Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 55)

А затем, потратив время на то, чтобы выйти из состояния стресса, он столкнулся с необходимостью выбора: кем он хочет теперь быть? Он может скрыть свое пребывание у мунистов, возобновить нормальную жизнь, и никто никогда ни о чем не узнает. Или может направить свое осознание на что-то положительное, ответить на звонки, которые уже получал от других отчаявшихся семей.

Его отец настаивал на первой позиции: «Ты расплатился по своим долгам, продолжай жить дальше». Но Стивен не был так уверен. Он разыскал Роберта Джея Лифтона в его квартире на Сентрал Парк Вест. «И вот я сижу напротив него, подавленный, бросивший колледж, бывший мунист, и пытаюсь понять, что мне делать со своей жизнью, а у него седые волосы, и он ведущий специалист в мире по контролю над сознанием. Я сказал ему, что его книга спасла мне жизнь. Он спросил: “Какая книга?” После того как я объяснил, он ответил: “Я всего лишь изучал эти вопросы, наблюдая со стороны. Вы же этим жили. Вы должны объяснять, на что это было похоже, таким людям, как я”».

Лифтон помог Стивену поступить в Йельский университет; позднее он получил степень магистра психологического консультирования. Попутно он разработал свою собственную теорию о том, как секты манипулируют поведением, мыслями и эмоциями своих адептов.

Наконец, Стивен был готов публично заявить о своей новой идентичности. Он читал лекции, участвовал в телепрограммах, выступил перед Конгрессом. Он направил предусмотренный Законом о свободе информации запрос о деятельности Муна; возглавил группу бывших сектантов; основал организацию, помогающую членам семей освобождать своих детей от влияния деструктивных культов, групп секс-торговли и террористических ячеек. Он женился, а затем женился повторно после того, как его первая жена утонула; вместе со второй женой они усыновили ребенка.

За свое новое «я» Стивен благодарен не Лифтону, не отцу или даже не сестре, а самому Муну. «Культ Муна вселил в меня великую веру в то, что я способен оказывать гораздо большее влияние на этот мир. До этого я собирался писать стихи и, возможно, преподавать в общественном колледже. Я бы нервничал, встав перед классом из 12 человек. Но в секте от меня ожидали, что я выйду на сцену и скажу импровизированную речь перед тысячей людей.

«По иронии судьбы, странность моего повествования, – продолжает он, – заключается в том, что участие в секте придало мне уверенности в деле спасения людей, попавших под влияние секты. Обратившись к людям, я использовал свое новое “я”, чтобы освободить множество людей, которые были такими же, как мое старое “я”».

Форма его жизни отражает это развитие: это был конус, открывающийся наружу.

Первый нормальный момент

Начиная этот проект, я был сосредоточен на больших темах – крупномасштабных тенденциях и социальных сдвигах, которые заставляют людей испытывать тревогу, неуверенность, смятение, чувство неадекватности. Но раз за разом в моих беседах меня заставали врасплох мелкие темы – микрошаги и мини-закономерности которые, казалось, намекают на более глубокие истины. Один из них я называю первым нормальным моментом.

Сет Мнучин родом из Бруклина, штат Массачусетс, в подростковом возрасте страдал обсессивно-компульсивным расстройством, окончил Гарвардский университет и в возрасте за 20 пристрастился к наркотикам. Низшую точку своей жизни он пережил в Нью-Йорке, когда только начинал употреблять героин. «Героин вызывает невероятные запоры, – рассказывает Сет. – В это время я потерял работу, мои соседи по квартире пытались меня изолировать, и я уже несколько дней не принимал это дерьмо. Я знал, что для того, чтобы быть способным функционировать, выйти на улицу и снова достать наркотики, мне нужно как-то сходить в туалет. Так что я засунул руку себе в задницу и около часа скалывал этот камень фекалий. Это было несовместимо с человеческим достоинством, унизительно, удручающе, но, очевидно, являлось тем, что было необходимо сделать в сложившейся ситуации».

Четыре года спустя, когда он, наконец, избавился от зависимости и получил свою первую работу в журналистике, Сет обнаружил, что одним из самых сложных аспектов возвращения к нормальной жизни было – ну, в общем, да – заниматься обычными вещами. «Самым сложным было разобраться с тем, как оплатить счет. Это было физически не похоже ни на что из того, что мне когда-либо приходилось делать. Одна из странных вещей, которая до сих пор доставляет мне радость, – теперь, когда я женат, имею детей и постоянную работу в Массачусетском технологическом институте, – это выписывание чеков. Я очень рад оплачивать счета вовремя, потому что это означает, что у меня есть деньги на банковском счете».

