Cd Pong – PHNX: Эволюция холода (страница 8)
– Слушай сюда, ненормальный ты имбецил. Какого хрена ты не забрал еду? Она, думаешь, с неба падает? А теперь что? Будем варить эти кубики льда?
Он точил нож.
Лезвие остро поблескивало в свете костра. В момент моей вспышки отложил камень и положил клинок себе на колени.
Медленно. Слишком медленно.
– Я не просил тебя сюда таскаться. Не просил о твоих подачках. Ты что, думаешь, если поможешь мне, будешь лучше спать?
– Если ты считаешь, что я горжусь тем, что помогаю убийце и преступнику, что покрываю «Феникса», тогда ты ещё больший псих, чем я думала.
– А я в любом случае больший псих.
Он встал и медленно, по кошачьи, двинулся в мою сторону. Он делает шаг вперёд, я делаю шаг назад. Так продолжалось, пока я не упёрлась спиной в заиндевевшую каменную стену.
– Тогда зачем ты сюда ходишь? Изучить? Напомнить, где все те, кто хотел меня «изучить»? Хочешь присоединиться к ним?
Холод пробрался под куртку, оцарапал кожу острыми когтями. Я сосредоточилась, воздух вокруг чуть потеплел, пламя в костре вздрогнуло и разгорелось слегка ярче.
– Не смей греть! – заорал он и с силой вогнал нож в стену рядом с моей головой. Лезвие вошло с глухим стуком.
Я даже не дёрнулась. Лишь смотрела ему в глаза – самые синие глаза какие мне встречались.
– Какой же ты ненормальный. Я хочу узнать, как такой, как ты, до сих пор жив. Как ты можешь держать огонь. Люди гибнут. Фениксы… Может, ты сможешь найти разгадку, как нам выжить?
– Мне насрать на весь мир. Он мне ничего не дал.
Мужчина резко перехватил мои запястья, зафиксировав над головой. Я сразу начала мелко дрожать – его пальцы были ледяными, кожа на руках покрыта мелкими шрамами. Стена за спиной казалась ещё холоднее.
– Ты чёртов псих. Думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Ты не особенный. Ты ошибка. Таких, как ты, ФУКТА убивает с рождения. И правильно делает. – вспылила я, желая побольнее уязвить, ударить словами, сбить его спесь.
Он не моргал. Взгляд не дрогнул.
– Ты сама убила свою дочь. Значит, это тоже было правильно?
Я вывернулась, резко, сильно ударила его волной тепла. Воздух затрещал, его толстовка на миг вспотела от конденсата. Он отстранился, его брови сдвинулись к переносице. Следом я догнала его ударом в челюсть.
– Не смей!!! – Кулак саднило, но я только крепче его сжала, желая ударить повторно.
Он не ответил ударом. Вместо этого схватил меня за шею и снова прижал к стене. Но не душил, только держал. Пальцы были жёсткими, но не сжимали горло. На мгновение замер, будто прислушиваясь к себе, проверяя, не рвётся ли наружу то, чего он так боялся.
– Катись в ад, – шепнула я, дыхание сбилось от гнева и бессилия.
– Я уже там. А ты всё ещё здесь. Почему?
Я попыталась вырваться.
Он не отпускал, держал крепко и все так же внимательно заглядывал в мои глаза, ища там ответ на свой вопрос.
Мои ладони упёрлись в его грудь, ткань толстовки была грубой, под ней чувствовались рёбра и учащённое сердцебиение. Он чуть ослабил хватку, неожиданно округлив глаза, словно испугался, что слишком сильно сдавил меня.
– Пусти. – снова прохрипела я.
– Нет. – его пальцы уже не сдавливали, а просто крепко держали. Взгляд его синих глаз стал растерянным, но тут в них мелькнула тень… И…
Он поцеловал меня…
Резко, грубо.
Губы его были сухими, на нижней чувствовался старый шрам.
Я вырывалась, била его в грудь, по ребрам, везде где могла дотянуться.
Не придумав ничего лучше, я укусила его губу до крови.
Соль на языке.
В ответ он сжал мои бёдра железной хваткой, приподнял и припечатал к каменной стене. Моя спина прижалась к ледяному камню, а его тело, горячее и напряжённое, прижалось сверху.
Я попыталась снова его оттолкнуть, теперь охлаждая кожу силой. Его плечи покрылись мурашками, но он лишь усмехнулся.
