Брюс Стерлинг – Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов (страница 28)

– Верно.

– Только бриллиант наверняка не настоящий. Слишком велик для настоящего.

– Вы идиот, – сказал Массимо, – но мне плевать. Я большой сластена. Принесите нам целый шоколадный торт.

Официант пожал плечами и отошел.

– Так вот, – возвратился к теме Массимо. – Я не называю себя «богом», потому что меня куда точнее можно было бы описать как несколько миллиардов или триллионов богов. Однако нулевое поле перехода, как ты видел, в конечном счете всегда устанавливается, и тогда я оказываюсь здесь. Стою перед тем же кафе, в туче пыли, и ноги горят. И при мне ничего, кроме имени, мозгов и того, что найдется в кармане. Каждый раз так.

Дверь «Елены» распахнулась, резко звякнули индийские колокольчики. В зал ввалились пятеро. Я принял бы их за полицейских – куртки, портупеи, шляпы, дубинки и пистолеты, – только туринские полицейские не пьют на службе. И не носят алых нарукавных повязок со значком скрещенных молний.

Пока новые посетители проталкивались к помятой стойке, кафе молчало. Гости, выкрикивая угрозы, принялись трясти обслугу.

Массимо поднял воротник и безмятежно разглядывал свои узловатые пальцы. Он старательно не лез в чужое дело. Сидел в своем углу – молчаливый, черный, неприметный. Как будто молился.

Я не оглядывался на буйную компанию. Зрелище было не из приятных и понятное без объяснений даже новичку.

Открылась дверь мужского туалета. Из нее вышел невысокий человек в строгом плаще и щеголеватой шляпе а-ля Ален Делон. В зубах он сжимал потухшую сигару.

Он был на удивление красив. Люди всегда недооценивали привлекательность и мужское обаяние Николя Саркози. Он мог казаться странноватым, когда позировал полуголым на пляже для желтых газетенок, но при личном общении его харизма захватывала кого угодно. С этим человеком любому миру пришлось бы считаться.

Саркози мгновенно оглядел кафе. Потом молча, решительно двинулся боком вдоль темной стены. Согнул локоть. Раздался гром. Массимо упал лицом на мраморную столешницу.

Саркози с легкой досадой осмотрел дымящуюся дыру в своем кармане и перевел взгляд на меня.

– Вы – тот журналист, – сказал он.

– У вас хорошая память на лица, мсье Саркози.

– Верно, поганец, хорошая. – По-итальянски он говорил скверно, но лучше, чем я – по-французски. – Все еще готов защищать свой дохлый источник?

Он мстительно пнул стул, на котором сидел Массимо, и мертвец вместе со столиком грохнулся на жесткий пол кафе.

– Вот тебе роскошный сюжет, – продолжал Саркози. – Дарю. Можешь гаснуть в своем лживом красном журнальчике.

Он рявкнул приказ громилам. Те, побледнев от почтительности, услужливо обступили его.

– Можно выйти, крошка, – проворковал Саркози, и она появилась из мужского туалета. На ней была кокетливая шляпка из гангстерского боевика и приталенная камуфляжная курточка. Она волокла большой черный футляр для гитары. И еще при ней был примитивный радиотелефон, громоздкий, словно кирпич.

Как он уговорил такую женщину полчаса провести в вонючем туалете, я никогда не пойму. Но это была она. Определенно она, и держалась она скромно и серьезно, как на приеме у английской королевы.

Вся вооруженная компания покинула кафе.

Удар грома, разразившийся в зале «Елены», натворил дел. Я спас кожаный саквояж Массимо от подползающей лужи крови.

Прочие посетители пребывали в недоумении. Они пребывали в глубоком недоумении, переходящем в столбняк. Очевидно, не могли выбрать наиболее конструктивный образ действий.

Поэтому они один за другим поднимались и покидали бар. Покидали уютное старое кафе молча и без спешки, не встречаясь друг с другом глазами. Выходили за звенящую дверь на самую большую площадь Европы. И исчезали, спеша каждый в свой собственный мир.

Я прогулялся по Пьяцца под славным весенним небом. Та весенняя ночь была холодной, зато бесконечное темное небо – таким прозрачным и ясным…

Экран лэптопа ярко осветился, когда я нажал F1. А следом F2 и FЗ.

ПОЛ МАКОУЛИ

ЗЛОДЕЙСТВА И СЛАВА

Пол Макоули родился в 1955 году в Оксфорде, в настоящее время живет в Лондоне. Биолог по профессии, Макоули опубликовал свое первое произведение в 1984 году, и с тех пор его работы часто появлялись в «Interzone», «Asimov’s Science Fiction», «Sei Fiction», «Amazing», «The Magazine of Fantasy and Science Fiction», «Skylife», «The Third Alternative», «When the Music’s Over» и других изданиях.

