Бьярне Ройтер – Кольцо принца Файсала (страница 41)
Рядом с домом Том медленно слезает с лошади. Обычно по возвращении с поля он чистит животное скребницей, но сегодня у него на это нет сил.
До захода солнца остается всего один час. Том покинул конюшню и уже направился было к своему крошечному домику, когда внезапно увидел ее. Она мчалась по дороге по направлению к большому сараю с воротами и вывеской, на которой стояло «Арон Хилл». На каждом плече она тащила по узлу, но не это взволновало его, а то, как она бежала. Словно за ней кто-то гнался. Хотя, насколько Том мог видеть, Тото никто не преследовал. И на больную она была совсем не похожа, скорее уж наоборот…
Том упал на солому и, закрыв глаза, подумал, что время для побега выбрано удачно.
– Все бомбы в поле, – пробормотал он, – госпожа спит до ужина, мисс Мисси сидит в классной комнате, а мистер Бриггз в городе и вернется домой только к вечеру.
– Тото убегает, – вздохнул Том, проваливаясь в сон. – Она бежит так, словно кто-то гонится за ней с ножом. Наверное, я должен что-то сделать. Но лучше сказать, что я вообще ее не видел, тогда и вопросов меньше будет.
То, что Тото сбежала, стало известно только на следующий день.
Мистер и миссис Бриггз думали, что их служанка больна, потому и не хватились ее сразу. А Бесси была явно поражена таким глупым поступком, равно как и Джордж, который вообще-то должен был первым заметить, что его жена сбежала.
– Я разговаривал с мистером Бриггзом, – сказал Йооп Тому. – Он считает, что нам следует выждать. Большинство беглых рабов раскаиваются и возвращаются обратно. Думаю, Тото поступит так же.
– А что говорит Джордж? – спросил Том.
Голландец подошел к двери и выглянул в сгущающиеся сумерки.
– Он ничего не говорит. Мы должны оставить старину Джорджа в покое. Едва ли он снова станет прежним. Его жене некуда идти, и, когда она это поймет, она сама придет проситься, чтобы ее взяли обратно. Уж поверь мне, я такого навидался. В прежние времена даже присказка была, что беглый раб, вернувшийся обратно домой, становится самым послушным рабом. Негры, побывавшие в бегах, рассказывают потом, как им досталось на свободе, и тем самым удерживают других от подобных глупостей. Я видел их, Том. Видел, как они слонялись по улочкам Порт-Ройала, грязные, изможденные, с диким взглядом и с оскалом как у зверей. Но тебе, ирландец Коллинз, не следует забивать этим голову. Лучше спи по ночам, а за крысами будешь охотиться тогда, когда тебя об этом попросят. Собственно говоря, здесь есть только одна крыса, за которой нужен глаз да глаз. Я чувствую, что время уже близко. Весь песок в наших с Кануно песочных часах вот-вот упадет на дно.
Том поправляет миссис Бриггз подушку, чтобы та лежала как надо – не слишком высоко, чтобы не давила на затылок и не вызывала головную боль, но и не слишком низко, потому что от этого портится осанка.
Том возится с подушкой, смотрит в окно и думает о Тото. Он представляет, как она, высокая и стройная, проходит мимо, придерживая на голове груду выстиранного белья и распространяя вокруг себя аромат чистоты и свежести. Трудно представить Тото на улицах Порт-Ройала. А еще трудней представить ее одичавшей, с безумным блеском в глазах.
– А то, что она ищет, – вздыхает Йооп ван дер Арле, – она все равно никогда не найдет.
Том мысленно видит перед собой дочку Тото, малышку Санди Морнинг, с ее худенькими ручками и упрямым вихром на лбу.
– Сегодня, – говорит миссис Бриггз и закрывает глаза, – я чувствую себя немного лучше, чем вчера. Все зависит от того, сколько я сплю. На самом деле я очень страдаю от местного климата. В Англии всегда прохладно. Ах, благословенный английский дождь! Ты сам видишь, моя кожа не создана для этого солнца. Мой муж обещал мне, что мы сможем на будущий год навестить родину, но я страшусь этого путешествия. Мистер Бриггз уже присмотрел судно, на котором мы сможем отправиться в плавание. Команда – исключительно британцы. Нас будет охранять военный корабль с тремя пушками и с 250 людьми вооруженного экипажа. Это все же утешает. Будь добр, открой окно, Том. Нет, лучше закрой. Слишком сквозит. Ребенком я пела в хоре… Будь любезен, раскрой веер. Мне слишком душно. Быстрее, бомба, быстрее работай веером. Вот так, да, не закрывай его, не то у меня сейчас случится приступ удушья. Порой мне становится ужасно душно и совсем нечем дышать. Не мог бы ты принести мне немного лимонаду?
Том ложится на солому. Закрывает глаза и думает о том псе, в чьей будке он сейчас живет.
– Должно быть, Бриггзы любили эту дворнягу, – бормочет он, – раз построили ей такую славную лачугу.
