Я всхлипнула, но уже не от боли, а от облегчения. От странного, горького счастья, словно кто-то снял с души многолетнюю цепь. Так вот оно как было!
– Поэтому делай что хочешь, но живи, и найди свое счастье! – Из моих тяжелых мыслей меня выдернул ворчливый, но все такой же заботливый голос медузы. – Хочешь – уезжай в другую страну, хочешь – живи в Лаэрисе и блистай всем на зависть. Впрочем, лучше беги. И будет лучше, если ты сделаешь это в течение семи дней.
Я медленно расправила плечи, пытаясь осмыслить сказанное.
– Почему? – Спросила я, моргнув, будто вынырнула из глубины слишком резким движением.
– Грядет катастрофа. – Ответил он с таким видом, будто сообщает о переменчивой погоде. – “Вестник шторма” уже вошел в гавань раз. Скоро будет второй, более опасный. А на третий Селемарис смоет с лица Таллариса, как Элейрин когда-то.
У меня пересохло в горле. В голове промелькнула картина: мертвый Денарион, багровая вода у Театрона, пустые улицы… Я вздрогнула.
– “Вестник шторма”? Тот корабль-призрак? – Уточнила я, и по спине скользнула дрожь. – Катастрофа? То есть… все погибнут?
– Только не говори, что тебе их жаль. – Ехидно сказал друг-медуза, будто заранее знал, как я отреагирую. Затем его тон вновь стал серьезным. – Уезжай, Лираэль, и начни новую жизнь.
Я смотрю на него, а внутри царит странная пустота. Даже когда я увидела мертвого Денариона, я не ощутила того ужаса, что, казалось, должна была. И сейчас во мне колыхнулась только глухая, мутная тоска. Может, я действительно сломалась?
– Я должна всех предупредить. – Пробормотала я, больше себе, чем ему. Даже мой голос показался мне чужим. – Пусть они и шарахаются от меня как от прокаженной, но если я промолчу, чем я лучше?
– Во-первых, они не поверят. – Медуза загнул одно из щупалец. – Во-вторых, ничего ты им не должна. – Загнул другое щупальце. – В-третьих, они лишь жалкие и глупые песчинки на пляже мироздания. – Он распустил все щупальца так, будто изображает абсолютную бесполезность всех этих “песчинок”.
– Не говори так. – Возразила я, горько усмехнувшись. – Мы все песчинки. И я тоже, и ты.
Он склонил шляпку, подплывая ближе к моим глазам. Обсидиановые бусинки глаз сверкнули, словно далекие маяки.
– Ты не песчинка, Лираэль Невариен. Ты – сияющая звезда. – С каким-то трепетом произнес друг-медуза. Или мне показалось? Я судорожно сглотнула. Сердце забилось быстрее, будто боясь опоздать за словами.
– Тебе совсем никого не жаль? Страна с населением в несколько тысяч людей! – С ужасом в голосе произнесла я.
Саэрин Медуза лишь мерно качнулся, будто в такт спокойной тихой волне Лаэрисского моря.
– Пройдут годы, придут другие. И снова все начнется сначала: скандалы, лицемерие, показуха, дележка власти и Лунного серебра… – Я замерла, услышав эти обыденные и спокойные слова, будто он заговорил моим собственным внутренним голосом, тем, что я всегда глушила. А он продолжил говорить, задумчиво ворочая щупальцами. – А вот таких как ты, моя леди в красном, в мире не сыскать. Это будет потеря. Так что, ноги в руки, и мигрируй отсюда, пока “Вестник” не вернулся!
Я долго молчала. Слова его, как раскаленные иглы, пробивают мои мысли. Я цепляюсь за них, прокручиваю, пытаюсь найти, за что зацепиться, пока, наконец, его мягкий, почти ласковый голос не вернул меня в этот зыбкий, дрожащий, как вода, мир.
– Лираэль… – Произнес он, глядя в мои глаза своими обсидиановыми бусинами. – Проснись!
***
Я резко дернулась. Вода хлестнула меня по лицу. Вокруг темнота, слегка освещаемая тусклыми лучами Лун и свечением полчища тоскующих призраков в воде. Сквозь зеленый туман проступили покосившиеся балки и провалившаяся в ил кровать. Я все еще здесь, все еще под водой. Я зависла над детской кроваткой, как в невесомости, с чудом сохранившимся детским браслетом, крепко зажатым в руке. Щеки жжет от холода, грудь сдавила паника. Никакой медузы рядом нет, никакого голоса не слышно, кроме тихих призрачных стонов. Я судорожно огляделась: тишина. Только вода, только глухой Элейрин и его зловеще прекрасные руины. Мое сердце все еще неистово бьется, отдаваясь гулом в ушах и эхом тех слов, которых, кажется, никто не произносил. Я посмотрела на зажатый в руке браслет, не в силах поверить что он вообще сохранился и, не разжимая пальцев, поплыла вверх.
***
Проникновение в сон живого – занятие мерзкое. Особенно если живой – упрямая, строптивая, как сам Шиирагат, девица, которая, конечно же, уверена, что я всего лишь плод ее переутомленного воображения. Она думает, что я просто призрак, просто голос в голове, насмешливый обрывок памяти. Тьфу!
