В этот же момент мне вспоминаются фразы “медузы”, сказанные во сне:
…“Они надеялись, что ты проживешь долгую и счастливую жизнь, за себя и за них.”…
…“Ничего ты им не должна.”…
… “Ты не песчинка, ты-звезда!”…
… “Пройдут годы, придут другие. И снова все начнется сначала”…
Может, это и был просто сон, но так хочется верить, что кто-то присматривает за мной из добрых побуждений. Так ли плохо хотеть счастья и справедливости? Так ли плохо что я, наконец, по-настоящему думаю о себе? Так ли плохо, что я больше не хочу терпеть насмешки и оскорбления? Это ведь не я призвала проклятье, чтобы убить их всех. Впрочем, даже если бы это была я, разве они не заслужили кару за свое лицемерие, грязь и зло? Меня растаптывали с семи лет, и я терпела, а сейчас я задумалась: я стала известной актрисой, даже несмотря на обстоятельства. Селемарисцы, даже ненавидя меня и мое “проклятье” обожают мою игру на сцене. Так почему я все еще живу в маленькой комнатушке на пыльном театральном чердаке, принимая как должное мнение людей о том, что именно этого я и достойна? Почему я терплю насмешки и издевательства, когда могу просто… Уйти?
Меня передернуло. Еще недавно я тоже думала о том, чтобы “уйти”, а потом прыгнула в бездну Элейринского плато. Я тряхнула головой, откидывая навязчивые воспоминания. Теперь все будет иначе: я достойна обычной спокойной жизни без насмешек и клейма проклятой, я достойна хорошей работы, уютного жилья и дружбы.
Достойна ведь?
***
Я знаю: у меня есть неделя, чтобы исчезнуть из этой проклятой страны и обреченного города, если, конечно, вся эта катастрофа не плод моего воображения, и я не тороплюсь. Сегодня соберу самое необходимое, а завтра, с первыми отбоями колоколов Храма Вечного Равновесия, отправлюсь в порт, навстречу новой жизни.
Я пересчитала остатки серебряных Лунных монет – их едва хватит на корабельный паек и билет на самое дешевое судно, но я всегда знала, как выкручиваться. Я актриса, певица, знаменитая в Лаэрисе и, возможно, хоть где-то за морем еще услышат мое имя, или хотя бы мой голос.
Куда идти? В Тар-Вионар? Южные скальные плато, крепости, построенные прямо в скалах, колдовские деревушки, древние ордена и темные обряды. Я бы там попала либо в жертвы какого-нибудь ритуала, либо была бы сочтена ведьмой. Театры там давно обратились в руины, а их сцены теперь служат местами тайных собраний и жертвоприношений. Говорят, в местных трактирах подают черное мясо копаны – зверя, которого держат в подземельях и кормят кореньями, оттого у мяса тяжелый, глинистый вкус. Нет, это точно не для меня.
Астемир? Королевство передовых технологий, зеркальных озер и магии воздуха. Я слышала об их технологиях, где смешивается магия и наука, парящих сценах, цирковых спектаклях на летающих помостах и актерах, что парят над зрителями на длинных полотнах или канатах. Красиво и опасно. Чтобы добраться туда, нужно пересечь Шепчущее море из Южного порта, где в это время года бушуют частые штормы, водовороты и светящиеся ядовитые медузы, что сбиваются в агрессивные желеобразные стаи. Астемирцы носят странную одежду, украшенную шестеренками, пьют лунную настойку из цветов эйвиса, подают пироги из парящей рыбы, что исчезает прямо в тарелке, да и актрис у них своих – пруд пруди. Им не нужна еще одна, да еще и с проклятием за спиной,которое не изучить никакими научными способами.
Шаари-Кен? Восточные пустыни, башни из желтого камня и торговые караваны. Театры там есть, но не как у нас: там почитают балладников и рассказчиков, а актрисы почти всегда являются наложницами или шутницами при богатых дворах. Там любят пряный чай с листьями жажара, варят багряный суп с кусочками вяленого мяса, а на праздниках жарят слоеные пироги с пылким перцем и сухофруктами. Я не для того пела Офелию и Лирию на главной сцене Селемариса, чтобы кланяться в шатре перед каким-нибудь Сет-Ашкалом и удовлетворять его низменные желания, пусть даже он будет богачом или властелином всего Таллариса. К тому же, там все еще распространена при богатых дворах торговля людьми, особенно девушками. Нет уж, лучше держаться подальше.
