Булат Арсал – Путешествие в пассажирском вагоне (страница 2)
Да, уважаемый читатель! Буквально в двух метрах от меня, в ожидании ужина в полосатой белой рубашке и накинутом сверху сером джемпере сидел Геннадий Викторович Хазанов. Его знаменитая улыбка, теперь обращённая лично ко мне, напрочь выветрила остатки досады, ещё недавно застрявшие в моём самолюбии после несложившегося пивного застолья. Какое там пиво с таранькой?! Тут целый Хазанов напротив, бесплатно, под сто граммов и селёдочку!
Конечно, хотелось поговорить, пообщаться и высказать, так сказать, личное восхищение талантом и прочее, прочее, прочее, но тут в проходе между столиками начал сновать народец, быстро пытающийся занять места поудобнее. Я заметил, что к Хазанову не подсаживали и уже через пять-семь минут практически каждый столик имел вокруг себя по четыре человека за исключением мест рядом с Геннадием Викторовичем. Подсаженный ко мне с боку молодой паренёк ткнул меня локтем, и тихо на ухо спросил:
- Это чё, в натуре Хазанов?
Я утвердительно мотнул головой и, скромно опустив взор в тарелку, принялся готовить селёдку с луком в занятное путешествие по перипетиям моего кишечно-желудочного тракта. И вот тут в зал вагона-ресторана ввалилась весёлая-развесёлая парочка, а официанту ничего не оставалось делать, как подвести «сорокаградусный дуэт» уже к столику Хазанова. Как я тогда позавидовал искренней белой завистью этим ребятам и тут же позлорадствовал над несчастными клоунами, когда разбитной битюг с известной долей показного бахвальства выдал своей подруге чудный перл:
- Во! Манюня! Смори с кем щас кушать водочку будем! Это ж сам Ярмольник Лёнька! Ты его узнаешь?!
На что не менее охреневшая Манюня выпустила ещё хлеще:
- Ты чё, дурак?! Это Якубович, только без барабана и усов!
Пока они по лошадиному ржали, пытаясь удержаться от смеха и болтанки вагона, возмущённый артист рукой подозвал официанта, что-то сказал тому на ухо, указав в мою строну кивком головы. Через минуту-другую обиженная и униженная охраной и официантами парочка молча сидела на наших прежних местах, а мы с моим новоявленным соседом по столику глупо улыбались свалившемуся на нас счастью, совершенно не зная с чего начать разговор.
- Гена, - серьёзно представился артист и, чуть приподнявшись, первым протянул руку мне, а потом моему соседу.
Мы ответили взаимностью.
- Да кто же вас не знает, Геннадий Викторович? – оценил я остроту юмора Хазанова, на что он с совершенно невозмутимым лицом ответил:
- Как видите, меня ещё часто путают с коллегами и, заметьте, сразу с двумя…
Серьёзная маска слетела с его лица и мы вновь увидели открытую, доброжелательную улыбку, тут же сообразив, что он на самом деле только играл обиженную звезду эстрады.
- Вообще-то я не очень люблю открытого панибратства, особенно, с незнакомыми, да ещё пьяными людьми. Но, сами понимаете, издержки профессии. Наверное, именно поэтому не люблю ездить поездами.
Он говорил и не приступал к еде в ожидании своего графинчика водки. Я предложил налить из своего, на что он вежливо поднял ладонь, предупредив:
- Я не хочу вас обидеть, но мне не хотелось бы выглядеть перед вами неким актёром захолустного театра, пришедшим в кабак ради стопки-другой от добрых поклонников. Знаете ли, еврейское происхождение не позволяет залезать в долги.
Он говорил улыбаясь, но нисколько не давая повода подумать, что человек брезгует компанией. В общем, каждый наливал себе из своего графина и закусывал собственной сельдью под маслом и уксусом. После первой он тут же пояснил, что нам редко повезло увидеть его в поезде уже только потому, как был неожиданно приглашён на юбилей завода в городе Гусь Хрусталь, а единственный и самый скорый способ добраться была и остаётся железная дорога.
Видимо опасаясь, что разговор может перейти в некий вечер встречи со знаменитостью, Геннадий Викторович неожиданно спросил:
- А вы сами, господа, куда едете?
- А здесь же одна станция после вашей, - ответил я за обоих, - Казань.
- Это очень красивый город. Я был в гостях у Минтемира Шаймиева. Очень мудрый руководитель. А какая у вас хоккейная команда?! «Ак Барс» под руководством Зины просто взлетел!
- Вы имеете в виду Зинатуллу Билялетдинова?
- Да. Зиной его в команде называли и друзья. А мы с ним приятели давнишние.
- Но у нас ещё есть «Рубин».
Вот тут он спохватился и быстро налил себе полрюмки водки, предложив сделать то же самое и нам.
