался на грузовом корабле невесть где? — безрадостно смеется она. — Вряд ли. Как ты сюда попал?

— Увидел твою форму и последовал за тобой. Чтобы узнать ответ.

— Почему же ты объявился только сейчас?

— Хотел посмотреть, что ты станешь делать.

Подбородок Слоун падает на ее грудь.

— От меня ты никаких ответов не получишь.

— Ты превратила меня в чудовище!

Рей моргает — кажется, он ей знаком.

— Так ты один из тех?

Ей незачем объяснять, что она имеет в виду бывших пленников, превратившихся в убийц. Он предатель, созданный Империей, — хотя и не ее собственной.

— Да, — дрожа, отвечает он. — И ты за это поплатишься.

— Не думаю, поскольку я здесь ни при чем. Вина лежит на плечах другого. — Язык с трудом ворочается у нее во рту. — Я даже не знаю, что там произошло. Меня подставили точно так же, как и тебя.

— Нет, не так же! — кричит незнакомец и стреляет из бластера.

Слоун даже не вздрагивает — она с трудом соображает, все ее тело болит, и лишь когда заряд ударяет в сталь над ее головой, она осознает, что случилось.

— Ты промахнулся, — моргнув, говорит она.

— Если это не ты — то кто?

— Мужчина по имени Галлиус Ракс. По крайней мере, так он себя называет. Если тебе нужен тот, кто с тобой так поступил, — иди к нему. — Веки ее дрожат, подбородок отвисает. — А меня оставь в покое.

— Ты его знаешь. Ты можешь мне помочь.

— Я похожа на ту, кто может кому-то помочь? Я и себе-то помочь не в силах.

— Ты ранена.

— Да что ты говоришь. Идиот. — Она закатывает глаза.

Ее ответ явно задел незнакомца — похоже, он весьма впечатлителен.

— Ты даже не притронулась к аптечке под твоим креслом.