Бут Таркингтон – Суета и смятение (страница 17)

Шеридан расхохотался.

— Жены знают, что каждый год им покупаются новые шляпки!

— Им надо много шляпки! — согласился гость. — Нофый шляпки, нофый фещи, но не белый. В Мюнхене не так, мы бережлифый люти.

— Ну, я не был в Мюнхене, однако путешествовал по Средиземноморью, и скажу я вам, если забыть о пейзажах, видел воистину лишь грязь, и беспорядок, и сплошные развалюхи. А теперь признайтесь, мистер Фарвер, разве вы бы не предпочли жить здесь, а не в Мюнхене? Я знаю, что у вас в вашей стране много предприятий; знаю, вы НАСТОЯЩИЙ делец и общаетесь с себе подобными, но если речь заходит о ЖИЗНИ, неужто вам бы не хотелось переехать сюда, а не оставаться где-то там?

— Для меня, — ответил герр Фавре, — нет. Здесь, не думаю, мне жизнь. Это фсё, как если шахтер жить в шахте, где работа, фот так.

— У нас в городе много ваших соотечественников, весьма уважаемых людей. ИМ тут нравится.

— О да. — Герр Фавре издал презрительный смешок. — Перфый поколение, они фезут Германия с собой; потом они станофятся американцы, как фы. — Он дружелюбно хлопнул хозяина по крепкому колену. — Фы патриот, и они патриот.

— Вижу, что и вы горячо любите родину, мистер Фарвер! — весело воскликнул Шеридан. — Вы безусловно преданны своему городу, раз упорно твердите, что лучше останетесь там, а не переедете сюда. Да, СЭР! Вы настоящий патриот, если говорите ТАКОЕ, после того как видели наш город! Это не слишком мудрое решение, но не буду отрицать, я восхищаюсь вами: лучше твердо держаться за свое, даже если знаете, что у соседа есть что вам предложить. Но всё равно, где-то в глубине души, мистер Фарвер, вам хочется сюда; признайтесь, был бы у вас выбор, вы бы предпочли именно наш город. Клянусь, это благословенный край, мистер Фарвер, и слепой это заметит! Вы ведете с нами дела, вы не можете не знать, КАК у нас хорошо. Ого, да мы приехали. Вот и наш завод, сейчас я покажу вам такое, что у вас челюсть отвиснет!

Они прибыли на Насосную станцию, и в течение часа основатель и директор компании, точно жужжащая пчеломатка, лично водил мистера Фавре по гудящим ульям цехов и объяснял что к чему.

— А сейчас для разнообразия отправимся за город, — сказал мистер Шеридан, когда они наконец вернулись к автомобилю. — Глотнем воздуха. — Вдруг, занеся ногу на подножку, он остановился и поздоровался с подтянутым молодым человеком, вышедшим из конторы и с улыбкой поприветствовавшим его. — Рад тебя видеть, дорогой мой! — сердечно произнес Шеридан. — Весь в делах, да, Джимми? Ха! Не часто ты ОТСЮДА выбираешься, но поговаривают, иногда и ты выезжаешь покататься с воистину ослепительной красоткой на соседнем сиденье машины! — Он громко рассмеялся и похлопал сына по плечу. — Но я не против… если это ОНА! Это она, Джимми? А когда мы переезжаем на новые склады? В понедельник?

— Можно и в воскресенье, если пожелаете, — сказал Джим.

— Даже так! — Отец был в восторге. — Неужели ты меня не обманул с датами? Так дела не делаются! Ни разу не слышал о подрядчике, который не оттягивает сроки.

— Можете отправиться на склады прямо сейчас, — сказал Джим. — Я сам, с Линксом и Шерманом, собираюсь проверить их от фундамента до крыши. Уверен, они пройдут осмотр!

— Когда закончишь, поезжай кататься со своей подругой, — приказал отец. — Богом клянусь, ты заслужил отдых! А ей скажи, что Я всё одобряю! — Он сел в автомобиль и помахал на прощание, а когда колеса опять пришли в движение, повернулся к гостю, буквально сияя от гордости. — Это мой сын Джимми! — сообщил он.

— Хороший молодой челофек, да, — сказал герр Фавре.

— У меня два отличных парня, — похвастал Шеридан, — таких двух отличных парней свет не видывал, и я не вру, мистер Фарвер! Джим старший, и говорю вам, если кому придет в голову застать ЕГО спящим, то им самим лучше вообще не ложиться! Мой другой сын, Роскоу, тоже хорош, но Джим настоящий волшебник. Вы видели те новые склады, почти готовые к открытию? Ну, это ДЖИМ их построил. Я вам расскажу, мистер Фарвер. — И он поведал гостю всё с самого начала, не упуская ни малейших подробностей строительства; он так гордился достижениями Джима, что кое-что повторил несколько раз.

— Хороший молодой челофек, да, — подтвердил образцовый мюнхенец через три четверти часа. Их автомобиль давно несся по сельской местности.

