Будур – Судьба семьи в истории страны (страница 3)
Фекла Семеновна, жительница села мудрая, говаривала о Беловодье так:
– Да не даётся оно всем, Беловодье. Недостойный, неправедный душой туда не попадёт.
И сама природа вокруг села словно подтверждает легенду древнюю. Молочно-белые воды рек, что стекают с ледников Белухи, горы величественные, укрытые вечными снегами, – всё это создаёт облик неповторимый сих мест.
Старожилы села вспоминали, как пришли они сюда и обжились. Река Катунь тогда рыбой была богата – столько её было, что руками ловили. А лес! Лес был полон всякой живности и пушнины дорогой…
Так и живёт память о тех временах в сердцах людей, в легендах седых, в преданиях, что передаются из уст в уста. И пусть меняются времена, но душа народа остаётся прежней – ищущей правды, справедливости и своего места в этом мире.
В далёком 1926 году случилось в селе великое событие – прибыла Центрально-Азиатская экспедиция под руководством Николая Рериха. Участники экспедиции, словно собиратели драгоценных камней, записывали местные легенды, в том числе предания о загадочном Беловодье.
Николай Рерих, погружаясь в изучение легенды о Беловодье, связывал её с мистической Шамбалой и полагал, что на Алтай она пришла от буддистов.
В 2010 году исследователи Российского географического общества провели экспедицию на Алтае, в местах обитания русских старообрядцев. И что же узнали они? Легенда о Беловодье обрела здесь конкретную географическую привязку!
В русских деревнях, раскинувшихся вдоль Бухтармы, одну из долин реки величают «Беловодьем». И есть тому простое объяснение: весной и осенью вода в Бухтарме становится молочно-белой – то известковые породы в притоках размывает…
Вот так, дорогие мои, сказка былью обрастает, а предание находит своё подтверждение в реальности.
Часто думаю я о том месте, где родилась, что это не просто точка на карте России и не просто воспоминания о детстве, а часть души моей, основа характера. Здесь, в краях заповедных, научилась я любить природу, уважать старших, помогать ближним.
Эти уроки через всю жизнь пронесла и теперь передаю детям своим и внукам. И пусть ныне живу далеко от родных мест, сердце моё всегда там – в том уютном уголке земли, где впервые взглянула на небо и произнесла слово «мама».
Мои мама и папа тоже в Горном родились. Хочется поведать вам о дивных Мультинских озёрах – жемчужинах Горного Алтая.
Берега их украшены величественными кедрами и лиственницами, стройными пихтами и пышными кустарниками. В лесу том прячутся ягоды брусники, зреет душистая жимолость, а в воздухе разливается целебный аромат хвои.
Озёра эти – настоящий рай для редких растений и животных, место, где природа создала свой неповторимый мир, хранящий тайны веков и манящий своей первозданной красотой.
Не просто так веду я рассказ о Мультинских озёрах, эти природные достопримечательности – душа Алтая. В водах их отражаются отголоски древних легенд и сказаний, а берега хранят память веков.
У подножья этих дивных озёр раскинулось село Мульта – ворота в горный рай. Удивительное место, где в каждом дворе струится горный ручей, а воздух пропитан свежестью и чистотой. Здесь, в этом уголке земли, живут мои родные по материнской линии – ишиатские казаки, древний казачий род.
В селе стоит дом, которому более двухсот лет. Воздвиг его мой пра-прадед, и до сих пор хранят стены его тепло рук и души создателя. Пра-прадед был ишиатским казаком-характерником, человеком, обладавшим уникальными способностями и знаниями. Про ишиатских казаков мало кому ведомо. Быть может, когда-нибудь я поведаю вам о них подробнее, если мой рассказ найдёт отклик в сердцах ваших.
А ныне мой сказ о самом близком мне человеке – дедушке Андрее. До семнадцати лет жил он со своими родителями, помогая им по хозяйству. А в семнадцать призвали его в армию, в кавалерию.
В 1929 году женился он на Василисе. Подарили они миру четверых детей: сына и трёх дочерей. Младшая в войну умерла от хвори да голода, а средняя, моя мама, была любимицей среди всех. Баловали её брат с сестрой, холили да лелеяли.
– Повернись ко мне личиком, – просили они маму, а она отвечала:
– А кто мне сказку расскажет, к тому и повернусь.
Так и жили в их доме тепло и уют, сказки да забота, передавая из поколения в поколение мудрость и любовь к родной земле. И каждый камень этих мест хранит память о людях, что жили здесь, трудились и любили, создавая неповторимую историю своего рода.
