Бьянка Мараис – Пой, даже если не знаешь слов (страница 65)
Повесив трубку, я снова кинулась к Бьюти. Она лежала неподвижно, кожа у нее сделалась какой-то сизой, будто побелела.
– Не умирай, пожалуйста, – шептала я, стоя рядом с ней на коленях и держа ее за руку. Святой Христофор выкатился из ее разжавшейся руки в мою ладонь. Я сжала руку Бьюти, подвеска оказалась между нашими пальцами, но ответного пожатия не было. – Держись. “Скорая” уже едет.
Бьюти вдруг дернулась, рвота выплеснулась изо рта и потекла по щеке. Она закашлялась и издала такой звук, словно подавилась, и я быстро повернула ее голову набок, чтобы рвоте было куда стекать. Масса собралась лужицей возле подбородка Бьюти и впиталась в ковер. Я вскочила, бросила подвеску на подушку и стянула с кровати покрывало, чтобы вытереть лицо Бьюти. Я вытирала, вытирала и шептала, что люблю ее и что все будет хорошо. Часть рвоты попала Бьюти на грудь, я вытерла и там, а потом склонилась над ней и поцеловала в липкий лоб.
Не знаю, как долго я так просидела, шепча над Бьюти, – мне казалось, что несколько часов, – но наконец за дверью квартиры послышалось движение. Я бросилась открывать, прежде чем успели постучать. За дверью стояли двое мужчин, я схватила за руку того, кто был впереди, и потащила его в спальню. К тому времени я уже плакала, всхлипывала от страха, раскаяния, от чувства облегчения и чувства вины. Я не могла говорить и просто указала на Бьюти, веря, что мужчина знает, что делать.
Однако, вместо того чтобы взяться за дело, мужчина посмотрел на Бьюти и нахмурился. Он легонько пихнул Бьюти ногой, и носок блестящего черного ботинка ткнулся ей в ребра.
– Кто это?
– Спасите ее, – заплакала я. – Пожалуйста, спасите. – Слова выходили с писком и взвизгом.
– Но где твоя бабушка? Про которую ты говорила по телефону?
Я несколько раз судорожно, глубоко вдохнула, чтобы говорить внятно.
– Вот она. Это Бьюти.
Второй мужчина протиснулся в комнату, его движения замедляла большая тяжелая сумка. Я знала: что бы в ней ни находилось – оно спасет Бьюти.
– Пожалуйста, скорее! Помогите ей.
– Но она черная, – заметил первый мужчина, все еще стоя над Бьюти и ничего не предпринимая.
– Это та самая женщина? – недоверчиво спросил второй.
– А ты еще кого-то здесь видишь?
Второй мужчина со стуком уронил сумку и вышел из комнаты. Когда он вернулся, вся его энергичность улетучилась.
– Пошли, здесь больше никого нет. Идем.
– Куда вы? Почему вы ей не поможете? Сделайте что-нибудь! – умоляла я; ринувшись к сумке, я вцепилась в молнию.
– Прекрати! – Меня шлепнули по руке и отобрали сумку.
Они повернулись, чтобы уйти, и я одним прыжком оказалась у них на пути, загородив выход из спальни.
– Нет. Вы ей не помогли. Вы должны помочь ей.
– Мы не отвечаем на звонки для черных, девочка. Не задерживай нас. – С этими словами меня отодвинули от двери, и врачи ушли, не оглянувшись и оставив дверь в квартиру открытой.
Я снова кинулась к Бьюти, склонилась над ней.
– Бьюти?
Она лежала все так же неподвижно, я даже не могла разобрать, дышит она или нет.
Тогда я выбежала из квартиры и кинулась вниз, до самой квартиры Голдманов выкрикивая: “Помогите! Помогите, пожалуйста!”
Миссис Голдман открыла дверь еще до того, как я до нее добежала.
– Робин, что стряслось?
– Там Бьюти! – выпалила я. – Скорее!
– Что, что случилось?
– Да пойдемте же! – Я повернулась и кинулась назад.
У меня за спиной раздался голос миссис Голдман:
– Энтони! Идем скорее, там что-то случилось.