Остается только Виренск. Глухой северо-запад, хвойные леса, болота, ледяные озера, шумная столица – город Вельград. Я слышала, крупный театр там всего один, но старый, с насыщенной историей. Там, в Виренске, варят топивку – густую похлебку из рыбы и кореньев, пекут Печенки-дрожалки, готовят медяную сыту с пряностями и кровянку белогорскую с травами. А еще в порту Геленсгаф ищут певчих для таверн, если верить слухам прибывающих в наш порт Миражеей торговцев. Там любят грустные баллады, а я умею грустить, ведь я актриса. В Селемарисе я пою так, что туман над водой стелется плотнее. Да, дорога туда не менее опасная, чем в Астемир, через Лаэрисское море, вокруг Островов забытых кораблей. Никто не ходит туда напрямую, только в обход, по дальним трактам, мимо забытых бухт. Но мне ведь и нужно исчезнуть подальше от дурных воспоминаний и, возможно, неминуемой катастрофы, и Виренск кажется идеальным. Там никто не знает моей истории, там не спросят о прошлом, там я могу стать кем угодно. Да и народ там, говорят, суровый, но душевный. Я уже представляю, как буду плести венки и прыгать через костер в День Обретения Огня, как буду водить хороводы с другими, такими же, как я, девушками. Я буду смущенно хихикать, когда кто-нибудь из молодых людей будет звать меня на поиски цветка люгороса в ночь, когда обе Луны будут полные. Я буду смотреть на соревнования местных могутов-воинов, собирать скрасницу и багрянку, отбиваясь от полчищ летунцов, попробую топленое в печи молоко, медовое пиво и плескунцы с ягодным вареньем.
Думая об этом, я наполняюсь надеждой. Самое главное, я уже представляю, как стою на сцене в Вельграде, пою под старинными балконами и играю новые роли без клейма и без шепота за спиной.
Я выбираю Виренск.
***
Причал порта Миражей встретил меня туманом, густым и сизым, как что-то несказанное. Кажется, будто сам город не хочет отпускать меня и прячет в своих влажных объятиях, удерживает в своих силках. Доски под ногами скрипят, словно шепчутся о моих планах, а вода у сваи, зацепив край причала, отзывается тоскливым всплеском. Я оглядываюсь на свой город, на утес Марианны снизу, с причала, . Вокруг суетливо летает стая чаек, что громко кричит, будто желает мне счастливого пути. Я улыбаюсь.
Я не стала никому говорить о своем отъезде: здесь нет людей, которым я нужна. Скорее всего, моего исчезновения никто не заметит, пока не настанет время очередной репетиции очередного спектакля. Фрейна и другие будут только рады: теперь они со спокойной душой могут делить мои роли хоть по кускам. Пусть хоть поубивают друг друга, если за них это не сделает тот корабль-призрак, чтоб они подавились морской пеной!
Теперь все они в прошлом. Я стою, кутаясь в потрепанный зеленый плащ, и говорю в пустоту. Она единственная, кто меня всегда слушал. Возможно, она приняла форму невидимой медузы и сейчас смотрит прямо на меня?
– Я уезжаю, Друг, как ты и сказал. Ты был прав, я не должна им ничего. И, я надеюсь, если Великие не отберут у меня память, мы еще встретимся. – Говорю я шепотом. – Впрочем, может, ты будешь со мной и там?
Я улыбнулась сквозь дрожь в голосе. Мне стало тепло, будто кто-то провел ладонью по щеке, хотя, скорее всего, мне это показалось из-за старого желания получить хоть какое-то тепло.
Я сделала шаг вперед, навстречу судну с выцветшим названием "Ласточка Северных Вод", когда позади раздался голос. Этот голос спокойный и ровный, бархатный. Он такой, от которого кровь холодеет у любого Лаэрисца даже в самый разгар летней жары.
– Саэра Лираэль Невариен. – Спокойно произнес он.
Я обернулась, и все внутри сжалось: это действительно он, Каэлест Веррокс! Высокий, немного бледный, словно высеченный из мрамора. Его лицо будто вырезано рукой безумного скульптора: черты резкие, правильные, страшные своей безупречностью. Волосы черные, как воронье крыло, но спереди проступает одна упрямая седая прядь. Та самая прядь, про которую шепчутся на улицах: печать древнего заговора. Глаза бледно-серые, цвета зимнего льда, но в них нет злобы, только холодная, бесстрастная необходимость. Именно это пугает больше всего, гораздо больше, чем если бы он ненавидел меня, как все остальные. Я слишком хорошо знаю, что его имя означает, и что его появление в городе это всегда беда, и в этот раз – моя.
Сколько же слухов о нем ходит! Говорят, он продал могущественному призраку самое дорогое воспоминание ради силы, а зачем – напрочь забыл. Теперь ходит тенью, сам себя в зеркале не узнает, а та седая прядь явно не от старости, на вид ему даже тридцати нет. Ходят легенды, что это и есть метка сделки с духами. За такие сделки обычно жизнь берут, а он выжил. Люди считают, что с его судьбой что-то нечисто. Я слышала, что его пытались утопить, и не раз, не два – десятки. Однажды, по слухам, его сбросили с Лунного моста, а утром он сидел у костра на причале, абсолютно сухой. Сидел, как ни в чем не бывало, будто и не было ночной воды, и это только подогревает слухи о продаже собственной души и темных сделках. Ко всему этому, он владеет Магией Теней, единственной магической силой, считающейся проклятьем из-за того, что она не наследуется, а пробуждается рандомно и редко. Как следствие, она мало изучена и плохо контролируется.
