Бут Таркингтон – Флирт (страница 11)
— Да?
— Ты слышал, что я родился и вырос в Кентукки[11]? — спросил Рэй Вилас.
— Да, слышал, сэр, — кивнул Джо.
— Тогда пойди и принеси три джулепа. С мистером Ричардом я все улажу.
— Да.
Час спустя вернувшийся Линдли обнаружил гостя, допивающего пятый джулеп, а шестой, нетронутый, ожидал своей очереди на маленьком столике рядом с пустой кофейной чашкой. Кроме того, мистер Вилас с нескрываемым удовольствием курил сигарету. Глаза у него блестели, он беззаботно раскачивался в гамаке и напевал «Марсельезу». Ричард подошел к нему со двора, не входя в дом. Озабоченность сквозила в его приветствии и при взгляде на столик у гамака.
— Привет, бука, — сердечно сказал мистер Вилас и, заметив тревожный взгляд, быстро схватил со стола нетронутый стакан с джулепом. — Два стаканчика одним махом улучшают состояние. Кстати, твоему Вардену пришлось принести мне чуть больше, чем ты разрешил. Надеюсь, ты не станешь ругать его за это. Ну, в общем ты понимаешь…
Он осушил стаканчик, помахал им в воздухе, хлопнул о стол и воскликнул:
— Здоровья хозяину дома! Я ведь правильно сказал, твоего мулата зовут Варден? Потому что он сам называет себя во множественном числе — Вардены. Я не слишком вас обеспокоил, хозяин?
— Нисколько, — ответил Ричард, усевшись на скамейку и размахивая шляпой, как веером. — Не вижу смысла беспокоиться о безрассудном мальчишке, у которого нет ума, чтобы самому беспокоиться о себе.
— О мальчишке? Я правильно расслышал? — мистер Вилас притворился озадаченным. — Значит, я для вас мальчишка? А мне кажется, сегодня я всего лишь емкость для пяти мятных джулепов и немного навеселе. И что же, раз человек весел, значит, он мальчишка? Опять-таки, разве я не ношу мужскую одежду? Между прочим, саржа, фланель и шелк у меня такие же, как у вас, пусть размер немного другой, но фасон тот же. Ростом я с взрослого человека, и если бы не бритва, то носил бы бороду. Что вы на это скажете?
— Я попрошу Джо принести тебе что-нибудь поесть, — сухо ответил Ричард.
— Поесть? — мистер Вилас отказался от пищи со скорбным высокомерием. — Нет, на этот раз я вас прощаю, но давайте вы больше никогда не будете мне такое предлагать. Давайте-ка перейдем к более интересной теме. Я смутно припоминаю вчерашний вечер. По-моему, я отправился петь серенаду по испанскому обычаю, но был похищен ревнивым соперником прямо из-под окна.
— Давай-ка лучше Джо отведет тебя в постель, — сказал Ричард.
— Ну что за примитивные, бренные мысли, — сморщился Рэй. — Постель предназначена для тела, а я давно уже веду исключительно духовную жизнь. Моя душа премного благодарна вам за гостеприимство и заботу о ее оболочке. Видите: я великодушен, и благодарить за это следует одну бессердечную Кармен[12].
Линдли напряженно выпрямился.
— Вилас!
— Ах, избавьте меня от упреков, — юноша сделал томный жест рукой. — Раз вы не желаете обсуждать эту тему…
— Мы ее опустим, — твердо сказал Ричард.
Его собеседник перестал раскачиваться, и гамак остановился. Шутливость покинула Рэя, и он показался совершенно трезвым.
— Мистер Линдли, попрошу вас заметить, я все еще джентльмен, по крайней мере временами.
— Простите, — быстро сказал Ричард.
— В этом нет необходимости! — прежняя беззаботность и веселье вернулись к говорящему. — Давайте лучше поговорим о вымышленной даме, созданной моим спутанным воображением. Я называю ее Кармен, и хотел бы поделиться с вашим сиятельством некоторыми замечаниями на этот счет.
— Ну хорошо, — пробормотал Ричард с раздражением.