Я давно знал, что такие трюки не проходят бесследно. Они вытягивают силу, лишают зрения и сводят с ума, но чтобы вот так, чтобы все тело дергало и щекотало, как будто тебя бесконечно тормошат за щупальца?! Не ожидал, не предусмотрел. И теперь, твою Элейру, расплачиваюсь!
Великие, оно же не прекращается! Кажется, мои щупальца живут собственной жизнью. Вот, одно вдруг дернулось в сторону, и бах – угодило прямо мне в глаз! Второе обвивает шляпку, другое – завязалось узлом. Я готов рычать от злости. Я уже и забыл, каково это – не выглядеть, как пьяная водоросль на сквозняке. Изящность веков испарилась куда-то в эфирную трубу. Остался только я: кособокое нечто, нелепо и судорожно извивающееся в потоках эфира.
Щекотка! Опять эта, язва морская, щекотка! Настает момент, когда даже великие духи обретают слабость, и вот он, мой “звездный час”! Одно щупальце – в одну сторону, другое – в противоположную. Я фыркнул. Если бы кто видел этот кошмар! Хотя нет, лучше не надо. Эти рывки как мелкие подлые вспышки, будто кто-то невидимый дергает меня за ниточки. Я тут, между прочим, с благородной миссией, а они… эй! Это уже не смешно! Хватит! Я даже форму… не могу… удержать!
Вот так, да, именно так выглядит “герой-спаситель”: кувыркающееся в эфирной жиже, как дохлый кальмар в бурю, медузоподобное нечто!
Но я не мог иначе! Я должен был ее достать из этого сна, должен был вытащить из этой Лаэрисовой бездны, из ее проклятых мыслей, из ледяной воды и тоски. Лираэль должна жить, в первую очередь, ради себя. Хотя бы потому что других таких, как она, больше нет.
И вот она всплывает. Мокрые волосы, спутанные, как водоросли, блики на коже, и у меня внутри… Тьфу, опять это дурацкое тепло! Какого осьмикраба!?? Я же пятисотлетний дух, я давно не должен ничего чувствовать, а все равно – есть. Есть, морская твоя пена, и плевать, что я выгляжу сейчас как мешок с водорослями, за который дерутся течения! Тут она произносит вслух в пустоту то, от чего я понял: все не зря.
– Спасибо, кто бы ты ни был. – Произнесла она тихим шепотом, и вынырнула из воды.
Вот ведь! И я завис. Легкий, прозрачный, рваный, как облако в ветреный день. И снова это проклятое, предательское тепло прокатилось под моей кривой медузьей шляпкой. Да чтоб тебя, Лираэль Невариен!
– Я постараюсь жить. – Шепчет она с пирса прежде чем уйти в свою комнату на чердаке Театрона. И все, я погиб. Опять, второй раз за эти пятьсот лет!
Потом меня опять резко дергает во все стороны, щупальца скручиваются, я кувыркаюсь в пустоте, и, кажется, даже слышу хихиканья этих занудных призраков вокруг! Хватит, твою Элейру, да что это вообще?! Никогда больше, НИКОГДА! Никаких больше снов и душевных разговоров через эфир! Я лучше по старинке: наблюдать в темноте, из-за плеча, пытаться достучаться шепотом на ухо, или щекоткой в воде, а вот лезть в чью-то голову – нет уж! Ни за какие ракушки больше не стану этого делать!
Ну, разве что, в самых крайних, особенных случаях. Ладно, может быть, еще один раз, когда-нибудь…
И щупальце опять завязалось узлом. Да мать моя Безмолвная!
Глава 4: Всего один шаг
(Пов: Лираэль Невариен)
Я иду по Театрону Лунного Серпа. Каждое движение будто растянуто во времени. В голове все еще гремят слова друга-медузы из сна: катастрофа близка. Я могла бы попытаться предупредить всех, но кто поверит словам всеми презираемой проклятой девчонки? Никто! “Медуза” был прав. Но ведь я и сама себе не верю до конца: что несли это просто сон, и нет никакой катастрофы и никакой “медузы”?
И вот что пугает меня сильнее всего: я смотрю на лица тех, с кем жила и работала бок о бок всю свою жизнь, проходя мимо, и не чувствую ни жалости, ни угрызений совести. Я чувствую только пустоту и нарастающее желание спасти себя. Внутри меня горит лишь холодная искра инстинкта самосохранения.
Они все, возможно, умрут, а я чувствую лишь небывалый подъем адреналина, и жгучее желание начать новую жизнь в какой-нибудь другой стране подальше от Лаэриса. Счастливую жизнь, без издевок и статуса “проклятой”.
Я уже представляю, как уйду туда, где меня никто не знает, познакомлюсь с новыми людьми и, может, даже найду друзей. Они, селемарисцы, те, кто всю жизнь растаптывал меня моей же трагедией, те, кто клеймил меня проклятьем, будут умирать в страшной агонии, как бы это абсурдно не звучало, от проклятия, что принес “Вестник шторма”. Я должна почувствовать хоть что-то, хоть каплю страха и жалости, но то, что всколыхнулось на задворках моих эмоций напугало меня еще сильнее. Предвкушение? Справедливость? И даже… Воодушевление? Я испугалась собственных мыслей. Мне всегда казалось, что я добра, как моя мама и весела, как папа, но эти мысли ненормальны. Кто я теперь? Монстр? Трусиха?
