Бьянка Мараис – Ведьмы поместья Муншайн (страница 25)
Урсула растерянно моргает:
– Наслоения? Но я думала, что ты…
– Нет, у меня не вышло перепревратиться, – говорит Руби, потупив взор. – Магия не сработала, так что пришлось прибегнуть к кустарному способу.
Так было всегда, с ранних лет: если Руби хотела стать девочкой или женщиной, а сил не хватало, она прибегала к обычному переодеванию. Потому что более естественно чувствовала себя именно в женском облике. Переодевание было лишь временной мерой, пока Руби не накапливала достаточно сил для преображения.
И вот сейчас у Руби не получилось преобразиться, ей стыдно, и у Урсулы сжимается сердце от жалости.
– Конечно, я помогу тебе, – говорит она. – Для меня это большая честь.
Доверившись своей моторной памяти, Урсула начинает совершать движения, которые, конечно же, не забыла. Она аккуратно снимает накладные ресницы Руби. Затем, взяв бутылочку с тоником, обильно смачивает им ватный диск и протирает кожу Руби вокруг линии волос. Затем аккуратно поддевает спереди сетку парика, убирает слой закрепляющего театрального клея и снимает парик, под которым на голову Руби натянута тонкая, как чулок, шапочка.
Урсула передает Руби парик, полагая, что та бережно наденет его на голову манекена, но та просто швыряет его на комод, и Урсуле приходится самой все делать как надо. После этого она расстегивает клипсы Руби, ее ожерелье и кладет все это в ящик с драгоценностями.
Наконец, Урсула стягивает с головы Руби шапочку – со своими настоящими волосами, тонкими как пух, она выглядит беспомощно, словно только что вылупившийся птенец. Дальше начинается самое трудное, и в ход идут кольдкрем и много ватных дисков, чтобы очистить кожу от основы, пудры, туши и губной помады.
Урсула всегда дивилась, когда из-под накладных бровей Руби застенчиво показывались ее настоящие брови. То же самое касалось и всех остальных черт лица Руби непреображенной. Вся процедура походила на проявление фотографии, только в обратном порядке, когда вместе роскошного цветного снимка перед глазами постепенно возникает негатив, а затем – просто чистый лист бумаги.
Один ватный диск цепляется за щетину Руби – его приходится выбросить и заменить на новый. Через десять минут всех этих монотонных движений, что сродни медитации, Урсула заключает:
– Так, с макияжем расправились, теперь давай раздеваться.
Руби послушно становится в середине комнаты и поворачивается к Урсуле спиной, чтобы та могла расстегнуть молнию. И вот уже платье лежит у ног Руби, и она вышагивает из него. Несмотря на то что на ней надеты трусы, Урсула чувствует себя неловко.
– Так, теперь подними руки, снимаем грудь, – нарочито грубо приказывает Урсула, стараясь скрыть свое смяте– ние.
Руби подчиняется, и Урсула начинает снимать силиконовые накладки.
– Поосторожней с сиськами, они стоят кучу денег, – приглушенно бубнит Руби. Это ее старая фраза, она всегда так говорила.
И вот теперь Руби стоит перед Урсулой – c волосатой грудью, с недельной щетиной на лице. Без грима и всех этих женских «доспехов» она кажется совсем беззащит– ной.
– Спасибо, – смущенно говорит Руби.
– Не за что.
И тут взгляды их встречаются. Урсула чувствует давно знакомый трепет и как всем своим существом она словно уменьшается до крошечной точки. Значит, после всех этих лет ничего не изменилось.
Руби моргает, на лицо ее набегает тень.
– Прости, я забыла, как тебя зовут.
Урсула слышит звон в ушах, как будто Иезавель разбила вазу в комнате гнева. Она сглатывает комок в горле и шепчет:
– Урсула, меня зовут Урсула.
– А я Руби. – Фраза звучит как вопрос, а не утверждение.
– Да, ты моя Руби Тьюсдей.
Руби обхватывает Урсулу руками, словно ища в ней опору.
