Чак Вендиг – Долг жизни (страница 78)

— Почему?

— Нет уж, ты первая, Эмари.

— Я должна вернуться к своим делам.

— Работа зовет?

— Долги зовут.

«Даже не мои долги, а Суги, — думает она, внезапно вспоминая сделку с Ринскар. — Если не расплачусь, то мне не сносить головы».

— Давненько я подобным не занималась. Посмотрю, сможет ли Новая Республика что-нибудь мне предложить. Если нет — поищу где-нибудь еще.

Вокруг целый зоопарк, и кому-то надо ловить зверей.

— Если собираешься и дальше пахать на Новую Республику, почему просто не остаться с Норрой?

— У нее есть муж и сын, — пожимает плечами Джес. — Мне кажется, если она не бросит свое занятие, то дальше все будет повторяться, как здесь. — Она разводит руками, имея в виду не только планету Кашиик, но и то, чем они тут занимались: освобождали местное население за свой счет. — Так деньжат не заработаешь. Если Новая Республика меня не возьмет, то в мире до сих пор полно соперничающих бандюганов и негодяев. Уж кто-нибудь мне да заплатит.

— Я буду по тебе скучать.

— Только не надо сантиментов. Тебе это не идет. Так, ну а теперь рассказывай, почему ты подумываешь уйти?

— Мне… нравится то, что мы сделали.

— Странный ответ.

— В общем… хочу и дальше испытывать это чувство! Не хочу ничего осложнять. Если я останусь с этим чудесным новым правительством, рано или поздно от меня потребуют, чтобы я делал то, чего я стараюсь избегать. Если честно, я устал следовать приказам.

— Что ж, вполне честно. — Она вопросительно поднимает бровь. — Что тогда? Будешь бороздить космические просторы в поисках приключений? Или остепенишься, заведя себе мальчика для утех и парочку пурра-птиц в качестве питомцев?

— И то и другое? Или ничего из этого? — Он снова вздыхает. — Не имею ни малейшего понятия.

— Ты такаск уолласк ти дан. Лицо без звезды.

— Какая-то старая поговорка? И что же она означает?

— Так любила говорить моя тетя. У нее была своя команда, и когда ей приходилось кого-то заменить или использовать для той или иной цели, она всегда говорила, что ищет «такаск уолласк ти дан» — лицо без звезды. Кого-то, у кого нет ни дома, ни цели.

— Как-то это… тоскливо.

— Но ведь верно?

Он откашливается и лениво подкручивает усы. Джес отталкивает его руку от лица, и он хмурится в ответ.

— Можешь отправиться со мной, — говорит она. — Судя по всему, мне пригодилось бы лицо без звезды.

— Да уж, из меня вышел бы превосходный охотник за головами.

— Не будь столь самонадеян.

— Все равно что приказывать дождю не идти. — Он закидывает руки за голову и ложится на спину. — Я бы к тебе присоединился, но вряд ли у нас с тобой одно призвание. Возможно, мое призвание — быть вечно пьяным, но весьма привлекательным повесой. Или невероятно симпатичным чандрильским бездельником. А может, обаятельным домохозяином, единственная ценность которого — точеные скулы и хлесткое остроумие.

— Попробуй. Вдруг и правда это твое.

— Может быть. — Он снова садится. — Значит, прощаемся? Улетишь прямо отсюда? Или могу рассчитывать, что ты меня подбросишь?

— Я возвращаюсь на Чандрилу. Уверена, все будут… — она морщится, — белыми и пушистыми после Дня освобождения. Так что если хочешь, чтобы я в последний раз подвезла тебя на «Ореоле», — милости прошу. Сможем вместе сказать обо всем Hoppe.

— Спасибо, о великодушная охотница за головами. Как насчет твоего мальчика для утех? — Синджир кивает в сторону спецназовца Джома Барелла, который трудится на соседней платформе, помогая упаковать в подвешенный на тросе ящик термодетонаторы. — Думаю, он прилетел на Ирудиру исключительно ради тебя. Ушел в самоволку со всеми причитающимися последствиями.

— С этим пора завязывать. Нам было весело, и ладно. Пусть лучше рана будет чистой — быстрее заживет. — «У него или у меня?» — мысленно усмехается она. — Не хочу, чтобы он ходил за мной по пятам. Я ничем ему не обязана. Он сделал свой выбор, а теперь я делаю свой.

— Мне в самом деле будет тебя не хватать.

— Что ж, прекрасно. Мне… тебя тоже.

Он кладет голову ей на плечо.

