Бьянка Питцорно – Интимная жизнь наших предков (страница 42)
– Что именно? Вернуть все назад? Или избежать выбора между мной и этой?.. Ты уже выбрал, и я, по крайней мере в этом плане, тоже выбрала. Хватит. Давай закроем вопрос здесь и сейчас, без злобы и ненависти, как цивилизованные люди.
– Да, ты права. Именно поэтому я и хотел тебя увидеть. Я волновался, как ты там.
– Нормально. Вся в работе. Как обычно…
– Тебе что-нибудь нужно? С деньгами проблем нет? Я мог бы…
– Нет-нет, ты прекрасно знаешь, у меня все есть.
Она всегда сама оплачивала свои расходы, считая это делом чести. Того, что Ада зарабатывала в университете, ей хватало, плюс каждые три месяца дядя Тан присылал ей немного денег, называя это «небольшим вкладом в поддержку твоей независимости». Джулиано оставалось позаботиться только о коммунальных платежах, поскольку квартира принадлежала ему безраздельно, и о зарплате синьоры Тильды, два раза в неделю приходившей убираться и стирать.
Вот, кстати, проблема, которую нужно решить, подумала она. Готов ли Джулиано по-прежнему выделять на это деньги, или придется ее уволить? И за какое время нужно предупреждать? Синьоре Тильде уже почти шестьдесят, ей непросто будет найти другую работу. Может, стоит дать ей выходное пособие или какой-нибудь дорогой подарок? Оба очень ценили старушку.
Удивительно, чего только люди не обсуждают во время своей последней встречи! Но повседневная жизнь вообще состоит из таких банальных, совершенно неромантичных вещей.
Словно и в этот раз прочтя ее мысли, Джулиано кивнул:
– Да, Ада, я хотел сказать, что ты можешь оставаться в этом доме так долго, как только пожелаешь. И кстати, о синьоре Тильде – я решил, что буду платить ей, пока она не выйдет на пенсию. Но там, где я сейчас живу, ее услуги мне не нужны.
– У твоего друга-адвоката?
– Значит, ты уже в курсе. Кто тебе сказал?
– Дария. Она всегда все знает. Хотя я предпочла бы услышать это от тебя.
– Ты права. Но это временное решение. Я сейчас ищу себе другую…
– …слушай, зачем тебе что-то искать? Квартира на виа дель Ольмо твоя, я освобожу ее в течение недели. А как только закончатся экзамены, поеду в Донору. Вещи могу сложить в гараже у Дарии, он все равно стоит пустой.
– Нет, Ада, даже разговора быть не может. Я не могу выкинуть тебя на улицу – уж точно не после пяти совместно прожитых лет. Как ты вообще могла о таком подумать?
– Спасибо. Но я не хочу оставаться на виа дель Ольмо. Через пару месяцев съедут жильцы, и я вернусь в свою квартирку. А потом, если выиграю конкурс, еще неизвестно, куда меня пошлют. Может, в Козенцу или в Триест.
– Ох, прости, а я ведь даже не спросил. Какие у тебя перспективы?
Ада пожала плечами: оба знали, в этой игре все решают большие шишки. Да, научный руководитель крайне заинтересован в ее успехе, но о других коллегах этого никак не скажешь. Риск велик, хотя она знала, на что идет, когда выбирала между должностью лицейского преподавателя и научно-исследовательской работой.
– Нет, правда, Джулиано, я все равно не смогу там жить. Буду признательна, если оставишь мои вещи до Рождества. А с января можешь вернуться, один или с… с той, о ком думаешь, черт бы тебя побрал!
Слезы вдруг хлынули у нее из глаз. Официант, который как раз нес им бутылку вина, смутился и направился к другому столу.
– Не надо, – вполголоса попросил Джулиано.
– Прости, действительно, не стоит. – Она хлюпнула носом и утерла лицо салфеткой. – Мне кажется, больше нам не о чем говорить.
– Да, пожалуй. Только пообещай мне одну вещь.
– Какую?
– Пожалуйста, помни, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Если понадобится помощь, позвони мне. В любое время и по любому поводу. Хорошо?
Она кивнула, боясь заговорить, чтобы снова не расплакаться. Какая глупость! Всего полчаса назад ей казалось, что это Джулиано готов вот-вот сорваться, а сама она спокойна, уверена в себе и рада тому, что без потерь выпуталась из неприятной ситуации.
Ужинать закончили молча. Официант старался даже не смотреть в их сторону, и Джулиано пришлось долго махать рукой, чтобы привлечь его внимание и попросить счет. Потом он отвез Аду домой. У двери, спрятавшись в тени деревьев, они в последний раз обнялись.
«Что сказать? – думала Ада, склонив голову ему на грудь. – “Удачи”? Нет, это, кажется, чересчур. “Прощай навсегда”?»
Но смогла только пробормотать:
– Не наделай глупостей.
И это было все их прощание.
Казалось странным стоять у открытой двери и не входить, хотя оба делали это годами. Наконец он, как требовали столь ценимые им, хотя и слегка устаревшие каноны вежливости, сделал шаг назад. Ада вошла в дом одна. Она поднялась на лифте, открыла входную дверь. В спальне разделась, бросив одежду на пол, со всех ног побежала в ванную, залезла под душ. И только когда вода потекла по лицу, она позволила прорваться слезам – жгучим, обильным, горьким.