- Удивительная и просто фантастическая была вчера игра с «Барселоной»! Вы смотрели! И откуда такой тренер нашёлся? Вот его надо на сборную ставить…
Мы кивнули в ответ и вслед за тостующим опрокинули свои полтинники прямо в глотку за победу «Рубина».
Перекинувшись о футболе не более, чем тремя-четырьмя репликами, разговор плавно перешёл за кулисы руководимого им, к тому времени, Московского театра эстрады…
К слову сказать, мне приходилось бывать, и не раз, на концертах на сцене этого театра ещё в бытность там руководителем Бориса Брунова с его несменяемым годами номером, где он пародировал различных исполнителей мировой эстрады под фонограмму. Я помню, как в самый заключительный момент номера этот низкорослый, круглолицый, прилизанный бриолином, лопоухий толстячок на высокой платформе, раскинув высоко руки, «извергал» детский фальцет Робертино Лоретти. Зал выпадал от неудержимого хохота, а довольный Брунов вежливо раскланивался и принимал от благодарных зрителей не только аплодисменты, но и букеты шикарных цветов. Злые языки поговаривали, что букеты тут же возвращались в фойе в цветочный киоск для того, чтобы вновь быть врученными во втором отделении уже другому артисту. Но мы простим старому, обаятельному, всенародно любимому кумиру эстрады и добродушному алкоголику его мелкие шалости и вернёмся к нашему собеседнику…
- То, что Борис Сергеевич страдает этим делом, - Хазанов щёлкнул пальцем чуть правее кадыка, - я знал, но никто его осуждать не мог. Во-первых, это никогда не отражалось на его профессиональной деятельности. Во-вторых, он не пил абы с кем и абы что. После смерти Брунова меня попросили возглавить Московский театр эстрады и первое с чего я начал – это вынес несколько холодильников отборного коньяка из его кабинета и персональной примерочной. Коньяк не пропал, а был выставлен в буфете. Но о чём это говорит?
Мы переглянулись с соседом и пожали плечами.
- Это говорит о том, что он просто благодарно откладывал гостинцы от многочисленных друзей и коллег по цеху, а не брался тут же за фужер, дабы сходу употребить. И потом, Борис Брунов был профессиональным конферансье, которого часто приглашали в качестве тамады. А у этой профессии, согласитесь, есть свои издержки производства.
- Скажите, Геннадий Викторович, - решился я задать первый вопрос, - Раньше, ещё в восьмидесятые, я мог в течении года оказавшись в Москве, запросто купить билет в одной из театральных касс метрополитена и попасть на концерт в Мосэстраду, где вполне себе можно было увидеть множество артистов, на которых сейчас билеты стоят так, что хочется просто уйти и больше не думать о нём?
Хазанов слушал вопрос, задумчиво ковыряясь вилкой в тарелке, выдержал паузу и ответил:
- Талант Брунова был в том, что он умел подобрать сборный концерт, куда включал одну-две звезды и множество талантливой молодёжи. Расценки Госконцерта не выходили за рамки установленных тарифов согласно табели о рангах от рядового до народного Союза. Вот это и позволяло Брунову за относительно небольшую, для Москвы, стоимость билетов обеспечивать аншлаг. А многомиллионный трафик ежедневного народооброта через столицу нашей Родины позволял ему проводить концерты четыре или пять раз в неделю. Вообще-то Борис Сергеевич имел предприимчивую жилку, а власти его любили, в том числе и, как фронтовика. А сколько он открыл молодых талантов для советской и российской эстрады? Ни один современный продюсер не сможет за ним угнаться. И, заметьте, всё бесплатно для начинающих артистов. Только из любви к эстраде…
- Получается, что вам сейчас намного труднее, чем Брунову?
- Нет. Нисколько не труднее. Просто изменились формы работы, когда сборную солянку собрать невозможно, потому что каждый теперь «звезда», хочет сразу, хочет много и хочет на сцене «сверкать» один…Ну, и пусть себе сверкает на стадионах, а мы …Мы - театр! – он произнёс последнее слово, как Марк Бернес произносил в известной песне слово «Родина».
Потом Хазанов рассказал про антрепризы, в которых играют именитые театральные актёры, не только не разбалованные сладкими гонорарами, а ещё и не предавшие забвению своё главное предназначение в жизни – нести истинную культуру в народ.
- Оставить след в истории не каждому артисту удаётся, - попытался я поддержать тему разговора, - Вот вы что думаете о том, как низко пал уровень юмора? Я не говорю уже о настоящей сатире, как это было у Райкина…
- Вы имеете в виду «Аншлаг»? – ответил вопросом на вопрос наш собеседник.
- Хотя бы и так. Не верится, что на их концертах действительно народ хохочет и аплодирует стоя.
Геннадий Викторович наполовинил очередную рюмку, выпили, он откинулся на спинку сиденья и ответил: