Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 37)

По ее словам, увидев ее, большинство людей были просто шокированы. «Я думаю, они ожидали увидеть кого-то с другим цветом кожи или другого пола. Многие отвечали: “Да пошла ты куда подальше, и больше близко не подходи к моему дому”. Ни один не сказал: “Спасибо”. Одна женщина сказала: “Ты украла то, что невозможно возместить. Золотое обручальное кольцо, которое досталось мне от моей прапрапрабабушки. Кроме того, ты лишила меня чувства безопасности”».

«Но она также сказала, что не будет звонить в полицию, – продолжала свой рассказ Кристина, – что она не считает, что пребывание в тюрьме пойдет мне на пользу, потому что я явно пытаюсь встать на путь исправления. Поэтому она попросила меня выписывать ей чек на 25 долларов каждый месяц в течение года и больше никогда ее не беспокоить».

Кристина сделала то, о чем ее просили, за исключением того, что у нее не было банковского счета, поэтому она попросила мать пересылать этой женщине деньги, что, в свою очередь, способствовало их с матерью примирению. Спустя годы, после того как Кристина открыла международную программу, помогающую бывшим наркоманам воссоединиться со своими семьями, ее пригласили принять участие в шоу Опры Уинфри. Продюсеры попросили ее связаться с этой женщиной и предложить ей рассказать свою версию этой истории. «Я очень хотела пойти им навстречу, – сказала Кристина, – но в тот день я взяла на себя обязательство никогда больше ее не беспокоить, поэтому вежливо им отказала».

Стыд – это крайне болезненная вера в то, что мы ущербны и, следовательно, недостойны любви. Стыд настолько силен, что подрывает все три источника смысла. Он подтачивает нашу свободу воли, заставляя чувствовать себя бессильными; разрушает наше чувство принадлежности, вынуждая нас сомневаться в своей способности общаться с другими; ослабляет наше стремление к идеалу, делая эгоцентричными и неспособными служить людям. Стыд еще более пагубен, чем его злой двойник – чувство вины. Брене Браун, автор бестселлеров и ученый, предлагает такую удобную формулировку: Чувство вины – я сделал что-то плохое; стыд – я плохой. Некоторые предполагают, что женщины более склонны к стыду, чем мужчины, но мои интервью говорят об обратном. Стыд предоставляет равные возможности почувствовать себя неудачником, тряпкой или слабаком.

Где же спасение от этого ядовитого гнуса? Мои беседы показывают, что ответ заключается в том, чтобы обратиться к наиболее ослабленной области своей идентичности. Те, кто испытывает недостаток свободы воли, будут наиболее эффективны, если сделают шаг вперед, заявят о своих уязвимых местах и даже расскажут о них публично. Те, кто чувствует себя отчужденным, испытают наибольшее облегчение, если поделятся своими истинными чувствами с другими людьми. Те, кто думает, что им нечем поделиться, извлекут наибольшую пользу, если найдут способы помочь тем, кто находится в аналогичных ситуациях. И этот основной компонент предпримет активные шаги, чтобы изгнать стыд из вашей головы.

Вот как это происходит в реальной жизни.

Свобода воли

Кэролайн Грэм преодолела свой стыд, вызванный двумя неудачными попытками самоубийства, написав об этих инцидентах и получив поддержку в виде сочувственных откликов от группы единомышленников, также борющихся со своими суицидальными наклонностями. После этого она почувствовала себя достаточно свободно, чтобы поделиться еще большей болью. «Вначале у меня в голове должен был прозвучать некий голос, а затем я записывала его слова на бумаге. Были моменты, когда меня настолько угнетало сидение за письменным столом, что я чувствовала себя совершенно разбитой».

Кирсти Спраггон, у которой в течение двух десятков лет случались приступы паники, вызванные чувством стыда из-за болезни, передающейся половым путем, наконец, набралась смелости и написала в своем дневнике слово «герпес». Этот простой шаг вызвал целый каскад перемен, побудил ее выступить на конференции TED о том, как научиться делиться своими секретами, и в итоге привел к тому, что у нее на руке появилась татуировка «говорящая правду».

Чувство принадлежности

Покинув движение неонацистов, Кристиан Пиччолини на целых пять лет впал в депрессию и стал употреблять наркотики; когда же он наконец образумился и начал рассказывать свою историю, его охватил «ядовитый стыд». Вот как он с этим справился: «От меня требовалось быть более искренним, чем я на тот момент был готов. Мне было необходимо выйти на сцену и сказать: «Вот моя уродливая изнанка, с которой я борюсь». Затем я должен был обнаружить похожую боль в других и проникнуться ею. От стыда избавляет эмпатия».