Затем он шепчет имя своей матери и пытается вспомнить голос сестры, но это плохо у него получается.
Неужели они до сих пор ловят вшей в голове сеньора Лопеса и моют ему ноги? Разливают посетителям пиво, трут полы и скоблят стойку? Интересно, не забывает ли Теодора присматривать за его лодкой? Конечно же, не забывает.
Том бормочет стихи, но не из Псалтыря и не из той поэзии, которой Сара Бриггз наслушалась в своих лондонских театрах.
–
Глава 14. Кануно
Дымок, похожий на узкий столбик, появился в юго-западной части плантации. Ветер быстро снес его вправо, и он пропал, словно потух. Но вскоре возник снова, только теперь он потемнел и стал толще.
Обнаружила его Бесси. Ее крик разбудил сначала Тома, а следом поднял на ноги всех остальных.
До рассвета оставалось совсем немного, и Бесси, как всегда, вышла из дома, чтобы собрать яйца у кур, когда заметила дым. Но вместо того чтобы разбудить мастера Йоопа, она перебудила криком всю округу.
Том торопится, натягивая на бегу штаны. Первый, кого он видит, не считая кричащей Бесси, – это Йооп ван дер Арле, который стоит перед бараком с двумя пистолетами за поясом.
Из хижин вываливаются остальные надсмотрщики, полуодетые, но вооруженные до зубов. Йооп дует в специальный свисток, что означает пожарную тревогу.
Следом он подзывает к себе Тома и просит его сбегать за Джорджем.
По дороге к хижинам, где живут домашние слуги, Том замечает мистера Бриггза, который выскакивает во двор вместе с мисс Мисси. Девчонка показывает на дым в глубине поля. С того места, где они стоят, он похож на черный непослушный завиток на фоне светлеющего небосклона.
Самовозгорание! Единственное слово, которое пришло на ум Тому, когда он несся к жилью Джорджа. Стебли сахарного тростника были сухими до треска; им не нужно было много, чтобы вспыхнуть в один момент. В то же время внутренний голос твердит ему, что ночные самовозгорания попирают все законы природы, если только не считать людей частью природы. Ну а если это поджог, то ночь – самое подходящее время для таких дел.
Том распахнул дверь в хижину Джорджа, громко зовя его по имени. С дороги доносится стук копыт, громко звонит церковный колокол.
Том часто бывал в хижине Тото и Джорджа. В ней была всего одна большая комната. Три стула – один маленький и два больших, – сделанные умелыми руками Джорджа, стояли вокруг стола, на котором лежал букет свежих цветов. Повсюду царили чистота и порядок, но здесь никого не было.
Том помчался обратно на двор и тотчас же увидел Кануно, закованного в кандалы.
На крыльцо главного здания высыпало все семейство Бриггзов в полном составе, но Йооп очень вежливо и вместе с тем решительно попросил их зайти в дом. Группа рабов, с граблями и лопатами, была уже на пути к широкой тропе, идущей через всю плантацию. Заплакали дети и запричитали женщины, но им было велено заткнуться.
Дым на поле уже принял другую форму и широким одеялом поплыл над сухими зарослями тростника. Вся западная часть плантации горела, огонь распространялся дальше.
– Коллинз, – завопил Йооп, – где тебя черти носят? Где Джордж?
– Джорджа там не было, мастер Йооп.
Йооп приблизился вплотную к Тому и схватил его за руку.
– Значит, он где-то еще, ясно? Найди его!
Том побывал везде, где только можно, но уже начинал догадываться, что он вряд ли найдет Сахарного Джорджа.
В конце концов он примчался на конюшню, оседлал свою лошадь и вывел ее на двор.
Мистер Бриггз бурно обсуждал случившееся с мастером Йоопом, который говорил, что ситуация вышла из-под контроля и что при сложившихся обстоятельствах это единственный выход.
Идея состояла в том, что все семейство Бриггзов должно отправиться на соседнюю плантацию и погостить там какое-то время, пока Йооп со своими людьми все не уладит.
Короткое время спустя лошади были запряжены, и из ворот плантации на дорогу выехала коляска.
Йооп отправил Тома обратно в конюшню, а сам тем временем проверил оковы на лодыжках Кануно.
– Его приятелей мы заперли в бараке. Волк и остальные останутся здесь, я же поеду и посмотрю, что там делается.
Йооп перевел взгляд на столб дыма, поднимавшийся на горизонте, и закурил свою трубку. При этом он не казался особенно взволнованным, удивленным или разгневанным.
Он даже подмигнул Тому.
– Ты ведь понимаешь, что будет дальше, не так ли?
– Да… И нет, – пробормотал Том.
– Все скаковые лошади семейства Бриггз на месте, – сказал Йооп, – значит, тот, кто это сделал, передвигается пешком. И насколько я могу судить по дыму и по тому месту, где начался пожар, этот человек все еще находится в тростнике, потому что на своих двоих далеко не убежишь. Думаю, он захочет посмотреть результат своих трудов в надежде, что дотла сгорит не только урожай, но и весь «Арон Хилл» в придачу.