Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 7)

«Это трудно объяснить, – говорит он, – но мне казалось, что эта почва исцеляет. Я забыл свою прежнюю мечту – быть ботаником, лечить рак, путешествовать по миру. В тот день, когда меня подорвали в Афганистане, закончилась моя первая жизненная миссия. Но теперь у меня новая миссия: помочь цветным сообществам получить доступ к свежей продукции. Все, что я могу сказать, – это то, что та бомба была не бомбой; эта бомба была благословением. Она заставила меня придумать новую мечту».

Этапы жизни

В нескольких шагах от Темзы, в лондонском районе Блэкфрайарс, находится брутальное бетонное офисное здание, занимаемое BT (BT – британская телекоммуникационная компания. – Прим. пер.). Том Круз сломал здесь лодыжку, выполняя трюк для шестой части фильма «Миссия невыполнима». Во дворе находится алюминиевая скульптура в виде тотемного столба, состоящего из семи лиц. Скульптура отдает дань уважения самому известному монологу из комедии Шекспира «Как вам это понравится», прекрасно отражающему следующий важный поворот в восприятии людьми формы своей жизни.

Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той.

К началу Нового времени идея жизни, идущей по кругу, окончательно угасла, ее сменило представление о жизни, протекающей через серию возрастов, фаз или стадий. Мало кто знал или заботился о своем точном хронологическом возрасте; вместо этого люди рассматривали свою жизнь как состоящую из периодов: юность, ученичество, брак, отцовство, болезнь, смерть и так далее. Возник ряд выражений, отражающих эту последовательность. Теперь все следовали по жизненному пути, времени жизни или жизненному циклу. Слово «карьера», от латинского «колесное транспортное средство», было изобретено в то время, чтобы передать, каково это – пройти такой путь.

Основной визуальной метафорой этого образа жизни была лестница, ведущая вверх и вниз. Ожидалось, что люди будут подниматься в раннем возрасте, достигать пика в среднем возрасте, а затем медленно спускаться. У мужчин и женщин были свои собственные лестницы, но общая форма была все той же: дети играют; те, кто в расцвете сил, работают; старые ковыляют. Поразительно то, что, в отличие от более поздних парадигм, здесь средний возраст – это вершина.

По мере того, как в эти годы жизнь становилась все более городской, ширились и городские развлечения. Первое среди них – театр. Поскольку пьесы ставятся на сцене, сцена быстро стала основным способом разговора о жизни. Каждая ступенька на лестнице была сценой, на которой вы были актером в великой драме жизни. Семь стадий Шекспира включали младенца, школьника, любовника, солдата, дряхлого старика и второго ребенка «без зубов, без глаз, без вкуса, без всего».

Этапы жизни. Различные возрастные группы и стадии жизни, изображенные в виде двенадцати различных этапов от рождения до могилы

Трудно переоценить, насколько влиятельными были эти концепции. Они нормализовали представление о том, что жизнь универсальна, жестока, неумолима. Жизнь шла вверх, потом вниз. Никаких исключений, никакого второго шанса: не получится ни начать жить с чистого листа в свои 40, ни обрести новую любовь в 60. У вас есть только один шанс, а дальше все идет под откос. Чтобы усилить это послание, на этих лестницах обычным делом было изображение песочных часов. Времени не хватало всем, а потом появлялся сам Повелитель Времени, чтобы сообщить вам, что «ваше время истекло».

Возможно, вы подумаете, что в современном мире мы отказались от этой мрачной безнадеги. Мы сделали все, что в наших силах, чтобы освободиться от этой жесткой формы движения вверх и вниз. Вместо этого мы сделали кое-что похуже.

«Он сказал мне: “Я жду от тебя многого”»

История Дэвида Парсонса является доказательством того, что строгие модели «вверх-вниз» не работают.

Дэвид родился в семье американских автомобилестроителей из Детройта в 1952 году – в то время, когда американские автомобили вызывали зависть всего мира. В его семье было восемь автомобилей, «по одному на каждого ее члена». Трое из дедушек и бабушек Дэвида эммигрировали через остров Эллис. Один из них был фермером, который выращивал картофель в Швеции, а затем переехал в Мичиган и изобрел скрытые дверные петли, что сделало его преуспевающим человеком со связями и республиканцем. Его сын, отец Дэвида, пошел по тому же пути. Он был в первой группе награжденных Национальной медалью США в области технологий вместе со Стивом Джобсом и Стивеном Возняком (Сооснователи компании Apple. – Прим. пер.).

«В старшей школе все ожидали, что я буду спортсменом, – рассказывает Дэвид. – Я собирался в Дартмутский колледж (Дартмутский колледж является одним из старейших и престижных вузов США. – Прим. пер.), вероятно, чтобы играть в футбол и изучать юриспруденцию, как вдруг я получаю роль Керли в мюзикле “Оклахома!” В шоу есть момент, когда Керли целует Лори, затем поворачивается к публике и признается ей в любви. «Меня абсолютно затянуло», – вспоминает он.

