Cd Pong – PHNX: Эволюция холода (страница 9)
Не говоря ни слова, я вложила ему в руки металлическую банку с едой. Та была тёплой, я успела подогреть её своими руками, и металл хранил мягкое тепло.
– На, ешь, псих, – произнесла я тихо, но твёрдо.
Он посмотрел на банку, потом на меня. На мгновение в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое – благодарность, растерянность или, может быть, робкая надежда. Но он лишь кивнул, сжал банку пальцами и поднёс к губам.
Я, кинув пару старых досок в угли, уставилась на вновь разгорающийся огонь. Пламя дрожало, то почти угасая, то вспыхивая с новой силой. В голове крутились обрывки мыслей, но ни одну не удавалось ухватить, всё сливалось в какой‑то вязкий комок.
Он ел молча. Я слышала, как он глотает, как тихонько звякает банка о его зубы. Этот звук казался неправдоподобно громким в тишине котельной.
Глава 9. Ни разу. Артем
Я смотрел в мерцающие угли костра и понимал: сейчас или никогда.
Если не скажу – она всё додумает сама.
А её додумки могут быть… опасными.
– Ты хотела узнать, как я так могу? – произнёс я, не поднимая взгляда. – Тогда слушай.
Голос звучит ровно, почти отстранённо.
Так проще. Так не прорвётся то, что заперто глубоко внутри.
Хорошо…
– Мать умерла, рожая меня. Ну как умерла… я ее спалил. Отец повторял мне часто, что я… ненормальный, я опасен.
Провёл ладонью по колену, будто стряхивая невидимую пыль.
Привычный жест.
Контролируемый.
Держу себя в руках…
– С младенчества он колол мне блокаторы. Адреналиновые. Чтобы держать это под контролем. Он любил меня. Кажется. По‑своему.
Она не шевелилась.
Только глаза, широко раскрытые, внимательные, следили за мной.
Не жалость.
Не ужас.
Что‑то другое.
Это раздражает.
И притягивает.
– В пятнадцать лет… – я сжал кулак, и в полумраке на мгновение вспыхнули алые прожилки между пальцами. – Мы поссорились. Я разозлился. Сильно. А он… – резко выдохнул, —…он просто загорелся. Осталась только горстка пепла.
Тишина.
Лишь треск угасающих углей.
– После этого я решил: лучше быть одному. Так никто не пострадает.
Поднял руку.
Растопырил пальцы.
Разглядываю их, как нечто чуждое. Как оружие, которое нельзя выпускать из кобуры.
– Выработал правила. Не есть горячее. Медитировать, чтобы держать пульс низким. Спать на голом полу. Ходить раздетым. Принимать ледяные ванны. Сейчас с этим проще – снега хватает.
Короткая усмешка.
– И ещё одно правило. Самое главное. Никого не касаться. Никогда. Только если хочу убить.
Наконец посмотрел на неё, прямо, в глаза.
Пусть видит.
Пусть поймёт, насколько это было…
Насколько я потерялся в ней…
– Так что, рыжая. Ни разу. С тех пор… ни разу.
Она тихо, почти неслышно ахнула.
Всё поняла.
Но не сказала вслух.
Не нужно было.
В её взгляде не было ни жалости, ни ужаса, а было что‑то другое. Что‑то, от чего захотелось сжаться в комок или, наоборот, разорвать эту тишину криком.
Отвернулся к костру.
– Теперь знаешь. И что будешь делать?
Молчание.
Потом – просто:
– Жить.
Тишина легла между нами.
Через минуту она добавила, не повышая голоса:
– И надо обдумать, как применить твой опыт. Если ты столько лет удерживал это в себе… значит, можешь управлять. А если можешь управлять – можно использовать. Не против людей. Для выживания.
Горькая усмешка.
Провел рукой по лицу.
– Использовать? Меня?
– Как ресурс, – поправила она, не отводя взгляда. – Ты думаешь, мир теперь нуждается в «нормальности»? Нет. Ему нужны те, кто умеет держать огонь в кулаке. Даже если этот кулак дрожит.
Открыл было рот, чтобы возразить, но замер.
В её словах не было ни жалости, ни пафоса, только холодная, трезвая логика.
От неё не получалось отмахнуться.
Она чуть наклонила голову.
«Хочу снова ее коснуться… Я становлюсь одержим…»
– Ты выжил. Это уже победа. Теперь надо решить, ради чего жить дальше.
Костёр догорал, бросал блики.