— Представим себе, — продолжал мистер Вилас, вновь начиная раскачиваться, — что Кармен завоевана мной…
Линдли издал тихий стон, подвинулся на скамейке и со скучающим вниманием сосредоточился на проезжающих за кустами вдоль забора машинах. Собеседник не заметил раздражения и беззаботно продолжал:
— Так вот, моя Кармен — настоящая охотница, развитая не по годам. В раннем детстве она набиралась опыта, отнимая добычу у грубых местных красавиц. Она с азартом подсчитывала медвежат, свалившихся в медвежью яму. Такова натура нашей воображаемой Кармен — она снова и снова играет в любовь. Мужчина думает, что завоевал ее, а на самом деле это она его выбрала. На время Кармен получает все, что пожелает. Если появится мужчина, способный отказать ей, она последует за ним даже в ад. Но мы с вами, мистер Линдли, не можем отнести себя к таким мужчинам. Предположим, Кармен немного устала от моей утомительной манеры заглядывать ей в глаза и, следуя своей природе и закону периодичности (Кармен строго подчиняется этому закону), она принялась искать новизны. И вот она выбирает в качестве новой жертвы мистера Ричарда Линдли. Он человек честный, прямой, как стрела, и долго не поддавался соблазну, пока не убедился, что меня отставили. У меня к нему претензий нет. Я даже не могу ненавидеть его, поскольку после парочки-другой джулепов ясно вижу, что он временщик. Мне не хочется обижать моего друга, но его подстерегает то же разочарование, что ждало и меня. Я был крепким напитком, он — успокоительным зельем. Кармен приняла его, чтобы уладить щекотливую ситуацию. Скоро, очень скоро мы станем собратьями по несчастью. Ничто не вечно во вселенной, кроме ада. Жизнь — проточная вода. Любовь — зеркало. Смерть — опустевший театр. И раз уж вы меня не слушаете, я вам тогда спою.
Он с грохотом поставил стакан на стол, глядя через плечо своего собеседника.
— Погодите-погодите, а что это в нашем медвежьем углу делает принц в изгнании?
Хозяин уже заметил приближающегося гостя — с некоторым удивлением, не слишком любезным.
Это был Вэл Корлис. Он свернул с улицы и пересекал лужайку, чтобы присоединиться к молодым людям. Линдли поднялся поприветствовать подошедшего джентльмена и представил ему мистера Виласа, который выказывал к Корлису живейший интерес.
— А! Добро пожаловать, дорогой мистер Корлис, добро пожаловать в наши пенаты, пусть они и не мои, — искренне воскликнул мистер Вилас. — В вашем лице приветствую не только вас, но и надежду, что наш хозяин предложит освежающие напитки всей компании.
Корлис с улыбкой отказался от напитков и уселся рядом с Ричардом Линдли.
— Тогда я умолкаю, — воскликнул мистер Вилас, откидываясь в гамаке. — Я не преисполнен, но наполнен. Отдохну, господа. А вы говорите, говорите…
Он грациозно махнул рукой, показывая, что намерен хранить молчание и лежал, пристально разглядывая Корлиса.
— Я собирался напроситься к вам в гости, — сказал тот, — а тут увидел в саду и подумал, что вы не станете возражать, если я зайду без формальностей, как в былые времена.
— Конечно, — сказал Ричард.
— Я здесь с корыстным интересом, — с улыбкой продолжал мистер Корлис. — Для начала я рискну немного утомить вас, а потом помогу нажить состояние. Без сомнения, вы и так не бедствуете, но я принадлежу к числу искателей приключений, чьи трюмы набиты настоящими сокровищами. Не знаю, есть у вас свободные средства или нет, но если вы все же располагаете какой-то суммой, то сможете ее утроить. Я расскажу вам, как это сделать.
— Буду рад, — любезно ответил Ричард.
— Тогда я сразу перейду к делу. Это чрезвычайно просто.
Корлис достал из кармана какие-то бумаги и фотографии и принялся раскладывать их на скамейке между собой и Ричардом.
— Вы, конечно, знакомы с Южной Италией так же хорошо, как и я…
— Вовсе нет. Я бывал в Неаполе, в Пестуме, проехал из Салерно в Сорренто, но это было много лет назад.
— Хорошо, вот вам карта, которая освежит вашу память.
Корлис развернул карту, потертую на сгибах, испещренную красными и синими карандашными точками.
— Мои миллионы спрятаны в этих землях, — продолжал он. — Как раз на подъеме итальянского сапожка. Здесь находится провинция Базиликата, к востоку от Салерно и к северу от Калабрии. И я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Дело в том, что здесь я нашел нефть.
— Может быть, оливки? — озадаченно спросил Ричард.
— О нет, нет. — рассмеялся Корлис. — Конечно, трудно связать добычу нефти с Италией, тем более Южной Италией. Несмотря на то, что я прожил там много лет, мне совершенно ясно, что в душе я американец и коммерсант. Мне хочется пропитать поверхность этой древней почвы темной, дурно пахнущей сырой нефтью. Я знаю, что там она залегает глубоко под землей. Базиликата — это великое нефтяное месторождение будущего. Вот мой секрет. И здесь я могу открыто рассказать о нем, не то что в Неаполе.
— Может, тогда не стоит рассказывать? — сказал Ричард с растущим интересом.
Он смутно ожидал историй о Каморре[14]. Из всех городов Неаполь представлялся ему самой непостижимой, вороватой и нищей дырой, где играют на мандолинах, — местом, наполненным музыкой и темными убийствами.
Такое романтическое впечатление об Италии разделяла значительная часть соотечественников мистера Линдли, и недавно вернувшийся мистер Корлис прекрасно осознавал этот факт.
— Нет, нет, моей жизни ничто не угрожает, — успокоил его Корлис.
— Даже если так, не думаю, что вас остановила бы опасность. Помнится, в детстве вы не отличались робостью. Вас называли самым отъявленным драчуном в городе.