Бьянка Мараис – Ведьмы поместья Муншайн (страница 24)

Брэд пожимает плечами, не опровергая догадки, но и не подтверждая. Просто стоит и гаденько ухмыляется. Да, у него тот же цвет волос и возраст, но невозможно поверить, что Руби приняла его за Магнуса, красивого, энергичного мужчину. Ведь Брэд – мелкий, злобный, мстительный. И этот шрам с зазубринами, рассекающий бровь и заходящий на лоб, – у Магнуса такого не было. Все это лишний раз подтверждает, что Руби не в себе.

– Руби, – Урсула касается ее рукой в длинной перчатке, – это не Магнус.

– Нет, это он! – упирается Руби.

– Нет, Руби, – Урсула качает головой. – Дорогая, Магнус умер.

– Нет! – Руби рычит утробно, как раненый зверь, и отталкивает Урсулу. – Нет, Магнус не умер. – Она хмурится и вот-вот расплачется. – Магнус – вот он. – Она протягивает руку и гладит Брэда по щеке, она верит ему.

Брэд улыбается и накрывает ладонь Руби своею.

– Да, дорогая, я здесь.

Айви надоел этот фарс, она уже собирается потребовать, чтобы Брэд ушел, как вдруг воздух вокруг начинает потрескивать, наэлектризовываясь. Волосы у всех присутствующих начинают вставать дыбом. Черт, сейчас Иезавель слетит с катушек, – думает Айви. Никак нельзя, чтобы Брэд стал свидетелем ее эмоционального срыва, тем более что он сопряжен с магией. Не каждого можно загипнотизировать, не у каждого можно стереть память – некоторые люди слишком упрямы и не поддаются внушению. Айви готова поспорить на все поместье, что Брэд как раз из числа таких экземпляров.

– Урсула, – рявкает Айви. – Уведи Иезавель с Руби на кухню. Надо проверить, готовы ли пунш и закуски к приходу гостей.

Руби явно не хочет уходить, и Айви прибавляет:

– Магнус сейчас к тебе вернется, дорогая.

Руби глядит на Брэда – ему и самому опротивел этот спектакль. Он молча кивает Руби – мол, иди.

Выйдя из оцепенения, Урсула тащит Руби на кухню, а та успевает послать Брэду воздушный поцелуй. По дороге Урсула хватает за руку Иезавель и тоже пытается увести ее. От их соприкосновения в воздух выстреливают сотни крошечных молний. Иезавель зло мычит, но вынуждена подчиниться, пока Урсула пытается успокоить ее, что-то шепчет ей на ухо.

– Ну и характер у вашей подружки, – говорит Брэд со злой ухмылкой.

– Что тебе нужно? – спрашивает Квини. – Зачем ты пришел?

– А что такого? Почему я не могу просто навестить старого друга?

Айви готова втоптать его в землю.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – требует она. – Что бы ты ни говорил Руби, тебе тут не рады.

– Вы же знаете, что она не в себе, – вмешивается Квини, кипя от гнева. – Вы же знаете, что именно поэтому она принимает вас за Магнуса. Что вы за человек, если пользуетесь ее беззащитностью?

– А знаете что, – язвительно замечает Брэд, – почему бы вам не перенаправить этот вопрос своей подруге Айви?

– Что? – ахает Айви. – О чем это ты?

– О тебе, дорогая, и о твоей двоюродной бабушке Мирабель. Вы обе – обманщицы и мошенницы. Уж вы-то знаете, как использовать людей в своих интересах. У вас даже для этого имеется соответствующая книга.

Айви стоит растерянная, понимая, что сейчас Квини накинется на нее с расспросами. Но тут по наущению Тэбби в комнату влетает Виджет.

Виджет целится острым клювом прямо в глаз Брэду, тот вскрикивает и успевает отмахнуться. Ворона, нырнув под его руку, снова взмывает в воздух, готовясь к новому заходу. Она пикирует вниз подобно стреле, Брэд приседает, прикрыв руками голову, и Виджет промахивается.

Тэбби стоит в сторонке, наблюдая за происходящим. Обернувшись к ней, Брэд зло кричит:

– Ты вообще в состоянии контролировать свою птицу?

– Именно этим я и занимаюсь, дебил, – каркает Виджет.

Ворона делает еще один круг, готовясь к новой атаке, и тогда Брэд сдается и бежит прочь, продолжая посылать с улицы проклятья.

– Ха, мужик, а испугался какой-то птицы, – смеется Айви и вдруг ахает, осененная догадкой.

– Что такое? – спрашивает Квини, запирая дверь.

Айви переводит взгляд с нее на Тэбби.

– Он увидел Тэбби.

– О, блин. – От удивления глаза Квини делаются большими-пребольшими. – А еще он знает про ограбление. – Она хмурится. – Нужно, чтобы Урсула хорошенько расспросила об этом Руби.

29

Понедельник, 25 октября Вечер

Урсула оказалась в комнате Руби впервые за долгое время. Удивительно, но тут все осталось как прежде, разве что выглядит опрятнее. Ведь раньше тут повсюду: на армуарах [65], на стульях, на кровати и на полу, – валялись горы одежды и разных боа из перьев. Но по-прежнему здесь пахнет тальком, духами и сахарной ватой.

