Буданов Михаил – Лика и осколки тени (страница 2)

– Он спит, – сказала наставница, заметив её взгляд. – Глубоко.

– Это безопасно?

– Безопаснее, чем если бы он бодрствовал.

Лика кивнула, но внутри было пусто. Слишком много слов, которые ничего не объясняли. Они остановились у развилки. Обычный коридор – направо. Левый проход был узким и тёмным, будто о нём забыли. Ни указателей, ни привычных символов Академии.

– Нам туда, – сказала наставница.

– Но… – Лика замялась. – Этого нет на схеме.

Наставница едва заметно усмехнулась.

– В этом и смысл.

Они свернули в тёмный проход. С каждым шагом Лика ощущала странное давление, будто кто-то невидимый проверял её на прочность. Перворисунок в блокноте отозвался слабым теплом – не силой, а тревогой.

– Что это за место? – спросила она.

– Остаточный уровень, – ответила наставница. – Академия строилась слоями. Не всё было… удачным.

– Вы хотите сказать, здесь были ошибки?

– Я хочу сказать, что здесь были люди.

Коридор закончился у старой двери, покрытой следами времени. На ней не было ни символов защиты, ни печатей – только стёртые линии, будто кто-то много раз пытался их исправить. Наставница остановилась.

– Дальше ты пойдёшь не одна.

– Кто с нами?

– Та, кто слишком много знает, – ответила она. – И слишком мало доверяет.

Дверь открылась сама. Внутри уже кто-то был.

– Ну наконец-то, – раздался знакомый голос. – Я уж думала, вы передумали.

Соня сидела на каменном выступе, скрестив руки. Выражение её лица было спокойным, но глаза внимательно следили за каждым движением Лики.

– Ты здесь не по расписанию, – сухо сказала наставница.

– А вы – не по правилам, – парировала Соня. – Значит, мы квиты.

Лика почувствовала, как внутри всё напряглось. После событий первых дней в Академии Соня перестала быть просто соперницей. В ней появилось что-то настороженное, почти опасное.

– Зачем я здесь? – спросила Лика.

Соня спрыгнула на пол и подошла ближе.

– Потому что если в Академии завёлся осколок Тени, – сказала она, – то кто-то либо очень глуп, либо очень смел. И я хочу знать, кто именно. Наставница тяжело вздохнула.

– Здесь есть место, – сказала она, обращаясь к Лике. – Его нет ни в одном плане. Оно возникает только тогда, когда Перворисунок активен.

– Возникает? – переспросила Лика.

– Да. Как ошибка, которую невозможно стереть.

Они пошли дальше. Проход постепенно менялся: камень становился неровным, линии – искривлёнными. Лика заметила, что рисунки на стенах не подчиняются правилам Академии. Они были… живыми. Менялись, едва она отводила взгляд.

– Здесь нарушены контуры, – тихо сказала Соня. – Это опасно.

– Тогда почему вы позволили этому существовать? – спросила Лика.

Наставница остановилась.

– Потому что когда-то мы думали, что сможем контролировать всё, – сказала она. – Даже Тень.

Лика почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Вы знали о ней?

Ответа не последовало. В этот момент Перворисунок в блокноте резко нагрелся. Лика вскрикнула и уронила его. Блокнот раскрылся, страницы зашелестели, а на одной из них проступил новый след – неровный, тёмный, будто линия рисовала сама себя.

– Вот он, – прошептала Соня. – Осколок.

Пространство впереди дрогнуло, и из воздуха словно вырезали кусок реальности. Внутри – тьма, но не пустая. Она пульсировала, будто ждала.

Ты снова пришла, – прозвучал тот же голос, но теперь ближе. Лика сделала шаг назад.

– Это не должно было случиться, – сказала наставница. – Мы закрыли этот уровень.

– Нет, – ответила Соня, не отрывая взгляда от тьмы. – Мы просто сделали вид, что его нет. Лика поняла: Осколок не был случайностью. Он был следствием. И если она не разберётся, что именно Академия скрывает, Тень найдёт её снова.

ГЛАВА 4. То, что скрывают линии

Тьма в остаточном уровне не была пустой. Лика почувствовала это сразу, как только шагнула ближе. Это не было страхом – скорее ощущением неправильности, как будто мир в этом месте был собран не по тем правилам. Линии в воздухе дрожали, искажаются, будто кто-то пытался нарисовать пространство и передумал на середине. Перворисунок в блокноте отзывался глухой болью.

– Не подходи, – резко сказала Соня. – Ты усиливаешь искажение.

– Я ничего не делаю, – ответила Лика, но голос прозвучал неуверенно.

Наставница встала между ними.

– Достаточно. Если осколок активен, он реагирует не на движение, а на намерение.

Лика сглотнула.

– Тогда он реагирует на меня.

Тьма впереди сдвинулась, словно подтвердила её слова. Изнутри проступили линии – рваные, перекрещенные, лишённые симметрии. Это были рисунки, но такие, какими их не учат делать: без центра, без логики, без завершения.

– Это старые контуры, – сказала наставница тихо. – Мы использовали их, когда Академия только создавалась.

– «Мы»? – переспросила Соня. – Вы хотите сказать, что это сделали наставники?

– Те, кто был до нас.

Лика сделала ещё шаг и почувствовала резкую боль в висках. Мир качнулся. Перед глазами вспыхнуло видение. Зал, похожий на этот, но целый. Люди в длинных мантиях. На полу – огромный рисунок, сложный и красивый, полный силы. В центре – пустота, которую пытались заполнить снова и снова.

– Они хотели повторить Перворисунок, – прошептала Лика, не осознавая, что говорит вслух.

Наставница резко обернулась.

– Ты это видишь?

Лика кивнула, тяжело дыша.

– Они не понимали, что он… не копируется. Его нельзя воссоздать линиями. Только принять.

Соня побледнела.

– Значит, Тень появилась не извне, – сказала она. – Она родилась здесь.

Тьма дрогнула сильнее. Из неё вытянулась тонкая линия и резко оборвалась, оставив в воздухе ощущение холода. Вы хотели стереть ошибку, – прошёлся голос по пространству. А я – всего лишь остался. Лика сжала блокнот так сильно, что пальцы побелели.

– Это не «остался», – сказала она, делая шаг вперёд. – Это паразитирует.

– Лика! – окрикнула наставница.