Cd Pong – Запах твоей кожи (страница 2)

День свадьбы прошёл, как во сне – роскошный, пышный, сияющий, будто сотканный из лунного света и золотой пыли. Такой свадьбе позавидовала бы сама королева. Гости ахали, восхищались, шептались: «Какая пара!» – «Он – как бог войны, она – как богиня любви!» – «Идеально!»

Вечером, когда последние гости откланялись, их – молодых – с почтительными улыбками и опущенными глазами сопроводили в покои, где ждала огромная кровать с балдахином, свечи в хрустальных подсвечниках и тишина, густая, как мед. Эрине была в нетерпении. Сердце колотилось – не от страха, нет. От ожидания. Её первый мужчина. Её супруг. Её Войд. Она приняла душ, позволив воде смыть с себя остатки дня – вместе с пылью, духами, чужими взглядами. Расчесала длинные медные волосы – они легли волнами на плечи, как река заката. Припудрила носик – «кнопочкой», как в детстве говорила Ирма. Пощипала щёчки, чтобы румянец стал живее. Накинула полупрозрачную тунику – ту самую, что купила тайком, листая каталоги модного дома в столице, представляя, как он будет смотреть на неё…, взглянула в зеркало. Улыбнулась своему отражению – робко, счастливо, с надеждой. – Соблазнительно? – прошептала она. – Достаточно, чтобы он… захотел? И принялась ждать….

Он не пришёл в первую ночь. Не пришёл во вторую. Не пришёл в третью. Каждый вечер она зажигала свечи. Каждый вечер распускала волосы. Каждый вечер надевала что-то новое – шёлковое, воздушное, соблазнительное. И каждый раз – тишина. Только шорох ветра за окном. Только тиканье часов. Только её собственное дыхание – всё громче, всё тревожнее. Она видела его днём – мельком. Утром – в холле, когда он, не глядя, брал перчатки из рук слуги. В полдень – в саду, где он разговаривал с конюхом, заложив руки за спину. Вечером – в библиотеке, где он листал книги, не замечая, как она замерла в дверях, держа в руках поднос с чаем. Он избегал её. Тщательно. Холодно. Как будто она – не жена. А призрак. Ошибка. Обуза.

На четвёртую ночь Эрине набралась храбрости. Привела себя в порядок – не для соблазна. Для достоинства. Надела простое, но элегантное платье. Заплела одну прядь. Подвела глаза – не для красоты. Для силы. И пошла к его покоям. Дверь была приоткрыта. Она заглянула – и замерла. Он сидел в кресле, развалясь, как лев на троне. На его коленях – служанка. Молодая, смеющаяся, с распущенными каштановыми волосами. Её пальцы играли с пуговицей на его камзоле. Его рука – на её талии. Его смех – низкий, довольный. Весь мир Эрине резко рухнул. Не медленно. Не постепенно. А – раз. Как стекло под молотом. Рассыпался на острые, режущие осколки. Она стояла на пороге. Не могла пошевелиться. Не могла дышать. Только хлопала глазами – как испуганная птица, попавшая в клетку. Войд поднял взгляд. Увидел её. Ухмыльнулся – медленно, ядовито. – А, вот и наша юная супруга, – произнёс он, не отпуская служанку. – Присоединяйся. Места хватит. Эрине густо покраснела – от стыда, от боли, от унижения. Развернулась и ринулась прочь. Босиком. По холодному паркету. Сердце билось где-то в горле. Дыхание спуталось. Она добежала до своей комнаты, захлопнула дверь – и, прислонившись к ней спиной, сползла по гладкой поверхности, сотрясаясь всем телом в беззвучных, судорожных рыданиях. – Какая же я дура… – шептала она, впиваясь ногтями в ладони. – Как?.. Почему?.. Зачем?..

Спустя пару дней – он всё же пришёл. Не как муж. Не как любовник. А как завоеватель. Пьяный. Распущенный. С едва сдерживаемой яростью в глазах.

– Ждала меня, милая? – прохрипел он, потягиваясь у двери, едва держась на ногах. От него пахло вином, табаком и чем-то тяжёлым, гнилостным —разочарованием. Эрине забилась в угол кровати, сжимая книгу – как щит. Как последнюю защиту.

– Что читаешь, крошка? —

Он сделал шаг. Потом ещё один.

– Ну? Куда это ты? Иди-ка сюда, женушка!

Его руки – сильные, жёсткие – впились в её плечи. Он подмял её под себя, как тряпичную куклу. Она попыталась оттолкнуть его, била кулаками в грудь, царапала ногтями, плакала.