Дэвид сказал родителям, что хочет променять Лигу плюща на музыку. Отец пригласил его на обед с губернатором Мичигана, сенатором Соединенных Штатов и бывшим нападающим американской сборной по футболу – все они были юристами, и все в один голос пытались убедить его изменить свое решение. И потерпели неудачу.

Дэвид поступил на факультет музыки Мичиганского университета и получил степени бакалавра и магистра исполнительского мастерства. В отличие от своих сверстников, он также получил работу – в Опере Санта-Фе, в Хьюстонской Гранд-Опера, а после переезда в Нью-Йорк – в первых пяти операх, на которые пробовался. «Хороший средний показатель – это если вам повезет на одном из десяти прослушиваний, – говорит он. – В этом случае вы зарабатываете на жизнь. Я же делал карьеру». О нем восторженно писали в газете New York Times, делали передачи на канале CBS News Sunday Morning, его приглашал в Эдинбург Алистер Кук (Алистер Кук (1908–2004) – британско-американский писатель, журналист, телеведущий и радиоведущий. – Прим. пер.).

И вдобавок ко всему он женился на Мисс Америка. Они познакомились, когда он снова играл Керли в Опере Цинциннати, а она играла Лори. Она отменила свидание с иконой бейсбола Джонни Бенчем, чтобы встретиться с Дэвидом. «Мы просто полюбили друг друга», – продолжает он. Они быстро начали гламурную жизнь, наполненную путешествиями, музыкой, посещениями художественных галерей Европы. Их дом находился в Нью-Йорке, но сердце принадлежало сцене. И все это время он хранил свою мрачную тайну.

Дэвид был конченным алкоголиком.

«Я начал пить, когда мне было 11, – вспоминает он. – По-настоящему. Серьезно. Я вырос в мире, где на Рождество тебе дарят пепельницы. У моих родителей был винный шкаф со всеми видами спиртных напитков, которые только можно было пожелать, с дополнительными ящиками в подвале. Брать было легко».

После свадьбы Дэвид начал терять над собой контроль. Ему сделали неудачную операцию на голосовых связках, положившую конец его оперной карьере. Он начал преподавать. Пел в церковном хоре. Устроился на работу в магазин спорттоваров продавцом лыжного снаряжения. «Я просто сказал себе, что моя жизнь кончена. Единственное, чем я когда-либо серьезно занимался, был вокал. Я чувствовал, типа, ну что же, у некоторых людей просто не получается».

А потом дела пошли еще хуже. Старший брат Дэвида, Карл, тяжело заболел СПИДом. С конца 60-х Карл жил в Лос-Анджелесе, где был секретарем актрисы Жа Жа Габор и проектировал дома для звезд. Он и Дэвид сохранили близкие отношения. Карл прилетал на все дебюты Дэвида. Теперь Карлу пришлось лететь домой и переезжать к родителям. «Они понятия не имели, что он гей, – говорит Дэвид. – Отрицание – мощный инструмент».

Во время последней встречи Дэвида с Карлом тот был окружен пурпурными цветами. «У него была этакая пурпурная корона, – рассказывает Дэвид. – И он сказал мне: “Я жду от тебя многого”».

Карл умер на третьей неделе декабря. Четыре дня спустя Дэвид отправился на запад Оклахомы, где его тесть служил консервативным пастором. Дэвид спросил, можно ли ему спеть на рождественской службе. «Это было лучшее, что я когда-либо пел, – рассказывает он. – Я пошел домой и выпил бутылку виски с невероятной свирепостью и гневом. А на следующее утро я проснулся, встал на колени и сказал: “Я больше не могу этого делать ни дня”». По словам Дэвида, он ничего не знал о реабилитации. Никогда не посещал собрания анонимных алкоголиков. «Я просто взмолился: “Боже, пожалуйста, помоги мне сегодня не пить. Если у меня получится, я поблагодарю Тебя сегодня вечером и попрошу о том же завтра утром”». Он помолчал. «С того самого дня я больше не пью».

Вскоре после этого Дэвид сказал жене, что его призвали присоединиться к лютеранскому служению. Он рассказал, что все больше времени проводит в церкви. Он видел сопротивление геям и лесбиянкам – таким, как был его брат, – и хотел расширить миссию церкви. «Я заплачу за твою учебу в юридическом институте, – ответила она, – но я не желаю быть женой проповедника». Дэвид не смог противиться своему влечению. Он поступил в Объединенную теологическую семинарию в Нью-Йорке, и в конце первого года обучения она позвонила и сказала, что не вернется домой. «Я все время говорил, что это будет здорово, а она постоянно твердила, что это не так».