– Холод мне не страшен, – он на секунду замолчал, сжимая моё бедро так, что я вскрикнула, – а жар страшен в первую очередь для тебя самой. Запустишь процесс и вместе со мной станешь факелом.
Он снова впился в мои губы, властно проник в мой рот. Когда его язык коснулся моего, нас обоих прошибло судорогой, как от разряда, как от внезапного скачка температуры. Он резко отстранился, глядя на меня с ужасом и восхищением одновременно.
Я перестала отталкивать, мои пальцы вцепились в его жёсткие, чуть спутанные волосы, притягивая ближе.
Его руки рванули на мне штаны, резко спустили.
Ткань затрещала.
Всё моё тело вмиг покрылось мурашками, кожа стала чувствительной до боли. Но это длилось недолго, следом он вновь прижался ко мне, и он не был ледяным. Он был горячим, почти обжигающим, таким невероятным, таким сильным. Феникс закрыл глаза, словно стараясь удержать внутри то, что рвалось наружу. Вздохнул, медленно и глубоко. Он что‑то пробормотал мне на ухо, неразборчиво, сквозь стиснутые зубы.
А я в ответ рванула пуговицы у него на штанах. Металл звякнул, одна отлетела и покатилась по полу.
Спустя пару секунд и еще один пронзительный молчаливый взгляд, и он ворвался в моё тело, как враг или как спасение – резко, грубо, до упора. Я вскрикнула, но не противилась.
Артем на мгновение отстранился и снова посмотрел в мои широко распахнутые глаза.
Зрачки феникса расширены, веки чуть дрожат, во взгляде мелькают тени.
Затем он уткнулся в мое плечо лбом и начал двигаться в бешеном ритме. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Я чувствовала, как его жар поднимается от груди к горлу и он сжимал меня крепче, пытаясь удержать себя в рамках. Я не стала ждать худшего и скорректировала его температуру, немного понизила прикосновением к груди.
А в следующее мгновение я уже царапала его спину, плечи, всё, до чего могла дотянуться. Ногти оставляли розовые полосы на бледной коже. В то же время прижимала его всё крепче, впивалась пальцами в лопатки, это было невероятно и пугающе одновременно. Я больше не чувствовала холод. Теперь меня окутывал нестерпимый жар. Опасно. Мне стало страшно, я снова скорректировала его температуру, снизила уже на несколько десятков градусов, чтобы он не потерял контроль. Он вздрогнул, когда прохлада коснулась его кожи.
Мужчина снова посмотрел в мои глаза. В его взгляде застыло непонятное выражение: смесь страха, благодарности, сожаления, безумия и желания.
Ни один из нас больше не отвёл взгляд.
Так, смотря друг другу в глаза, мы достигли края и шагнули в пустоту, почти беззвучно… Я выгнулась ему навстречу, приоткрыв рот. Он прикоснулся к моим губам своими и издал сдавленный стон. Наши тела содрогнулись одновременно.
Мы замерли неподвижно на долгие секунды. Его колотило, мышцы нервно подрагивали. Опомнившись, он резко отодвинулся и лихорадочно поправил одежду. Штаны едва застегнулись и не с первого раза, его пальцы мелко дрожали.
Справившись с одеждой, феникс спрятал руки в карманы и уставился на свои ботинки, будто боялся увидеть что‑то в собственных ладонях.
Я же еле стояла на ногах, голова кружилась, а мысли лихорадочно кружились в водовороте. Мое голое тело больше не мёрзло, каменная стена за спиной была тёплой, как печка, камень нагрелся от пламени феникса.
Я, все же собравшись, натянула штаны, ткань скользила по телу, царапая разгорячённую кожу.
Обернулась.
На стене чернел выжженный отпечаток ладони, там, где он опирался.
– Ты всё ещё псих, – сказала я и прошла мимо него к костру. Пламя уже угасало, угли тлели тускло.
Он задумчиво провёл ладонью по каменной стене, там, где остался тёмный отпечаток.
– А ты всё ещё рыжая, – ответил он, выдергивая свой нож из стены. Мужчина провёл большим пальцем по лезвию, проверяя, не затупилось ли. Выступила яркая, алая капелька крови.
– Что? Я думал, мы констатируем факты, – добавил он с кривой усмешкой, но в голосе не было издевки. Только усталость. И что‑то похожее на страх.
Он сел рядом со мной у угасающего костра. Пламя едва теплилось, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Я молча взяла его руку, на которой алела капля крови, и слизала её. Солёная, тёплая, она оставила металлический привкус на языке.