Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 22)

Я узнал также кое-что еще: мы склонны ставить один из данных элементов выше других. У каждого из нас есть то, что мы можем считать своей базой, стержневым конструктом, как могли бы назвать это психологи. У одних людей на первом месте стоит А (свобода воли), у других Б (принадлежность), у третьих В (идеалы). У нас также имеется и второй приоритет, и третий. (Согласно этой модели я являюсь AБВ, а моя жена – ВAБ.)

Есть еще один способ понять и визуализировать эти источники смысла. Это имеет отношение к последнему вопросу, который я задавал в каждом своем интервью.

Формы нашей жизни

Одна примечательная особенность науки о хаосе состоит в том, как исследователи, пытающиеся понять, как на самом деле устроен мир, продолжают возвращаться к формам. Посреди порядка они обнаружили хаос, но затем посреди хаоса они нашли порядок. Турбулентность воды порождает сложные омуты и водовороты; облака дрейфуют в виде волн, гряд и клубов; периметр страны сверху выглядит как знакомый контур, изображенный на карте, но чем ближе вы подходите, тем четче видите бесконечное множество выступов, изгибов, бухт и заливов. Хаос создал совершенно новый словарь форм, чтобы отразить эти явления: фракталы, перемежаемость, диффеоморфизмы свернутого полотенца, гладкие карты лапши, странные аттракторы, кривые изгибы, спиральные вихри, метавобуляция, походка пьяницы.

Именно это увлечение формами в науке и вдохновило меня спрашивать людей, какая форма лучше всего отражает их жизнь. Самые первые ответы меня озадачили – казалось, что они слишком бессистемны. Они включали дом, пилу для валки деревьев, спираль, сердце, закат, извилистую дорогу, Бруклинский мост, круг и, согласно Брайану Вехту, самому настоящему исследователю хаоса, ответившему на мой вопрос еще до того, как он стал звездой YouTube, – многообразие Калаби-Яу. Это начинало напоминать бессмысленную игру на вечеринке.

Тем не менее я продолжал задавать этот вопрос, отчасти потому, что ответы были такими яркими, но в большей степени по причине того, что то, как люди объясняли свои ответы, являлось крайне показательным. Было очевидно, что люди занимают непримиримые позиции и что их формы отражают нечто важное о том, как они себя воспринимают. Сравнивая свою жизнь с диаграммой фондового рынка, или сердцем, или Иисусом на кресте, вы сообщаете что-то существенное о том, что имеет для вас наибольшее значение.

Но что конкретно содержится в этих посланиях? Последнее, что я хотел бы сделать, – это освободить людей от ограничивающих рамок прошлого лишь для того, чтобы надеть им на глаза новые шоры. Но в условиях, когда преобладающие формы прошлого (ранее царившие циклы, лестницы и стрелы прогресса) устарели, выяснение того, могут ли им на смену прийти некие новые модели, представляется целесообразным. Эти формы указывают на приоритеты, которыми люди дорожат больше всего.

По сути, все формы можно разделить на три категории. Первая включает в себя формы, отражающие нечто вроде траектории. Эта группа людей характеризовала свою жизнь как движение во времени, подъемы и падения, обычно в ответ на их личный успех или неудачу. Я бы и сам выбрал эту форму, и она была самой популярной. Примеры включают реку, извилистую дорогу, зигзаг, горный хребет. Из-за линейного характера этой категории я помечаю ее линиями.

Какой бы очевидной ни казалась эта форма (особенно для тех, кто ее выбрал!), эта категория отнюдь не единственная. Вторая группа состоит из форм, имеющих объемно-пространственный характер. Эти формы замкнуты; у них есть границы, очертания, стены или другие конструктивные особенности, способствующие тому, чтобы хранить предметы, обычно любимые. Эту категорию выбрали двое из пяти. Примеры включают сердце, дом, корзину и, как в случае Кристиана Пиччолини, чашу. Учитывая то, как эти формы предполагают объединение людей, я обозначил эту группу кругами.

Последняя группа включает в себя формы в виде определенных предметов. Для выбравших эту категорию людей форма означает символ, образ и, если хотите, логотип, представляющий собой руководящий принцип или цель их жизни. В этом лагере оказались трое из десяти, включая мою жену, которая управляет глобальной некоммерческой организацией по поддержке высокоэффективных предпринимателей; она выбрала лампочку, отдавая дань своему интересу к новым идеям и открытиям. Другие примеры включают глобус, крест, знак бесконечности, бабочку. Учитывая вдохновляющее качество этих предметов и то, что люди воспринимают их в качестве путеводной звезды, я называю эту категорию звездами.