Вскоре после этого я разговаривал с Майклом Анджело. В подростковом возрасте он регулярно подвергался издевательствам, а сейчас стал элитным парикмахером на Манхэттене. После развода Майкл чувствовал себя совершенно неприкаянным. «Меня просто поражало то, насколько я был хрупким, – рассказывает он. – Раньше я мог делать все что угодно. Я открыл салон в районе бывших мясных рядов, я сохранил его во время двух крупных бедствий, когда экономика рухнула и моя команда развалилась. Я оставался на этом корабле во время сильных штормов. Но теперь я не знаю, где взять бутерброд с яйцом.

«О больших трансформациях написано так много эпичных историй, – продолжает он. – Путешествие героя, “Увлечение Стеллы” (“Увлечение Стеллы” – американский фильм 1998 года режиссера Кевина Родни Салливана, в котором главная героиня пытается найти баланс между любовью и дружбой, личным счастьем и карьерным ростом, любовью к мужчине и любовью к сыну. – Прим. пер.)». Но они не снимают гребаные фильмы о человеке, пытающемся оплатить счет за кабельное телевидение. В моем случае после того, как я позвонил своему бухгалтеру и попросил его оплатить счета, которые раньше оплачивал мой муж, именно тогда я и понял, что справлюсь. Это был мой нормальный момент».

Месяц спустя близкий друг, потерявший из-за онкологии в течение 18 месяцев сначала семилетнюю дочь, а затем и жену, сказал мне, что тоже обнаружил, что самым вдохновляющим его поступком была оплата счета за кабельное телевидение.

Как и раньше, когда несколько человек сохранили на память ботинки, здесь мы снова видим, что три человека в разных жизненных обстоятельствах высказывают одно и то же наблюдение.

Что же такого глубокомысленного связано с оплатой счета за кабельное телевидение, или со стрижкой лужайки, или чисткой раковины?

На протяжении многих лет психологи наблюдают, что жить осмысленной жизнью – значит, выстраивать обширный метанарратив о том, что для нас наиболее важно: о работе, семье, служении, поклонении, красоте и т. д. Преимущество формулирования наших всеобъемлющих источников идентичности состоит в том, что позволяет нам контекстуализировать и упорно преодолевать повседневные досадные неприятности. Как выразился ведущий исследователь в этой области Рой Баумейстер, смысл «легче течет вниз, чем вверх».

Мои беседы были напоминанием о том, что обратное также может быть справедливо: если мы теряем связь с нашими более крупными источниками смысла, мы можем сосредоточиться на самых крошечных, самых случайных вещах, помогающих нам в течение дня, и отталкиваться от этого. В трудные времена мы цепляемся за мелочи. Мы сосредотачиваемся на кажущихся незначительными или спонтанными действиях, которые становятся иррационально важными символами нашей способности выстоять. Один из них – это первый нормальный поступок. В первый раз мы смеемся после сокрушительной потери, в первый раз сидим на унитазе после длительного постельного режима, в первый раз идем в супермаркет после публичного унижения.

Со временем эти маленькие победы объединяются в более крупные победы и более полные повествования. И хотя эти обобщения имеют решающее значение, первая победа часто приобретает мифический вес. Это первая отметка мили на марафоне к выздоровлению, первый стежок на разбитом сердце. Сэмюэл Джонсон (Сэмюэл Джонсон – английский литературный критик, лексикограф и поэт эпохи Просвещения. – Прим. пер.) однажды заметил, что временами он погружался в состояние летаргии, настолько «вялое и бездейственное, что был не способен различать время на городских часах», но простого акта вставания со стула часто было достаточно для того, чтобы поднять настроение. У Джонсона, конечно, не было счетов за кабельное телевидение, но он понимал, что иногда необходимо начать с действий (пусть эмоции следуют за действием) и позволить простейшим телодвижениям придать импульс нашему возрождению.

Вот еще несколько примеров первого нормального момента:

• Через несколько недель после того, как годовалому сыну Кейси Кейс был поставлен диагноз «диабет первого типа», она должна была перевезти его из Техаса в Вашингтон, округ Колумбия. «Я сижу в больнице и думаю: “Мы должны отменить эту поездку. Я должна путешествовать со всеми этими лекарствами, шприцами и всеми этими вещами на случай чрезвычайной ситуации”. И одна из медсестер сказала: “Мы можем вам помочь”. Они подготовили меня к тому, чтобы пройти предполетный досмотр, я установила капельницу в доме моей подруги, и все было в порядке. Оглядываясь назад, я понимаю, что эта поездка вселила в меня столько уверенности. Я не думаю, что мы бы переехали в дом на колесах и жили в дороге, если бы не тот опыт».