Джом прекрасно понимает, зачем она к нему подошла, так что лишь бросает через плечо, даже не закончив закреплять ящик с детонаторами:

— Знаю, ты пришла, чтобы мягко меня отшить.

— Я ничего не умею делать мягко, — отвечает Джес, и он не может понять, шутит она или нет.

Повернувшись, он достает из кармана тряпку из лиственных волокон, вытирает руки и засовывает обратно.

— В первую очередь хочу сказать, что ты была права.

— Знаю.

— Ты хоть знаешь в чем?

— Я во всем права, — пожимает она плечами.

— Продолжай и дальше себя в этом убеждать, Эмари, — смеется Джом. — Но ты была права в том, что я прилетел на Ирудиру за тобой. А потом я прилетел сюда, и мы сражались бок о бок. А потом меня схватили и лишили глаза…

— Я тут ни при чем, и не надо на меня сваливать.

— В том-то и дело, что я тебя не виню. — Он качает головой. — Я остался потому, что так было надо. Я отдал глаз, потому что так тоже было надо. — Джом наклоняется к ней, и она замечает, насколько он постарел. На лице пролегли темные тени, кожа обветрилась, но улыбка осталась прежней. — И ты тоже здесь потому, что так было надо. Ты намного лучше, чем считаешь, Эмари.

— Не вынуждай меня убить тебя, Джом.

— Да я просто языком треплю. Я понял, между нами все кончено. Что ж, ладно — останусь с вуки. Попробую им помочь.

— Удачи, Джом.

— И тебе. Еще увидимся, охотница за головами.

У Леи хватает поводов для беспокойства — все-таки она на чужой планете, не до конца вырванной из капкана Империи. Она беременна, у нее болит спина, ей постоянно хочется есть. Вдруг что-то пойдет не так? И тем не менее она совершенно спокойна — и это единственное, что в данный момент ее беспокоит.

Она хорошо себя чувствует, можно даже сказать, что она счастлива. Рядом с ней Эваан, у нее есть Хан, внутри ее растет ребенок. Вуки вернули себе планету — по крайней мере, почти. А сама она здесь потому, что послушалась Люка, который сказал ей: «Отпусти себя и позволь Силе направлять тебя». Лея так и поступила — и вот она здесь.

Все хорошо.

Чуи подходит к Хану со спины и, шутливо рыча, заключает мужа Леи в стальные объятия. Соло морщится и, смеясь, высвобождается из его лап.

— Знаю, знаю, махина ты этакая, все у нас получилось как надо.

Лея никогда еще не видела Чуи столь счастливым. У него здесь семья, и Лея с Ханом помогут ему их найти. «Останется ли он здесь, на Кашиике? — думает Лея. — Теперь, когда у него есть свой дом?» Похоже, Хан считает именно так. «У него своя семья, а у нас будет своя», — сказал он ей прошлой ночью, когда они лежали под открытым небом. Вуки с радостным рыком вприпрыжку бежит к Киррате, где они грузят ящики в несколько угнанных низколетящих имперских кораблей. Затем они полетят от города к городу, от поселения к поселению, оценивая по пути масштабы имперского присутствия. Лея спросила Хана, не обратиться ли за помощью к Новой Республике, но тот ответил, гордый словно петух, что она им без надобности.

Возможно, думает она, муж прав.

Но тут к ним, хромая, подходит Ведж, за которым следует Эваан.

— Принцесса, — говорит ее подруга, — ты должна это увидеть.

Ведж ведет ее к приемопередатчику и включает трансляцию Голосети.

Лея смотрит на развернувшиеся в Ханне события. Освобожденные повстанцы атакуют собственных спасителей. Канцлер сражена выстрелом, как и другие: Мейдин, Агейт, Хостис Иж. Некоторые еще живы, другие мертвы — поступающие данные противоречивы и сбивают с толку. Ясно одно — столицу охватил хаос. От увиденного у Леи сердце обливается кровью, и ее не оставляет мысль, что если бы она осталась… то вполне могла бы оказаться среди погибших. А может, ей бы удалось помешать случившемуся. Но сделанного не воротишь, и теперь нет смысла гадать, как все могло бы обернуться.

Она уверена лишь в одном: во всем этом виновата Империя.

На ее плечо опускается рука мужа, потрясенно стоящего за ее спиной.

— Мы же… мы же их всех спасли. Не… не понимаю.

Он судорожно сглатывает. Лее редко доводилось видеть его в таком состоянии, но, похоже, новости ошарашили даже его.