Я не стала ждать, чтобы удостовериться, что они идут за мной. Прыгая через две ступеньки, я преодолела все этажи и завернула за угол. На пороге нашей квартиры стоял, заглядывая в открытую дверь, мистер Финлей.
– Из-за чего шум? Что происходит? – требовательно вопросил он.
– Ничего, – выдохнула я, пытаясь протиснуться мимо него.
– А ну-ка не ври! Что-то случилось, и ты давай рассказывай что.
Я хотела нырнуть под его руку, загородившую дверной проем, но он выставил колено и не пустил меня.
– Пропустите, мистер Финлей. Пожалуйста, пропустите меня.
– Не пущу, пока не скажешь, в чем дело.
– Мистер Финлей, вы не могли бы просто…
– Что-то с
Гнев вскипел во мне, циклон раскаленной добела ярости.
– Тебе известно, почему Бог сделал их коричневыми, а? – продолжал он. – Чтобы они выглядели тем, что они есть. Никчемные куски дерьма, которые…
Прежде чем он успел договорить, я бросилась на него, нагнув голову, как регбист, изготовившийся к схватке за мяч. Моя макушка врезалась ему в живот – будто камень угодил в миску с желе, – и мистер Финлей заорал. Пока он стоял там, шатаясь и разевая рот, я отстыковалась от него, отступила на несколько шагов и снова бросилась на приступ. На этот раз я сбила его с ног, опрокинула на пол. Он приземлился на коврик, издав “у-уф”, а я тут же прыгнула на него сверху, придавила к полу. Несколько раз я ударила его в брюхо, и мой большой палец был плотно прижат к кулаку, а не спрятан в нем – в точности как учил меня папа.
– Помогите! Кто-нибудь, снимите с меня эту психопатку!
Появились мистер и миссис Голдман и остолбенели, онемели от увиденного.
– Не смей. Говорить. Так. О Бьюти. – Каждое слово я сопровождала ударом кулака в живот.
Чья-то рука схватила меня за шиворот и потащила назад; в остервенении от того, что не могу дотянуться до гада, я принялась лягаться, целясь в мистера Финлея, который скорчился, прикрывая голову руками.
– Что здесь происходит? – вопросил мистер Голдман, оттаскивая меня подальше.
– Этот бешеный сученыш напал на меня, вот что происходит.
– Робин?
– Он сказал… сказал… – И тут я осознала, что Бьюти все еще лежит там, в спальне. – Идемте!
Я схватила мистера Голдмана за руку и потащила за собой, оставив миссис Голдман поднимать мистера Финлея на ноги.
– Она тут!
– Что случилось? – спросил он, присев на корточки рядом с Бьюти и прикоснувшись двумя пальцами к ее шее.
– Ей стало трудно дышать, она начала тереть грудь, и… потом ей стало больно… и она упала, а врачи из “скорой помощи” не захотели забирать ее… сделайте что-нибудь.
У меня за спиной кто-то ахнул.
– Энтони? Она… – И миссис Голдман осеклась.
– Она жива. Мы должны отправить ее в больницу.
– Я позвоню в “скорую”. – Миссис Голдман направилась было к телефону, но мистер Голдман остановил ее, пересказав мои слова.
Он нагнулся, подсунул одну руку под ноги Бьюги, а другую – под ее спину и поднял, словно ковшом. Бьюти обвисла у него на руках, как марионетка с перерезанными нитками.
– Слава господу, не тяжелая. – Мистер Голдман, пыхтя, повернулся так, чтобы пронести Бьюти через дверной проем, не ранив ее. – Рейчел, возьми ключи от машины и жди меня внизу. Я отвезу ее в Бара.
Миссис Голдман побежала вниз, а мы на лифте спустились на парковку. Лицо у мистера Голдмана покраснело от натуги, пока он нес Бьюти, толстые жилы вздулись на шее и на лбу, пока он грузил ее в синий “рамблер-хорнет”. Дверцы были незаперты, я открыла заднюю слева и отступила с дороги, давая мистеру Голдману нагнуться и положить Бьюти на сиденье. Затем бросилась к противоположной дверце, забралась внутрь и положила голову Бьюти себе на колени, как на подушку.
Когда мистер Голдман закрывал дверцы, прибежала миссис Голдман с ключами.