Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 20)

Некоторые из этих совпадений случайны. Опасный диагноз, смерть, торнадо просто застают человека в момент слабости. Но я пришел к выводу, что большинство из них взаимосвязано. Это как если бы наша иммунная система уже была подорвана одним разрушителем, то, когда приходит еще один, два или три, весь наш организм оказывается охвачен инфекцией.

Иногда мы даже инициируем автокатастрофу сами. Целых 10 лет Уилл Дана прожил в браке без любви и секса, когда потерял работу главного редактора Rolling Stone после того, как статья, опубликованная в журнале о скандале с изнасилованием в Университете Вирджинии, оказалась недостоверной. Через месяц он встретил женщину на конференции и закрутил то, что он назвал «безумным романом». «У меня вдруг возникла такая мысль: почему бы не взорвать все сразу?» Его брак наконец распался, а сын-подросток во всем обвинил его, что привело к болезненному отчуждению.

Жизнетрясения бывают масштабными, хлопотными и часто неприглядными. Они приходят в неудобное время, которое обычно делает их еще более обременительными. Они собираются в единое целое. Но они также делают кое-что еще: они инициируют период саморефлексии и переоценки личности. Они приводят в движение серию последствий, которые ведут нас к пересмотру самой нашей идентичности. Они заставляют нас задаваться вопросом, к которому мы недостаточно часто прибегаем: что придает смысл моей жизни и как это влияет на историю моей жизни?

Глава 4

Азбука смысла

Какова форма вашей жизни?

В то время как главным обещанием линейной жизни была регулярность, конечным результатом нелинейной жизни является нерегулярность. Вместо того чтобы ставить галочки напротив заранее определенной серии жизненных событий, каждый из нас подвергается бомбардировке своей собственной уникальной, как отпечатки пальцев, системой взрывов, спадов, загогулин, восклицательных знаков, чудовищных кульбитов, хвостов удачи и любых других мыслимых жизненных окольных путей и поворотов.

Важнейший побочный эффект всей этой нестабильности – тревога, базовое состояние ожидания и страха, сохраняющееся чувство беспокойства по поводу того, будет ли то, что грядет, хорошим или плохим. Как я попал в такую ситуацию? Почему я чувствую себя таким встревоженным? Что мне теперь делать? Как будто вся эта турбулентность порождает некое экзистенциальное волнение.

В наши дни нам подбрасывают множество решений для такого состояния: работа, алкоголь, порно, марихуана, молитва, медитация, еда, физическая нагрузка. Многие из них какое-то время помогают; некоторым удается приносить результаты более длительное время. Но рано или поздно экзистенциальный кризис требует экзистенциального решения. Мы призваны ответить на главные вопросы жизни. Каким человеком я хочу быть? Какую историю хочу рассказать? Что придает моей жизни смысл?

К счастью, растет объем информации, помогающей найти ответы на эти вопросы. Спустя столетие после того, как поиск смысла жизни катапультировался в центр современной мысли, мы пришли к более четкому пониманию того, что каждый из нас может сделать, чтобы уточнить наше определение того, что для нас наиболее важно. Спустя поколение после того, как важность повествовательной идентичности достигла сердцевины современной психологии, мы все больше осознаем, что у каждого из нас есть личная история или, точнее, набор личных историй, которые мы используем для улучшения своего благополучия.

Но мои беседы предполагают, что существует связь между этими двумя направлениями мысли, которую мы, возможно, упустили из вида. Наши разнообразные источники смысла и многочисленные личные истории более согласованы, чем многие из нас полагают. Более того, эти смысловые блоки и разнообразные сюжетные линии также связаны с вопросом, возбуждавшим общественный интерес на протяжении тысячелетий: какая форма лучше всего отражает нашу жизнь? Поиск взаимосвязи между тем, что придает нашей жизни смысл, каким личным историям мы придаем особое значение в любой конкретный момент времени, и визуальным воплощением этих столпов идентичности стал сложной и в конечном итоге захватывающей частью проекта «История жизни».

В этой главе я представлю наши результаты.

«Именно этого и добиваются от вас коммунисты и евреи»

Начнем с человека, имеющего нетрадиционную форму жизни.

Кристиан Пиччолини родился в семье итальянских иммигрантов, которые переехали в Чикаго в середине 1960-х годов, открыли салон красоты и едва сводили концы с концами. «Они часто становились жертвами предубеждений», – рассказывает он. Кристиана отправили жить к бабушке и дедушке в пригород, где он чувствовал себя чужаком. «Я обретался в каморке в доме бабушки и дедушки, наблюдая через окно, как другие дети катаются на велосипедах, и мечтал к ним присоединиться. Я был одинок первые 14 лет своей жизни».