— Он такой! — сказал Шеридан и добавил, будто по секрету: — У меня хорошая семья, мистер Фарвер, — хорошие ребятки. У меня есть дочь, можете смело приглашать ее куда угодно, и она там ВСЕХ затмит. В нашем городе культуру, утонченность и светское общество хоть лопатой греби, и она как раз сейчас начинает вращаться в высших сферах — вместе с моей невесткой. У меня воистину замечательная невестка, мистер Фарвер. До своего отъезда обязательно отужинайте у нас, сами всё увидите, и да, сэр, они обе, насколько я понимаю, в свете в грязь лицом не ударят. Нам-то самим с женой было не до этого, но ребяткам оно самое то; а мою дочку всегда в высшее общество тянуло. Вот приедете ко мне, я прочитаю вам стихотворение, которое она сама написала. Еще в школе — и получила за него первый приз. Уверяю вас, такую умницу еще поискать, мистер Фарвер. Да, сэр, с какой стороны ни глянь, славное у меня семейство, счастливое, да, сэр. У Роскоу пока ребяток нет, да и я с ним и его женой об этом покамест не говорил — дело-то деликатное — однако пришло время, когда и нам с матушкой охота поиграть с внучатами. Ух, усадил бы я с пяток кудрявых чертенят на коленки. Мальчиков, конечно, иначе как же, только это в счет. Джим ухаживает за воистину прелестной девушкой, нашей соседкой. Сами слыхали, как я его поддразнивал. Она вроде как голубых кровей и кажется воистину неплохой партией — если он ЕЕ окрутит! Ей палец в рот не клади! Красивая, спрашиваете? Да таких красавиц вы отроду не видали. Статная, здоровье хорошее, мыслит здраво. Повезет Джиму, если заполучит ее. И опять же, МЕНЯ радует одно воспоминание о том, как ловко мальчик управился с работой, там, на заводе. Четыре с половиной месяца! Да, сэр…

Он опять пустился в рассуждения, весь долгий путь не переставая развлекать гостя рассказами. Они въехали обратно в город с приходом сумерек, а расстались у дверей отеля, где остановился герр Фавре, лишь после пяти, когда мальчишки кричали об экстренном выпуске вечерней газеты.

— До свидания, мистер Фарвер, — попрощался Шеридан, высунувшись из автомобиля, чтобы пожать руку гостю. — Не забудьте, я за вами заеду, и мы… Пошел прочь, пацан!

Но газетчик втиснулся между ними, завывая:

— Сенсация! Спецвыпуск. Жуткое происШЕСТВИЕ. Спецвыпуск!

— Прочь! — Шеридан засмеялся. — Кому нужны такие новости? Пошел отсюда!

Мальчишка отнесся к этому философски и двинулся дальше.

— Сенсация! Спецвыпуск! — голосил он. — Трое погибших! Спецвыпуск! Гибель миллионера! Еще двое мертвы! Спецвыпуск! Спецвыпуск!

— Не забудьте, мистер Фарвер, — Шеридан продолжил прерванное расставание. — Я заеду за вами, и мы отправимся ко мне домой на ужин. Завтра где-то в половине шестого. Надеюсь, прогулка вам понравилась не меньше, чем мне. Доброго вам вечера… до свидания! — Он сел поудобнее и сказал шоферу: — Отвези-ка меня в Центральную парикмахерскую, паренек. Сначала побреюсь, потом домой поеду.

— Спецвыпуск! Спецвыпуск! — верещали мальчишки-газетчики, зигзагами передвигаясь сквозь толпу, будто летучие мыши сквозь тьму. — Сенсация! Всё о жутком происшествии! Спецвыпуск! — Шеридану вдруг подумалось, что газеты слишком увлекаются экстренными выпусками, печатая их по малейшим поводам, будь то незначительное правонарушение или несчастный случай. Он критически рассудил, что это всё неверно. Нельзя продать товар, постоянно крича «Волки!», так дело не сделаешь. Он был уверен, что газеты «получили бы гораздо больше в перспективе», если бы спецвыпуски рассказывали только о действительно важных событиях.

Когда Шеридан выходил из автомобиля, прямо перед его носом завопил мальчишка:

— Спецвыпуск! Жуть, всё о катастРОФЕ! Сенсация!

— Прочь! — с улыбкой пробурчал мужчина. Ему нравилось смотреть, как молодежь лезет из кожи вон, отвоевывая место под солнцем.

Но стоило ему пересечь тротуар и подойти к сияющим стеклянным дверям парикмахерской, как второй газетчик схватил первого, расхваливающего свой товар, за локоть.

— Эй, ты хычь знаешь, кто ЭНТО? — хриплым от восхищения голосом спросил он.

— И кто?

— Энто ШЕРИДАН!

— Да ладно! — Первый выпучил глаза.

Четыре раза в неделю — по понедельникам, средам, пятницам и субботам — примерно в одно и то же время Шеридан шел в эту парикмахерскую бриться у главного цирюльника. Здесь работали негры, считавшие его знаменитостью, и они всегда оказывали ему «торжественный прием»: Шеридан появлялся на пороге, и вокруг начиналась веселая и гостеприимная суматоха, переходящая в буйную радость и суету. Но не в этот вечер.

Зал был переполнен. Посетители, ожидающие, чтобы их обслужили, или уже сидящие в креслах, читали спецвыпуск. Газеты лежали на свободных местах и торчали из карманов висящих пальто.

Парикмахеры оживленно разговаривали с клиентами, но стоило Шеридану открыть дверь, как шум мгновенно стих. Его имя просвистело в воздухе, подобно последней ракете фейерверка; цирюльники застыли с инструментами в руках; покрытые мыльной пеной лица повернулись в его сторону; и на секунду в помещении воцарилось поразительное молчание.