Как оказалось, эти группы хорошо соответствуют азбуке смысла и трем основным историям, которые мы рассказываем о себе. Те, кто выбрал линии, как правило, больше сосредоточены на свободе воли; они в большей степени ориентированы на работу и достижения. «Я»-история для них превыше всего. Те, кто выбрал круги, по большей части сосредоточены на принадлежности; они больше ориентированы на отношения. Первое место у них отведено «мы»-истории. У тех, кто выбрал звезды, чаще всего в приоритете стремление к идеалам; они больше ориентированы на свои убеждения, спасение мира или служение людям. Для них важнее всего «божественная» история.

Наглядная демонстрация слов, которые люди из каждой категории используют для описания своей жизни, представлена иллюстрацией на предыдущей странице.

Тот факт, что человек выбирает одну форму, вовсе не означает, что он не ценит другие. У всех нас есть множество источников идентичности. Я считаю, что это говорит о том, что в определенные периоды нашей жизни мы выдвигаем на первый план одну из этих форм. Мы все знакомы с этой идеей. Все мы знаем людей, строящих свою идентичность вокруг своей работы, или таких, кто жертвует своими амбициями ради воспитания детей или ухода за больным родственником, или тех, которые отказываются от карьеры с высокой финансовой отдачей в пользу преподавания в школе, распространения Евангелия или спасения окружающей среды.

Я считаю, что мы еще не до конца осознали то, что, делая конкретный выбор, мы уделяем приоритетное внимание определенному столпу смысла, придаем особое значение особой личной истории и превозносим соответствующую форму жизни. Вместо одного-единственного определения осмысленной жизни, которую нас всех учили ожидать, теперь у нас есть множество определений.

Давайте же подробнее рассмотрим эти различные аспекты смысла и то, как люди расставляют между ними приоритеты.

А – свобода воли

Деб Копакен выросла в Потомаке, штат Мэриленд, в разноуровневом доме в стиле ранчо в точности как у семейки Брейди («Семейка Брейди», англ.: The Brady Bunch – американский комедийный телесериал, транслировавшийся на канале ABC с 1969 по 1974 год. – Прим. пер.), который был пронизан напряжением. «Все там ходили по струнке и не было никакого выхода», – рассказывает она. В 14 лет она садилась за руль машины своих родителей, просто чтобы уехать подальше; в 17 лет сбежала в Японию, преподавала английский язык и продала свою первую журналистскую работу журналу Seventeen. «Я подумала: “Черт возьми, я могу это делать. Могу путешествовать, могу продавать статьи, и могу найти кого-то, кто за это заплатит”».

Она вернулась домой, закрутила роман с парнем с обложки интернет-издания Tiger Beat и поступила в Гарвард, где эксперименты с ЛСД открыли ей новые миры. «Я наконец-то поняла, кто я такая, – продолжает она. – И я хотела изучать этого человека, а не ту, какой меня хотели видеть другие». Она отказалась от своей благоразумной специальности в пользу фотографии и направила свой гнев от пережитой попытки изнасилования в смелую, отважную работу, рискуя отправляться в опасные районы и снимать полные сурового реализма портреты. «Я чувствовала себя добычей, – говорит она, – поэтому стала охотницей».

И она серьезно увлеклась. Она переехала в Париж и стала военным фотографом: Израиль, Афганистан, Зимбабве, Румыния. «Моя жизнь уже была войной, потому что я женщина в этом мире, – рассказывает она. – Так почему бы не отправиться на реальную войну? Мне пришлось проявлять инициативу».

Но через семь лет ей надоели секс без любви и неистовые домогательства. Лежа лицом в грязи в Москве, пока над головой свистели пули во время попытки переворота (той самой, в результате которой Лев Свиридов оказался бездомным на Манхэттене), она поняла, что хочет со всем этим покончить. Она вышла замуж, переехала в Нью-Йорк и родила троих детей. Даже тогда она была основным кормильцем. Когда через 15 лет ее семейная жизнь пошла прахом, именно она стала инициатором развода. «Я достигла точки, когда просто не могла жить в отношениях, не предлагавших любви взамен на любовь, которую я в них вкладывала». На нее обрушился целый поток проблем со здоровьем: рак груди, гистерэктомия, больное сердце; она закрутила полугодовой роман с молодым любовником и снова с успехом перенесла свой гнев в искусство – фотографию, прозу, живопись.

Деб мечтала о кругах – она все еще тосковала по серьезным отношениям, – но в основе своей она была линией. «Я представляю себе лист миллиметровой бумаги: бывают хорошие и плохие времена, синусоидальная волна идет вверх, вниз и вверх».