8
Весь следующий день Ада просидела за пишущей машинкой. Ей хотелось закончить работу над «Орфеем» до приезда Джиневры, чтобы полностью посвятить себя племяннице: до начала экзаменов у них была всего неделя.
Обычно, попав в цейтнот и желая побыстрее собраться с мыслями, она отключала телефон. Но не в этот раз – в первую очередь из-за состояния дяди Тана. Что, если у него случится рецидив и доктор Креспи или Лауретта решит ей позвонить? Она должна быть на связи в любой момент.
Спать Ада легла поздно, когда глаза уже совсем перестали что-либо видеть. Но работа была закончена и уложена в папку, осталось только сделать запрошенное секретариатом количество копий. Будильник она поставила на семь, чтобы успеть спокойно собраться, прежде чем ехать в аэропорт встречать Джиневру, и так устала, что сразу заснула. А всего через полчаса или около того, как ей показалось, проснулась от телефонного звонка.
«Дядя Тан! – подумала она, пытаясь нашарить трубку. – И раз мне звонят посреди ночи, значит, случилось что-то серьезное».
– Алло!
– Тетечка! Что-то не так? – раздался нетерпеливый голос Джиневры. – Я жду тебя уже полчаса…
– Ты где?
– У выхода, на выдаче багажа, где ты обещала меня встретить. А ты почему до сих пор дома?
Ада взглянула на часы – было уже почти десять.
– Какой позор, дорогая! Прости, я не услышала будильник.
– Ты что, проспала? – не поверила Джиневра: тетя еще ни разу не забывала о назначенной встрече.
– Извини, я вчера работала до поздней ночи, но и подумать не могла…
– Так что мне делать? Подождать тебя там в кафе?
– Слушай, пока я встану, оденусь и доберусь к тебе, еще два часа пройдет. Давай сделаем так: ты возьмешь такси и приедешь сюда. Адрес помнишь? Виа дель Ольмо, 14. Как приедешь, позвони в домофон, я спущусь и заплачу.
– Не волнуйся, тетечка, деньги у меня есть.
К счастью, Джиневра привыкла ездить одна и могла о себе позаботиться.
Ада встала и поплелась умываться. За окном был по-летнему чудесный день, можно прогуляться на холмы и там же пообедать, тем более что вчера она не зашла в магазин, а в холодильнике шаром покати. Джиневра, конечно, спросит, где Джулиано, но Ада была готова сказать ей правду: она уже давно решила, что племянница будет первой из родственников, кто об этом узнает, и надеялась на ее тактичность.
Так, кофейник на плиту: нужно немного взбодриться, а то сон все не отпускает. Ада оделась и проверила, что диван в кабинете уже разложен. Но вот на полках, где должны были разместиться вещи Джиневры, царил полнейший бардак. Чтобы освободить их, она начала переставлять книги и прочие мелочи в книжный шкаф и чуть ли не первым же движением смахнула на пол фотографию Клоринды в черепаховой с серебром рамке, которую возила с собой в Грецию, а теперь привезла обратно. «Прости, – прошептала Ада, поднимая ее и целуя стекло, как всегда делала в детстве, в Ордале, с упавшим хлебом. – От меня сегодня одни неприятности».
Давно умершая девушка смотрела чуть насмешливо и с вызовом, словно предлагая угадать свой секрет. Аде сразу вспомнился Палевский.
«Эх, если бы у меня было то кольцо, я могла бы ее расспросить, – подумала она. И тут же улыбнулась: – А почему, спрашивается, “если бы”? Оно скоро будет здесь. Даже очень скоро – как только подъедет такси с Джиневрой и сумочкой».
9
Едва дав племяннице отнести чемодан в кабинет и зайти на кухню за чашкой кофе, Ада спросила ее о кольце.
Несмотря на ранний подъем, перелет и тщетное ожидание тети в аэропорту, Джиневра вовсе не выглядела уставшей и пребывала в замечательном настроении. Войдя в дом, она с радостной улыбкой бросилась обнимать Аду, но тут же отстранилась и стала вглядываться в ее лицо.
– Греция явно пошла тебе на пользу: вон какая загорелая. Даже волосы кажутся светлее, как будто ты их покрасила.
А Ада, взглянув на племянницу, вдруг поразилась, увидев в ней неуловимое сходство все с тем же выцветшим портретом Клоринды. Впрочем, чему тут удивляться? Утонувшая девушка и Санча, бабушка Джиневры, были сестрами, дочерьми одного отца, хотя никогда друг друга не видели. И та же кровь Бертранов текла в ее, Адиных, жилах.
– Давай ты сразу отдашь мне кольцо, а я надену его на палец, чтобы не забыть вечером позвонить в Манчестер, – бодрым тоном сказала она.
К ее удивлению, Джиневра покачала головой:
– Извини, я его не привезла.
Но виноватой она не выглядела – радостный блеск глаз намекал скорее на новые и, вероятно, очень приятные впечатления. Ада в замешательстве переспросила: