Буало-Нарсежак – Та, которой не стало. Волчицы. Куклы (страница 23)
— Ну пошли! — вздохнул Равинель. — Дом в нескольких минутах ходьбы.
Они двинулись, и туман отгородил их от окружающего мира лучше, чем стена. Ботинки Мерлена скрипели еще громче, и Равинелю пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться панике. Ловушка! Он попал в ловушку! Этот Мерлен…
— А вы действительно?..
— Что?
— Да нет, ничего… Вот и наша улица. Дом там, в конце.
— Вы здорово ориентируетесь в таком тумане.
— Привычка, инспектор. Свой дом я найду и с закрытыми глазами.
Их шаги гулко звучали на покрытой цементом дорожке. У ворот они остановились, и Равинель достал ключи.
— Как знать, может, в вашем почтовом ящике уже лежит какая-нибудь весточка? — сказал Мерлен.
Равинель открыл дверцу, и полицейский запустил руку в почтовый ящик.
— Нет, ничего.
— Меня бы это удивило, — проворчал Равинель.
Он отпер дверь дома, быстро прошел на кухню, спрятал письмо, по-прежнему лежавшее на столе, и вынул торчавший в двери нож.
— Хорошо тут у вас, — заметил Мерлен, входя. — Такой вот маленький домик… Раньше я о таком мечтал.
Он потер руки и снял свою шляпу. Он был почти лыс, и шляпа оставила на его лбу отметину.
— Я хотел бы осмотреть дом, если позволите.
Равинель провел его в столовую, по привычке погасив при этом свет на кухне.
— Ага, вот и сумочка! — воскликнул Мерлен.
Он открыл ее и, перевернув, вывалил все содержимое на стол.
— А где ключи? — спросил он, отодвигая толстым пальцем пудреницу, кошелек, носовой платок, губную помаду и начатую пачку сигарет.
Ключи? Равинель совсем забыл об этом.
— Нет! — отрезал он. — Вот лестница наверх.
Они поднялись на второй этаж. В спальне кровать, где спал Равинель, еще хранила отпечаток его тела.
— Понятно!.. — задумчиво сказал Мерлен. — А куда ведет вот эта дверь?
— В гардеробную.
Равинель открыл дверь, раздвинул висевшую на вешалках одежду.
— Все на месте… за исключением мехового пальто, которое жена собиралась нести в чистку… Вполне возможно, что…
— А костюм цвета морской волны? Вы о нем говорили там…
— Да, конечно… Костюма тоже нет.
— Обувь?
— Обувь вся здесь — по крайней мере новая. Мирей любила раздавать свои старые вещи. Поэтому трудно сказать точно.
— А эта комната?
— Это мой кабинет. Входите, инспектор. Извините за беспорядок… Вот, садитесь в кресло. У меня тут есть бутылочка коньяку. Погреемся немного?
Он вынул из ящика стола бутылку, в которой оставалось еще немного коньяка. Но стакан был только один.
— Садитесь. А я пока сбегаю принесу еще стакан.
Теперь присутствие Мерлена даже ободряло его, позволяло ему вновь ощутить себя хозяином в доме. Он спустился, прошел через столовую, вошел в кухню и от ужаса застыл у окна. Этот силуэт там, возле ворот…
— Мерлен!
Он так заорал, что инспектор устремился вниз, перепрыгивая через ступеньки, и тут же, побледневший, оказался на кухне.
— Что такое? Что случилось?
— Там!.. Там Мирей!
X
На улице, разумеется, никого не было. Равинель уже понял, что Мерлен напрасно теряет время, что совершенно бесполезно бегать, искать…
— Вы твердо уверены, Равинель?
Бывший полицейский вернулся, весь запыхавшийся. Оказалось, он добежал почти до конца улицы.
Нет, Равинель отнюдь не был уверен. Ему показалось, что… Он силился точно воспроизвести в воображении то, что он видел, но для этого требовались покой и тишина. А Мерлен окончательно выводил его из себя своими вопросами, своими хождениями туда-сюда, своими жестами. Дом был слишком мал и слишком хрупок для такого типа, как Мерлен.
— Послушайте, Равинель! (Он уже отбросил за ненадобностью обращение «господин».) Меня вы хорошо видите?
Он опять вышел, встал за воротами и прокричал оттуда, проверяя, как слышит его Равинель. Это выглядело смешно — как будто они играли в прятки.
— Ну?.. Отвечайте.
— Нет, я ничего не вижу.
— А здесь?
— И здесь тоже.
Мерлен вернулся в кухню.
— Ладно, Равинель. Признайтесь. Ведь вы ничего не видели. Вы просто взволнованы. Увидели столб и приняли его за…
Столб? А почему бы и нет? По крайней мере это подходящее объяснение… И все-таки… Равинель ведь ясно видел, что тень двигалась. Он буквально упал на стул. Мерлен прижался лицом к оконному стеклу.
— Во всяком случае, вы не могли бы опознать… Почему же вы крикнули: «Мирей!»?
Отставной инспектор повернулся и, уткнув подбородок в грудь, подозрительно посмотрел на Равинеля.
— Скажите, а вы меня не дурачите?
— Клянусь вам, инспектор!
Он точно так же клялся вчера Люсьене. И почему это никто ему не хочет верить?
— Давайте-ка соберитесь с мыслями. Если бы на улице кто-то был, я обязательно услышал бы шаги. Чтобы добежать до ворот, мне понадобилось не более десяти секунд.
— Не обязательно. Ведь вы сами так шумели!
— Ах вот как! Значит, это я во всем виноват.
Мерлен шумно дышал, надувая щеки. Чтобы успокоиться, он начал свертывать самокрутку.
— Тем более что я остановился на тротуаре и прислушался.
— Ну и что?