Хочется писать о светлом и добром, но и о тёмном забывать не след. То, о чём сейчас поведаю, пусть останется в прошлом и никогда не повторится – о войне проклятущей…
Но начну с дней мирных. Дед Андрей был человеком жизнерадостным, умом наделённым, способным и смекалистым. Его смекалка выручала не раз, помогала выходить из самых трудных жизненных ситуаций. Хотя образование имел всего два класса (как ныне четыре), умел читать, писать и считать хорошо. Весело и задорно играл на балалайке и гармошке, пел и танцевал, был душой любой компании.
Примерно в 1936 году дед отправился на золотые прииски. В 1937-м вернулся, и поставили его работать бригадиром. А в 1941-м грянула война…
Андрей Герасимович не любил рассказывать о войне. Лишь изредка говорил, что остался жив благодаря Богородице да немцу. После двухмесячной учёбы на офицера отправили его на фронт.
Примерно в 1943 году их кавалерийский отряд попал в окружение. Помню, деданька, так про этот случай рассказывал: – Однажды окружили нас фашистские танки. У нас лошади живые, у них – кони стальные… долго не простоишь… но взвод наш не сдавался, все насмерть стояли, только один грузин дрогнул. Хотел бы я того грузина забыть, да не забывается… – После этих слов дед всегда ненадолго замолкал, а после добавлял: -«Видно не мог он иначе… Видно, не было в нём веры… Потому и испугался, побежал… Сколько не кричал я ему "стой, стрелять буду", а он всё бежал и бежал… сдаваться… А у меня приказ! Ну я и выстрелил… А как иначе? Не сделал бы я этого – он бы другим примером стал… Нет, не мог я того допустить» …
Немцы нас окружили в упор стреляли. Ранило моего коня осколком, упал он замертво. Я еле выполз из-под него. Вижу яма небольшая, заполз в неё, лежу молюсь: – Пресвятая Богородица, спаси меня! Если останусь жив, обязательно вернусь к жене и детям, а танк прямо на меня прёт. Когда очнулся, надо мною стоит немец с автоматом, дулом в меня тычет. Приказывает разуться, содрал с гимнастёрки командирские ромбы и вытащил партийный билет, стукнул меня им по лицу, сказав на ломаном русском: – Русский свинья!
Из партийного билета выпала фотография детей моих. Немец поднял её, посмотрел, да так пристально, видно своих детей вспомнил, и не стал убивать. Воткнул мне в гимнастёрку фото обратно, да загнал в общую колонну…
Пусть эти страшные страницы истории останутся в памяти народной как напоминание о том, какой ценой досталась победа, как важно беречь мир и не допускать повторения тех страшных событий. А судьба деда Андрея – это история о силе духа, вере и чудесном спасении, о том, как в самые тёмные времена свет человеческой души способен пробиться сквозь тьму.
В плену фашисты вербовали людей в Русскую Национальную Народную Армию (РННА). Солдат отбирали из числа военнопленных рядовых, а офицеров – из командного состава.
Каждый пленный рассматривался захватчиками лишь как рабочая сила или потенциальное пополнение их предательской армии. Когда в лагерях немцы приказывали коммунистам и партийным сделать два шага вперёд, Андрей не вышел, и никто из своих его не выдал. А те, кто выходил сам, тут же отправлялись на расстрел, и домой приходило горькое известие: «Пропал без вести».
Скитался он по разным лагерям – названий их родные не запомнили. Известно лишь, что находились они в Германии, неподалёку от Берлина. В лагере фашисты проводили страшные селекции: сначала расстреливали коммунистов, потом офицеров, затем всех, кто имел какое-либо звание. После этого – смуглых, тех, кто был похож на евреев и цыган. А потом считали на первый, второй, девятый, десятый – и расстреливали тоже.
Однажды какой-то паренёк попросил деда поменяться местами в очереди, чтобы не попасть под расстрельный расчёт. Андрей согласился – уже не было сил бороться. Но судьба вновь распорядилась иначе: в тот день расстреливали всех девятых – паренёк погиб, а он снова остался жив.
Когда повели на расстрел и его, стоявший рядом пленный посоветовал прыгать в яму чуть раньше выстрела – и это спасло ему жизнь. Били их нещадно, заставляли работать с утра до ночи, а кормили – лишь очистками картофеля, свекольной и морковной ботвой.
Но выручала Андрея Герасимовича его природная смекалка. Когда гнали их на работу в каменоломню через город, он умудрялся менять самодельные колечки из монет на еду. «Брутт, хлеба», – просили они немецких женщин.
В концлагере множество людей погибло от голода. Дед рассказывал, как однажды в одном из лагерей их морили голодом трое суток, а потом выстроили на плацу, где был накрыт стол с едой. Немецкий офицер и переводчик начали вербовать их в добровольческую армию. Из строя вышло несколько человек, остальные стояли непоколебимо. Офицер подходил к каждому пленному и спрашивал: «Будешь служить?» Кто отказывался – того убивал из пистолета в упор. Спросил и у Андрея: