Бут Таркингтон – Флирт (страница 24)
— Он целовался с сумасшедшей.
Лора даже отдаленно не представляла последствий своей откровенности. Она и теперь не могла оценить, какое влияние оказали на Эдрика ее действие. Вместе с матерью она жалела мальчика и делала все, чтобы облегчить его участь; она искренне сочувствовала ему, но все равно не могла удержаться от смеха.
Война закаляет дух человека, но не приводит его к смирению. По правде говоря, кротость вообще не винила в число достоинств Эдрика, и страдания нисколько не смягчили его характер. Целыми днями он строил планы мести. И вся его горечь обратилась вовсе не на Кору — Кора была его извечным заклятым врагом. Война между ними давно стала делом привычным.
Мальчика возмущало, что Лора, не будучи стороной конфликта, вложила в руки сестры смертоносное оружие. Если раньше Эдрик считал своим долгом сбивать спесь с Коры, теперь он только и думал, как заставит Лору расплатиться за столь мощную поддержку противника.
Сложность состояла в том, что у Лоры почти не было слабых мест. Она мало заботилась о себе, по крайней мере внешне, поэтому отомстить ей было сложной задачей. И тогда, в час отчаяния, Эдрик вдруг вспомнил о ее дневнике. Он видел записную книжку только один раз, когда девушка с поспешностью и волнением закрыла страницу руками. Видимо, писала она что-то особенно личное и задушевное.
Впервые за долгое время мальчик почувствовал удовлетворение. Он решил во что бы то ни стало отыскать таинственную книжицу. С самоотверженным пылом Эдрик решил, что воспользуется записями самым худшим для Лоры способом. И будь что будет!
Никаких последствий для себя Эдрик уже не боялся. Есть ирландская притча о старухе, которая перестала бояться моря, когда утонул последний из ее сыновей. Ведь море больше никак не могло ей навредить. То же самое произошло и с Эдриком.
Записная книжка находилась где-то в комнате Лоры. Мальчик это знал и возможностей для поиска имел предостаточно. Правда, у Лоры была дурная привычка являться неожиданно. Когда Эдрика в первый раз застукали в комнате сестры, он пожаловался на боль в глазах и сказал, что ищет таблетки. Предлог звучал несколько надуманно, но Лора ничего не заподозрила.
После этого мальчик принял меры предосторожности. Теперь, обшаривая комнату сестры, он брал с собой учебники. Лора часто находила брата сидящим у ее окна и глубоко погруженным в чтение. Он говорил, что рассеянный свет из западного окна немного облегчает боль в глазах.
Ему так и не удалось обнаружить дневник, хотя на свете не было комнаты, которую обыскивали с такой тщательностью, разве что не вскрывали пол и не сносили стен. Кажущаяся простота задачи только подзадоривала мальчика. Он был уверен, что дневник где-то в комнате. По ночам он пробирался к двери Лоры и слышал, как перо скрипит по бумажному листку.
Комната была маленькая и скромно обставленная. Там стоял полупустой шкаф для одежды — Эдрик исследовал каждый кубический дюйм. Еще небольшой письменный стол с полочкой, где лежала бумага и коробка с перьями, стулья без позолоты, белый фарфоровый таз для умывания, бюро, в котором не было ни одного потайного ящика, и, наконец, широкая неудобная кровать.
Эдрик обыскал все, кроме внутренностей матраса, и, применив дедуктивные способности, сделал вывод, что дневник может быть только там.
Исследование матраса представляло некоторые трудности. Если Эдрика застанут на месте преступления, то потребуют объяснений, которые будет сложно придумать. Если Лора заподозрит неладное, она уничтожит дневник и тем самым избавит себя от уязвимости.
Оставалось набраться терпения и дождаться подходящего момента.
Тем временем доктор Слоан разрешил своему пациенту спускаться по лестнице. Мистер Мэдисон скорее сползал, чем спускался, опираясь при этом на жену и мисс Пирс. Говорил он с трудом и неясно, но чувствовал себя заметно лучше. По этой причине миссис Мэдисон предложила дочерям пойти в гости на вечеринку к матери благовоспитанного Эгертона Вилларда.
Этот вопрос они обсуждали за завтраком.
— Конечно, Коре стоит пойти, — начала Лора. — но…
— Никаких но! — оборвала ее сестра. — Как это будет выглядеть, если я пойду, а ты нет? Все знают, что папе уже лучше. Будет глупо, если мы откажемся от вечеринки. Тем более что в прошлый раз танцы устраивали еще весной. Если я пойду одна, меня назовут бессердечной. И нам следует показать миссис Виллард, что наша семья не в обиде на Эгертона из-за того, что он не дружит с нашим бедным Эдриком.
Губы Эдрика зашевелились беззвучно, как в молитве.
— Я бы лучше не пошла, — сказала Лора. — Мне не очень нравятся такие вечеринки.
— Перестань, ты танцуешь не хуже меня. И тебе очень идет черное платье с кружевом. Не волнуйся, никто уже не помнит, что ты его надевала, оно совсем не броское. Я не смогу пойти без тебя. Обо мне вечно говорят гадости, а ты слишком идеальна, чтобы дать им повод, дорогая, — Кора засмеялась и ласково кивнула Лоре через стол. — Тебе нужно пойти!
— Конечно, нужно! — сказала мать.
На том и порешили.
В то утро Эдрик решил заняться поисками дневника, когда сестры уйдут на танцы. Ему предстояло провести несколько часов за добросовестным осмотром матраса, не боясь быть застигнутым врасплох.
Он смиренно оторвал глаза от тарелки.
— Я рад, что ты пойдешь, Лора, — невинным голосом сказал он. — Перемены пойдут тебе на пользу.
— Как удивительно улучшается поведение человека, разочарованного в любви! — немедленно воскликнула Кора.
В ответ Эдрик только мрачно усмехнулся.
Глава XV
Лора потратила несколько часов на переделку черного кружевного платья, и результаты поразили ее семью: теперь оно стало вечерним, невероятно эффектным. Девушка как никогда тщательно заплела темные блестящие волосы и уложила высокой короной вокруг макушки. Украшений у нее не было, и, очевидно, они ей не требовались. Напоследок, перед выходом из комнаты, она избавилась от ключа на тонкой цепочке, который всегда носила на шее, и бросила скептический взгляд на красавицу, отразившуюся в зеркале. Этот взгляд означал: «Что, старушка, тебе кажется, что ты вполне сносно выглядишь? Погоди, скоро тебе придется стоять рядом с Корой!» Через пару минут она вошла в комнату сестры и подумала, что ее опасения полностью оправдались.
Кора была воплощением совершенства — цветущая, с сияющими глазами, изящная от макушки до пят, в переливчатом бальном платье, с новой сверкающей диадемой-полумесяцем в ярких волосах. Миссис Мэдисон едва не заплакала от восторга и, обняв дочерей за талии, повела их в комнату мужа.
Обложенный подушками, он полулежал в кресле, пока мисс Пирс готовила ему постель. При появлении семьи, сиделка оставила свое занятие и тактично удалилась.
— Ты только посмотри на наши яблочки! — воскликнула мать. — Это плоды из нашего сада. Джим дорогой! Разве мы с тобой не богачи?
— И Лора… Лора тоже выглядит красивой, — коверкая слова, с трудом вымолвил больной.
— Разве она не очаровательна? — горячо воскликнула Кора. — Настоящая молодая герцогиня во всем величественном великолепии белого снега и темной ночи!
— Ну хватит, хватит, — засмеялась Лора, но при этом покраснела от удовольствия и поднесла руку сестры к губам.
— Посмотри, какую хорошенькую диадему купила Кора, — показала миссис Мэдисон. — Правда чудесная? Сегодня утром она купила эту вещь вместе с парой выходных перчаток всего за шесть долларов! Вот уж кто умеет торговаться! И посмотри, как сверкает горный хрусталь — точь-в-точь бриллианты чистой воды! Просто невозможно поверить, что диадема стоит как дешевый бисер.
Сегодня утром Вэл Корлис вручил девушке этот небольшой подарок, наметанным глазом оценив искусство городского ювелира. Хрусталь вполне можно было перепутать с настоящими драгоценностями.
— Они обе… очень умные девушки, — промолвил мистер Мэдисон. — Обе. И выглядят сегодня вечером прекрасно. Обе. Лора… потрясающе…
Когда девушки ушли, миссис Мэдисон вернулась к постели мужа и, стоя на коленях, нежно обняла его. Она увидела неровный след слезы на вялой землистой щеке, и как-то сразу все поняла про диадему.
— Не надо. Не беспокойся, Джим, — прошептала она. — Они такие красавицы, они наше богатство.
— Лора… Лора, — прошептал мистер Мэдисон. — О Коре я не волнуюсь. Она сумеет о себе позаботиться. Я боюсь за Лору… А ты?
— Нет, нет, — возразила жена — Я спокойна за обеих девочек.
Миссис Мэдисон лукавила. Мать всегда куда сильнее волновалась за Кору.
На вечеринке две девушки, сошедшие по лестнице в бальный зал в окружении целой группы галантных черных сюртуков, произвели сенсацию. Они эффектно спустились по лестнице под первые бравурные аккорды, специально приурочив свой выход к окончанию настройки инструментов. Во всяком случае, их ожидал большой успех.
Кора, стоящая под широкой позолоченной аркой, вполне могла бы украсить собой светское собрание где-нибудь в Люксембурге 1801 года. Она мягко положила руку на рукав Ричарда Линдли, расчетливо взглянула через его плечо в глаза Валу Корлису и ритмично заскользила по залу.
Люди смотрели только на нее. Они всегда так делали. За ней наблюдали и стоящие у стен, и танцоры. Повсюду взгляды были устремлены на нее, а вокруг, разлетаясь по дальним орбитам, кружились и скользили другие пары.