Однажды, когда ему было 14 лет, Кристиан стоял в переулке и курил косяк. В этот момент мимо пролетела красивая спортивная машина, поднимая гравий и пыль. «Тут этот автомобиль с визгом останавливается передо мной, и из нее вылезает этот парень. У него бритая голова, красивые туфли. Он выхватывает косяк из моих губ, бьет меня по голове и говорит: “Именно этого и добиваются от вас коммунисты и евреи”».

«Я был всего лишь ребенком, – продолжает Кристиан. – Я понятия не имел, кто, черт возьми, такие коммунисты или евреи. Но он сказал: “Ты итальянец. Твои предки были великими воинами, мыслителями и художниками. Это то, чем можно гордиться”». Внезапно мне захотелось быть таким же, как он. Похоже, у него было то, что я искал всю свою жизнь: сообщество».

Этим человеком был 26-летний Кларк Мартелл, основатель чикагской группы скинхедов, одной из ведущих неонацистских групп в Соединенных Штатах. В одночасье Кристиан стал фанатиком. Он вытатуировал свое тело с головы до ног свастиками и нацистскими орлами; участвовал в нападениях банд на чернокожих и евреев; сформировал группу и писал полные ненависти тексты: «Холокост был гребаной ложью, потому что 6 миллионов евреев просто не могли умереть».

«Впервые в жизни у меня появилась цель, – говорит он. – И этой целью было спасение мира. Я считал, что все, кто думает не так, как я, дураки и я несу их мертвый груз на своих плечах».

Когда два года спустя Мартелла отправили в тюрьму, Кристиан стал лидером неонацистов Америки. Он открывал новые отделения от Миннеаполиса до Сан-Франциско. Обладая броской внешностью и талантом к вербовке, он стал международным лицом движения. В 17 лет он выступил на CNN.

Когда ему исполнилось 19, Кристиан говорил перед четырьмя тысячами скинхедов в Германии. После этого они устроили массовые беспорядки. «Именно в этот момент я начал осознавать влияние моих текстов, – продолжает он. – Раньше мне никогда не приходило в голову, насколько я ответственен за идеи, которые вбрасываю в окружающий мир».

В один из дней по возвращении в Чикаго Кристиан сидел в своем любимом ресторане «Макдональдс», когда туда зашли несколько черных подростков. «Я был агрессивен и сказал им, что это мой долбаный «Макдональдс» и что они не имеют права тут находиться». Кристиан и его друзья погнались за ними по улице. Один из подростков вытащил пистолет и начал стрелять, но пистолет заклинило. «Я принялся его избивать, – рассказывает Кристиан. – Я бил его по лицу; оно распухло и покрылось кровью. Он открыл один глаз, и я заглянул в него. И подумал: “На его месте мог бы быть мой брат, моя мать, мой отец”. Это был мой первый момент эмпатии».

У Кристиана был магазин звукозаписи, специализировавшийся на расисткой музыке, пропагандирующей белый национализм, но также там продавался хип-хоп и панк. «Начали приходить афроамериканцы, евреи, геи. Поначалу я это не приветствовал, но с радостью получал их деньги. Они все продолжали возвращаться, и разговор становился все более личным».

Примерно в то же время Кристиан влюбился. «Моя девушка ненавидела наше движение, – рассказывает он. – Мне пришлось умолять ее пойти со мной на свидание». Они поженились, и у них родился ребенок. «Я был в родильном отделении, впервые держал на руках своего сына, и он был таким невинным. Я понял, что им могут манипулировать, и возможно, и мной манипулировали тоже. Внезапно у меня появилась другая идентичность, другое сообщество, другая цель».

Он начал выходить из движения. Закрыл свой музыкальный магазин. У него родился еще один сын. Его жене показалось, что он продвигается слишком медленно, поэтому она ушла от него, взяв с собой их мальчиков. К тому времени, как он покинул движение навсегда – через семь лет после того, как впервые в него вступил, – Кристиан потерял средства к существованию, свою семью, свое сообщество. Следующие пять лет он пребывал в депрессии, много пил, употреблял кокаин. Он редко выходил из дома, да и то лишь для того, чтобы повидаться с детьми.

Наконец один из его друзей подтолкнул его подать заявление о приеме на работу в службу технической поддержки IBM. Это было до появления интернета, поэтому его личность было легче скрыть. Он получил работу. Его первым заданием было установить компьютеры в средней школе, из которой его дважды выгоняли. В последний раз, когда он там был, его вывели в наручниках и вынесли запретительный судебный приказ за нападение на афроамериканского охранника. В свой первый рабочий день он узнал этого охранника, мистера Холмса. Кристиан последовал за ним на стоянку и похлопал его по плечу.