В их жизни столько всего случилось, и просто удивительно, что какая-то часть прошлого осталась не тронута временем. В последний раз Урсула была здесь вечером тридцать три года назад. Они тогда вдвоем наряжались ко дню рождения Тэбби. У Руби с Урсулой так было заведено с детства, когда еще девочками они частенько сидели тут вдвоем, готовясь к празднику, что устраивала для них Мирабель.

Урсула помнит, как тогда, тридцать три года назад, чувствовала на лице дыхание своей подруги, пока та делала ей макияж под образ гадалки.

Урсула не очень-то любила краситься, но с радостью соглашалась, когда Руби предлагала ей свою помощь. И дело вовсе не в том, что при помощи косметики ее сестра, подобно алхимику, способна была превратить женщину с обычным лицом в красотулечку. Нет, причина крылась в другом. Просто на целых полчаса Урсула становилась центром внимания для Руби. Она касалась ее лица, брала за подбородок, прося повернуть голову налево или направо: она была так близко, что можно было услышать, как бьется ее сердце – казалось, ради одной только Урсулы.

В тот вечер после макияжа она вдела в уши Урсулы золотые сережки и повязала ей лазурный шарф. А потом, пока Урсула помогала Руби натянуть огромную нижнюю юбку с фижмами [66], та радостно трещала обо всем на свете – о том, что сегодня она увидится с Магнусом, а через три дня они совершат свое тщательно спланированное ограбление, после чего все в их жизни переменится. Руби мечтала взять судьбу в свои руки – ей надоело быть жертвой собственных магических способностей.

Несмотря на искренность Руби, Урсула чувствовала, что та что-то недоговаривает – уж больно широко она улыбалась, а ее гортанный смех звучал неестественно громко. Водрузив на голову Руби дурацкую тиару, завершавшую образ Глинды, Урсула озвучила свои сомнения, но Руби сказала, что никогда не станет что-то скрывать от самого близкого человека.

Урсулу удручало, что, имея дар предвидения, она не была в состоянии предугадать хоть что-то про Руби. Они были настолько связаны друг с другом, что невозможно было заглянуть ни в ее душу, ни в ее мысли. Все равно что стоять слишком близко к кому-то и не мочь сложить воедино черты лица – разве что разглядеть пару веснушек. Ведь обрести перспективу можно, лишь сделав шаг назад.

Урсула всегда полагала, что в ее даре имеется какой-то изъян, ограничитель, не позволяющий изучить самые потайные уголки психики Руби. Кто бы знал, что Руби просто умела возводить мысленный щит между собой и Урсулой, чтобы та не подглядывала за нею.

Именно так Руби и поступила, когда сестры послали Виджет к зданию тюрьмы, чтобы присмотреть за нею. Уже тогда следовало догадаться, что Руби от рождения умеет выстраивать между собой и остальными такую высокую стену, которую ни за что не преодолеть.

Как и подозревала Урсула, у Руби действительно был от них секрет, и вся правда вышла на поверхность во время дня рождения Тэбби.

И вот сейчас, через тридцать лет и три года, они сидят вдвоем перед трюмо на банкетке, на которой трудно уместиться из-за огромного пышного платья Руби. Женщины смотрят друг на друга через створки трельяжа. Вокруг него вся стенка обклеена десятками полароидных фотографий – это летопись их сестринства.

– Просто ужасно, что праздник пришлось отменить, – со вздохом говорит Руби. – Бедняжка Тэбби, она так ждала этого дня. Что за экстренная ситуация с дикой природой, если ей даже пришлось уехать?

– Да вот, все носороги вымерли, – сдуру выдает Урсула.

– Ох. А я думала, что дело в лесных пожарах, – говорит Руби. Сложив что-то в голове, она прибавляет: – Но если носороги вымерли, к чему такая спешка?

Урсула старается не думать о том, что будь Руби более разумной, то представила бы совсем другой контраргу– мент.

– Да я не знаю, это какие-то сверхсекретные сведения, потому что Тэбби сотрудничает с министерством… министерством вымерших животных.

Другая Руби сказала бы, что это полная фигня, но сейчас она глупо улыбается и понимающе кивает, словно все так и должно быть.

– Не могу поверить, что Магнус ушел, не попрощавшись, – расстроенно говорит она.

– У него тоже неотложные дела, – объясняет Урсула. – Лошади неожиданно заболели.

Как больно рассказывать о том, что действительно было, только много лет назад. Урсула боится, что Руби вдруг все вспомнит и поймет, что ее обманывают, но она лишь вскакивает на ноги и спрашивает:

– И как они? Может, мне тоже туда поехать?

– Нет! – вскрикивает Урсула, и Руби пугается. – Уже не надо, – тихо прибавляет Урсула. – Он только что звонил и сказал, что лошадям уже легче. Он просил поцеловать тебе и передать, что заглянет завтра.

Урсула никуда не отходила, и никто не звонил, но Руби согласно кивает и успокаивается.

– Ты не поможешь мне раздеться? – просит Руби. – Снять все эти наслоения?