– Нет! Пожалуйста, НЕЕЕТ!

Не так… Не так она представляла себе первый раз. Не так – замужество. Не так – будущее.

– Ну ты же этого сама хочешь, – прошипел он, прижимая её к матрасу.

– Чего сопротивляешься? Мне пришлось не мало выпить, чтобы решиться прийти к тебе. – Он скривился.

– Как же это мерзко… Какая же ты мерзкая. Мелкая. Наивная идиотка. Да ещё и девственница. Ничего не умеющая. Пачкаться в тебе… – Он фыркнул.

– Меня воротит от одной мысли об этом. Какую же подлянку подкинул мне папаша, заставив жениться на такой простушке. У меня были совсем другие планы. – Он хмыкнул.

– Хотя почему были? Они и остались. И, возможно… ты сможешь пригодиться.

Она с ужасом смотрела в его прекрасные глаза – и видела: за красотой – пустоту. За блеском – холод. За улыбкой – ненависть .

– Видишь ли, – продолжил он, скривив рот в усмешке, – наш король, которому служит моя семья много лет, более расположен к советникам, состоящим в браке… и имеющим детей. В брак меня уже затащили. А теперь – дело за малым.

Его руки начали безжалостно стаскивать с неё одежду. Ткань рвалась. Кожа горела от прикосновений. Она плакала. Молила. Отбивалась. Но куда ей – хрупкой, дрожащей девочке – справиться с крупным, пьяным, разъярённым мужчиной?

В приступе отчаяния – она укусила его. За губу. Когда он резко прижался к её рту – в подобии поцелуя, грубого, насильственного. Он взревел. Отшвырнул её ударом – так, что голова стукнулась о изголовье.

И зашипел ей в ухо, как змея:

– Ну раз ты не хочешь МЕНЯ… так пусть тебя трахает кто-то более тебе… подходящий.

Он резко встал. Высунулся в коридор. Что-то крикнул – хрипло, приказным тоном. Эрине не расслышала. Казалось – он позвал кого-то. Кого? Спустя пару минут – он повернулся к ней. В руках – верёвка. Грубая. Пеньковая. Служебная.

Он рывком опрокинул девушку на кровать, сел сверху и привязал к спинке кровати ее руки, а следом завязал глаза куском ткани от ее же платья.

»Жди!»-Приказал он

Не кричи. Не кричи. Если закричишь – ты проиграла. Если закричишь – ты дала ему то, что он хочет: твой страх, твою боль, твоё унижение. Он хочет, чтобы ты сломалась. Чтобы ты стала той, кого можно сломать. Не стань ею.

Я не наивная девочка с картинок. Я – та, что лезла на деревья в бальных туфлях. Та, что рисовала карты сокровищ на обоях гостиной. Та, что находила дорогу домой из самой тёмной чащи – одна, без компаса, по звёздам и интуиции. Я дочь тех, кто держался, когда всё рушилось. Я – сестра Ирмы, которая не боится ничего – даже грозы и призраков в старой башне.

Он думает, что я пыль. Что я тень. Что я – та, которую можно стереть одним движением руки.

Пусть думает.

Пусть верит.

Пусть смеётся.

Потому что я – не пыль.

Я пепел.

А из пепла… рождается огонь.

Он не знает, что делает. Он не понимает – что, связывая мои руки, он развязывает что-то другое. Что-то глубже. Темнее. Сильнее.

Он думает – это конец.

Это – начало.

Моё начало.

И когда придёт время – я вспомню каждое его слово. Каждый его взгляд. Каждую его усмешку.

И я верну ему всё.

Умноженное на тысячу.

Не кричи, Эрине.

Дыши.

Запоминай.

Жди. …и пусть он думает, что победил.

Победители – всегда самые слепые.

Она лежала – руки привязаны к спинке кровати, глаза повязаны тканью— и всё ещё не верила.

Он не сделает этого.

Он не посмеет.

Это – не он.

Это – не мой Войд.

И его голос – ледяной, как клинок: – Сейчас ты возьмёшь её.

Она думала – он сломает её взглядом. Унижением. Холодом.

Но отдать её другому?..

Нет.

Она не могла представить – не потому что была наивна. А потому что не хотела видеть. Потому что, если увидеть – придётся признать: всё, во что она верила – было ложью.

И тогда – шаги.

Чужие.

Тихие.

Дрожащие.

И в тот миг – что-то внутри неё перестало дышать.

Не умерло. Не сломалось.

Просто… замерло. В ожидании.

-– Мне всё равно, что и как ты будешь делать. Но её нужно проучить. Заодно – пустить кровь. – Он рассмеялся своей шутке.