Эрик Смит, молодой проповедник из Вирджинии, испытывавший чувство стыда из-за того, что его вера и психическое здоровье пошатнулись после многочисленных случаев смерти близких, нашел поддержку у своих учеников с особыми потребностями. «Они научили меня, что главное – быть честным, – рассказывает он. – Инстинктивно я всегда стремлюсь спрятаться. Я должен этому противостоять – признать свою сломленность, неуверенность, свое страдание. Они лишены притворства: если им нравится еда, они засовывают ее в рот. Поэтому они и стали моими учителями».

Служение идеалу

Аллен Пик, член Законодательного собрания штата Джорджия от Республиканской партии, испытал такое унижение после того, как его внебрачные шалости на сайте AshleyMadison.com стали достоянием общественности, что подумывал об отставке. Но он только что предпринял целый крестовый поход с целью легализовать медицинскую марихуану в интересах пятилетнего пациента с церебральным параличом. «Мы с женой приняли сознательное решение пережить любой публичный позор, лишь бы добиться принятия закона», – рассказал Аллен. Он победил, этот закон был принят.

Джон Смит, в течение многих лет сгоравший от стыда из-за убийства 40 мирных жителей в Ливии, наконец обратился к Богу, стал христианским мирским лидером и начал заниматься волонтерством, оказывая психологическую помощь нуждающимся. «Я сделал свою жизнь открытой книгой. Я говорю всем, кто хочет услышать, о том, что я сделал, и о своих сожалениях. И я провожу четыре встречи в неделю с ветеранами; я не могу этим насытиться».

От стыда, печали и страха, от преодоления собственного сопротивления до принятия нелицеприятных фактов о своей ситуации – первый инструмент трансформации состоит в том, чтобы определить обстоятельства, в которых вы находитесь, и принять эмоции, приходящие с этим новым состоянием. Следующий инструмент может показаться еще более сложным для освоения, но именно он является тем единственным подходом, которого, как представляется, люди жаждут больше, чем любого другого.

Глава 8

Отмечайте ее

Превратите изменение в ритуал

Одним из неизбежных следствий нелинейной жизни является то, что жизнь, ну да, нелинейна. Это означает, что она бесструктурна, неустойчива, преходяща, изменчива. Такая свобода может быть прекрасной, когда вы чувствуете себя застрявшим или несчастным, подавленным или измотанным. Вы можете просто отступить, перестроиться и перезарядиться.

Но иногда, особенно когда вы находитесь в разгаре серьезных жизненных изменений, такая текучесть может быть просто ошеломляющей. Хватит всей этой непредсказуемости; дайте мне что-нибудь определенное, на что можно опереться! Когда это происходит, оказывается, что люди обладают замечательной способностью создавать свое собственное устойчивое основание. Они изобретают новые методы, чтобы себя успокоить, собирают памятные вещи, чтобы напомнить себе о том, что потеряно, проводят церемонии, чтобы оплакать прошлое.

Они создают ритуалы.

Ритуал – слегка устаревшее слово. Оно ассоциируется с затхлыми помещениями, устаревшими обычаями, неудобной одеждой. О боже, только не еще один молитвенный круг. Но один последовательный вывод проекта «История жизни» заключается в том, что именно в те моменты, когда люди чувствуют себя наиболее неприкаянными, они часто обращаются к ритуальным действиям, многие из которых придумывают самостоятельно. Они поют, танцуют, обнимаются, очищают организм, делают татуировки, натираются скипидаром, прыгают с парашютом, ходят в баню. В мире без границ ритуалы служат демаркационной линией. Во времена наводнений ритуалы становятся плавсредством.

В периоды смены формы ритуалы придают форму.

«Я обдумывала этот шаг десять лет»

Маргарет Паттон родилась в семье, заслуженно пользующейся неоспоримыми привилегиями и обладающей безусловным авторитетом. Ее прапрадедом был Джордж С. Паттон-старший, полковник Конфедерации в годы Гражданской войны. Ее дедом был Джордж С. Паттон-младший, знаменитый генерал времен Второй мировой войны, руководивший вторжениями в Северную Африку и Сицилию и возглавивший Третью армию, победоносно прошедшую через Францию и Германию после высадки морского десанта в Нормандии. Ее отцом был Джордж С. Паттон IV, генерал-майор, участвовавший в Корейской войне, Вьетнамской войне и холодной войне.

«Я всегда думала, что выйду замуж за офицера, у меня будет куча детей и я буду много путешествовать», – рассказывает она.

Но Маргарет обладала бунтарской натурой. Когда ее семья летела первым классом, она «отказалась там сидеть и перешла в заднюю часть самолета, где летели реальные люди». После того как родители познакомили ее с подходящим офицером на скачках «Кентукки Дерби», она «сбежала из ВИП-ложи, чтобы смешаться с толпой». Ее выгнали из школы за то, что она покуривала травку.