Сегодня Макоули стоит в авангарде нескольких важных направлений фантастики. Он пишет радикальную твердую НФ, так называемую новую космооперу и мрачные философские вещи об обществе ближайшего будущего. Отметился он также в фэнтези и хорроре. Первый роман Макоули «Четыреста миллиардов звезд» («Four Hundred Billion Stars») был удостоен премии Филипа Дика, а книга «Волшебная страна» («Fairyland») в 1996 году – премии Артура Кларка и премии Джона Кэмпбелла. Среди других произведений автора можно выделить романы «Обвал» («Of the Fall»), «Вечный свет» («Eternal Light»), «Ангел Паскуале. Страсти по да Винчи» («Pasquale’s Angel») и «Слияние» («Confluence») – масштабную трилогию, разворачивающуюся через десять миллионов лет после нашего времени, она включает книги «Дитя реки» («Child of the River»), «Корабль древних» («Ancients of Days») и «Звездный оракул» («Shine of Stars»), Перу Макоули также принадлежат романы «Жизнь на Марсе» («Life on Mars»), «Тайна жизни» («The Secret of Life»), «Паутина» («Whole Wide World»), «Белые дьяволы» («White Demis»), «Глазразума» («Mind’s Eye»), «Игроки» («Players»), «Ковбои-ангелы» («Cowboy Angels»), «Тихая война» («The Quiet War») и «Сады Солнца» («Gardens of the Sun»), Рассказы писателя представлены в сборниках «„Король горы“ и другие рассказы» («The King of the Hill and Other Stories»), «Невидимая страна» («The Invisible Country») и «Маленькие машины» («Little Machines»). Совместно с Кимом Ньюманом он издает антологию «В мечтах» («In Dreams»).

В представленном ниже рассказе автор переносит нас на колонизированную планету, чтобы расследовать загадочное убийство, которое может повлиять на судьбу всей человеческой расы.

«Ну и где они?»

– Они? Кто «они», Нилс? – отвечаю я, гадая, не свихнулся ли он наконец. – Здесь никого, кроме нас, цыпляток. А мы здесь давно. Уже наступаем тебе на пятки.

«Это же известный вопрос, Эмма. Даже зная, как хромает твое образование, я все же удивлен и даже несколько поражен, что ты его не узнала».

В начале долгой погони Нилс Саркка хранил величественное молчание – неделями и месяцами. Он не отвечал на мои вызовы, и я скоро перестала звонить. Потом была точка поворота, мы сделали сальто, дачи задний ход, начали тормозить, сползая по становящемуся все круче уклону в теплый желтый гравитационный колодец звезды, – и вот теперь он вышел на связь. Желает знать, почему мы так задержались с вылетом. Я ему сказала, что такой умник мог бы сам разобраться.

Однако он не разобрался и с тех пор покусывает меня. Наши корабли сближаются, мы оба приближаемся к пункту назначения, и звонки становятся все чаще. Нилс, как большинство одиноких людей, выработал эксцентричные привычки. Он может выйти на связь в любое время дня и ночи, так что я всюду ношу с собой кьюфон – большую тяжелую штуковину размером с чемодан, из первых моделей. Этот вызов, второй за три дня, выдернул меня из еженедельной ванны, а ванна на нашем корабле – не шутка. Дело не просто в том, что нужно отскрести недельный слой грязи, – тут еще спасаешься от 1,6 g. Погружаешься в бурлящую воду, даешь отдых натруженным суставам, отекшим ногам, ноющей спине. Забываешь ненадолго, как далеко мы все ушли от известного нам, о вероятности того, что возврата не будет. Так что, роняя с себя капли на холодный как лед пол, сжимая кьюфон одной рукой, а другой пытаясь обмотаться полотенцем, пока остальные женщины плещутся и восторженно вопят в большом бамбуковом тазу, я испытываю раздражение и с трудом скрываю злость. Отвечаю:

– Образования у меня хватило, чтобы тебя поймать.

К счастью, Нилс Саркка предпочитает не заметить сарказма. Он в настроении менторствовать, держится, как будто опять стоит перед телекамерой, обращаясь с торжественной лекцией к восторженной аудитории.

«„Ну и где они?“ – повторяет он. – Всем известно, что этот знаменитый вопрос Энрико Ферми задал, когда обсуждал с другими физиками летающие тарелки и вероятность путешествий со сверхсветовой скоростью. „Ну и где они в таком случае?“ – воскликнул он. Учитывая величину и возраст Галактики, учитывая вероятность, что жизнь возникала в ней более одного раза. Землю должны были уже не раз посетить. Если бы пришельцы существовали, они бы уже посетили нас. А раз не посетили, доказывал Ферми, значит их нет. Многие ученые и философы атаковали его парадокс, предлагая хитроумные решения, и столь же изобретательно пытались объяснить отсутствие инопланетян. А нам выпала честь узнать точный ответ. Нам известно, что они были здесь с самого начала. Известно, что джакару столетиями наблюдали за нами и решили открыться в час величайшей нашей беды. Но их появление вызвало много новых вопросов. Откуда они взялись? Почему, следя за нами, никогда прежде не вмешивались? Почему просуществовали дольше любого известного нам разумного вида? Что это – изоляция или что-то иное? Подобны ли мы им или другим, так называемым Старшим Культурам, которые обречены на вымирание или превращение в нечто непостижимое на нашем нынешнем уровне? Либо же нас обрекла наша связь с джакару, которые – да, освободили нас из земной клетки, но лишь для того, чтобы пересадить в клетку попросторнее, чтобы изучать нас или забавляться нами, пока не надоест? И так далее, и так далее. Джакару дали ответ на вопрос Ферми, Эмма, но ответ породил множество новых загадок. Некоторые мы скоро разгадаем. Тебя это не беспокоит, да? А должно бы. Вот я – взволнован. Взволнован, потрясен и немного испуган. Будь у тебя и твоих друзей-фермеров хоть малая толика воображения, вы бы тоже переживали, трепетали и страшились. Ведь мы несемся к началу новой главы в человеческой истории!»