Бьянка Мараис – Пой, даже если не знаешь слов (страница 50)

Спартанская обстановка клетушки была все та же: узкая кровать и один-единственный стул. Вдоль стены тянулась веревка, с которой свисали одежда и полотенце. Но что-то все-таки изменилось, и мне понадобилось время, чтобы понять: теперь на стене висели приклеенные скотчем рисунки. Десятки чудесных рисунков карандашом или углем на всевозможных обрывках бумаги. Большинство – лица, но попадались и морские виды, и городские сценки.

– Это ты все нарисовал?

– Ja. – Кинг Джордж застенчиво улыбнулся.

Выяснилось, что свои рисунки он хранит обычно в коробке, но тут решил вывесить, превратить каморку в галерею. Он любит всякий красивый kak[86].

Я скользила взглядом по портретам и остановилась на уличной сценке: старинный автомобиль припаркован возле магазина.

– Что это?

– Дом.

Я разобрала название магазина.

– Ты жил в винном магазине?

– Ja, в заднем комната.

– Хм. – Я продолжила разглядывать рисунки, снова остановилась – перед изображением красивой девушки.

– Ух ты. Кто это?

– Кинг Джорджа жена.

– Твоя жена? Вот эта девушка? – Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали уничижительно, но мне казалось просто невероятным, что этот почти беззубый старик женат на такой молодой красивой женщине.

Кинг Джордж внимательно изучал мое лицо.

– Jinne[87], да маленькая мисс сегодня такой dikbek[88]. Что случился?

Я тяжело вздохнула.

– У меня сегодня день рождения, а всем наплевать. – Я хотела сказать “насрать”, но не смогла заставить себя выговорить это слово.

– Маленький мисс, наверное, lekker[89] что он знает, когда у ней день рождения.

– А ты разве не знаешь, когда родился?

– Нет, маленький мисс. Ма Кинг Джорджа была slapgat[90] и не пометил тот день в Библии, а белый ouballie[91] к тому времени уже был с другой gat skoon[92].

Услышанное меня потрясло.

– Твой отец был белым, а мать черной? Никогда про такое не слышала. Разве так бывает?

– Кинг Джордж – klonkie.

– Что это значит?

– Он цветной.

– О… – Это объясняло странный цвет его кожи и почему он не выглядел ни черным, ни белым.

– Ja, и klonkies в этой стране moerse[93] тяжело. Белые ненавидят их, потому что в них черная кровь, а черные ненавидят их, потому что в них белая кровь. Оu sommer[94] все не гладко.

– Поэтому ты так смешно разговариваешь?

– Э, не будь нахал. Мы все так говорим, которые klonkies с Kaapse[95].

Я вытаращилась на него, и Кинг Джордж объяснил, что он родом из Кейптауна и что так разговаривают все цветные из Шестого округа. Взмахом руки он указал на свои рисунки, и я поняла, что все эти лица и сценки – из его прошлого.

– Тогда почему ты в Йобурге?

– Однажды Gatte велели klonkies жить в Квартира, die gat kant[96] Кейптауна[97]. Кинг Джордж не хотел жить в Квартира, так что он погрузил свои sommer alles[98] на тачку и отправился в Джойс.

– Ого. – Из сказанного я поняла, что полиция выкинула всех жителей Шестого округа в некое место, называемое Квартиры, но Кинг Джордж решил перебраться в Йоханнесбург.

– У тебя есть машина?

– Зачем так geskok[99], маленький мисс? Мне нужна тачка, чтобы делать дело.

– Тебе нужна машина, чтобы работать уборщиком? – Это показалось мне очень странным. Уборщики мыли окна, натирали паркетные полы и медную фурнитуру, выносили мусор и регулировали огонь в котельных. Ни для чего этого машина не требовалась.

– Уборщик – это дневной работа Кинг Джорджа. А настоящий бабки приходит от ночной работа.

– О, и что это за работа?

– Неважно.

– А где твоя жена?

Насмешливое выражение на лице Кинг Джорджа вдруг сменилось печальным; это продолжалось всего несколько секунд, а потом Кинг Джордж сменил тему:

– Какой kak, что всем плевать на день рождения маленький мисс. Иди к Кинг Джорджу. Он тебя drukkie[100].

– Нет, спасибо.

– Jinne, маленький мисс вдруг заболела расизмом? Не хочет, чтобы ее drukkie цветной?

– Я не расистка. Просто от тебя пахнет, я поэтому не хочу с тобой обниматься. Когда ты в последний раз мылся или брызгался дезодорантом?

– Дезодорант и мыло стоят деньги, маленький мисс.

Я повернулась, чтобы уйти, но он позвал меня:

– Заходи еще навестить Кинг Джорджа, а? Только не будь такая woes[101] в следующий раз.

– Ладно. – Я решила, что хуже мой день рождения уже не станет, так что пора закругляться и отправляться домой.

Везде было темно – значит, Бьюти еще не вернулась, и я еще больше пала духом. Я щелкнула выключателем, и тут, казалось, из ниоткуда – из ванной, из спальни, из-за дивана – раздались аплодисменты и крики: “Сюрприз!”

Почти все, кто так много значил для меня, собрались в одной комнате: Бьюти (широко улыбаясь), Морри (волосы еще больше встрепаны), мистер и миссис Голдман (в руках подарки), Виктор (в аквамариновой “бабочке”, потому что я как-то сказала ему, что аквамариновый – мой любимый цвет), Йохан (швы уже сняли), Вильгельмина (больше не злодейка!) и Мэгги (теперь не только мой ангел-хранитель). Черный, белый, гомосексуалист, гетеросексуал, христианин, еврей, англичанин, африканер, взрослый, ребенок, мужчина, женщина – мы собрались вместе, но все эти ярлыки перечеркивало слово, определявшее каждого, кто был в этой комнате. Друг.

Поздно вечером, когда праздник утих, Морри извлек фотоаппарат и принялся щелкать затвором, хотя снимал он не пирог, не подарки и даже не меня. Он фотографировал окурки в пепельнице, брошенную на пол оберточную бумагу и сдувшийся шарик. Однако ему не дали остаться один на один с его нездоровым увлечением всякой тоскливой скукотой. Я попыталась убедить его сфотографировать что-нибудь повеселее, ко мне присоединились Виктор с Йоханом.

Йохан прочистил горло, пока Морри наставлял камеру на клочок диванной обивки.

– Добрый вечер, молодой человек. Меня зовут Йохан. Рад знакомству. Могу я спросить вас о ваших намерениях относительно нашей прекрасной Робин?

Я застонала.

– Добрый вечер, сэр. Меня зовут Морри, и я парень Робин. – Морри положил фотоаппарат, вытер ладони о штаны и пожал руку Йохану.

– Он не мой парень! – У меня по шее поползли пятна.

– Разве? – Морри как будто обиделся.

– Нет, ты просто парень и мой друг.

– Eina[102], вот досада. – Йохан подмигнул.

– Но мы столько времени проводим вместе, нам нравится одно и то же, и ты вечно указываешь мне, что делать. Это значит, что у нас отношения, – настаивал Морри.

– Да?

– Да. Я даже принес тебе подарок, на который потратил кучу карманных денег. И раз ты не моя девушка, я не уверен, что отдам его тебе.

Морри вытащил подарок из рюкзака. Что-то квадратное и довольно толстое, наверняка книга. Мне все же хотелось его получить.