И вот они стоят так – может, краткое мгновенье, может, какие-то минуты, часы, а может – целую вечность. Но потом Урсула вспоминает про Харона, про все их трудности и про то, что может случиться с Тэбби, и заставляет себя выполнить просьбу Квини. Шепотом на ушко она спраши– вает:
– Руби, куда ты спрятала сокровище?
– Сокровище?
– Да, дорогая, то сокровище из музея. Где оно?
Руби замирает на секунду, а потом начинает хихикать:
– Я спрятала его в самом надежном месте.
Сердце Урсулы царапается о грудную клетку.
– Но где именно? – спрашивает она, затаив дыхание.
– В огне, – простодушно говорит Руби. – Там, где никто его не тронет.
Гримуар поместья Муншайн
Ингредиенты:
2 1/2 унции масла ши
2 1/2 унции кокосового масла
3 ст. л. кастильского мыла
2 ст. л. масла сладкого миндаля
6 капель масла гамамелиса
Утварь:
Небольшой казан или кастрюля с тяжелым дном
Деревянная ложка
Миска
Венчик для взбивания
Стеклянная емкость с крышкой на 4 или 6 унций
Способ приготовления:
Положите в казан или кастрюлю кокосовое масло и масло ши. Нагревайте на медленном огне, пока масло не растопится, потом дайте ему немного остыть. Добавляйте, постоянно помешивая смесь по часовой стрелке, растительные масла, затем мыло и эфирные масла. Когда смесь достигнет комнатной температуры, перелейте ее в миску. Оставьте затвердевать на час или два в холодильнике.
Когда смесь затвердеет, вытащите ее из холодильника. Если венчик не справляется со взбиванием, пусть смесь немного согреется, став мягче. Затем начинайте взбивать не менее 2‒3 минут, и тогда смесь станет воздушной.
После чего переместите полученную смесь в контейнер с крышкой. Используйте для бритья лица, ног, подмышек и интимных частей тела.
30
Чтобы попасть в подвал, Урсула решает по старинке воспользоваться лестницей, хотя проще было бы спуститься через кабинет Квини по шесту пожарника. Персефона наверняка бы поправила ее, сказав, что это
Урсула совершенно вымотана после бессонной ночи и всей этой суеты в преддверии приезда Руби, когда она томилась надеждой, что будет прощена. Ничто так не лишает покоя и отдыха, как чувство вины, заставляя все время просыпаться средь ночи с ощущением, что в сердце твоем проворачивают нож.
А теперь ко всему прочему добавляется печаль. Амнезия Руби может обернуться для всех катастрофой. Ведьмы так надеялись, что Руби спасет их, а вместо этого приходится спасать ее саму. Урсула пыталась выведать у нее нужную информацию, но Руби сказала, что сокровище спрятано в огне. Но это же нелепо.
Как бы то ни было, Квини обязана разгадать этот ребус. Завтра прибудет Харон: до закрытия долга осталось всего пять дней.
Подойдя к двери лаборатории, Урсула слышит характерное гудение генератора (Квини очень хотела, чтобы ей провели электричество), перемежающееся с прерывистым
Квини всегда так погружена в работу, что стучать бесполезно. Урсула входит в комнату, и сразу же в нос ей бьет запах расплавленного металла. Урсула кривится, удивляясь, как можно работать в такой вони.
Лампы дневного света, ради которых по потолку крест-накрест проложены провода, тоже коробят Урсулу. Щурясь в их ярком свете, она пробирается к одному из столов, где работает Квини, склонившись над своим изобретением. Для удобства рукава ее робы зафиксированы велосипедными зажимами.
Бесполезно окликать Квини, тем более что сейчас вокруг нее фейерверком разлетаются искры – прямо как на праздник четвертого июля [67]. Урсула стоит в сторонке, поджидая, когда Квини ее сама заметит.
– Подай-ка гаечный ключ, – говорит Квини, поднимая щиток на каске сварщика. Она только что закончила часть работы, готовит какое-то приспособление для Руби.