Броня Сопилка – След Чайки (страница 8)
А вот Зорхир решил выделиться и отказался от страховки. Влад только посмеялся и взял умника за руку.
Да простят мне древние справедливые боги мое злорадство, но я был отмщен. Вместо того, чтоб истончить стенки абсы, умник начал уменьшать саму сферу.
Когда предметы за щитом мальчишки начали искажаться и корёжиться, а взыгравшее радужными сполохами пятно уменьшаться, Ники забеспокоилась. Достигнув размера пары самоваров и формы помятого яйца, сфера лопнула, и из неё вывалились скрюченные и сплетшиеся в клубок Влад с мальчишкой. Последний тяжело дышал и дико вращал глазами.
Ворон встрепенулся, как птица после купания в пыли, а Ники отвесила ему затрещину. Но я не поверил, что он сам устроил показательную порку. А вот напугать умника до потери контроля он, пожалуй, мог. Ибо нефикс.
Вообще странные у нас юным Зорхиром сложились отношения. Если прежде он не терпел меня в ответ на мои ревнивые выходки, то теперь мы поменялись ролями, и я чувствовал, буквально вибриссами впитывал исходящую от мальчишки… не скажу, что это именно ненависть, но ревность – наверняка. Как ни смешно это должно было выглядеть со стороны, сейчас он видел во мне соперника. И, пожалуй, это вызывало некоторое мрачное удовлетворение.
Ибо нефикс, да.
К концу очередной ночной соковыжималки я был уставший и злой, но довольный собой. И даже сосредоточенная на тренировке Мурхе иногда посмеивалась над особо удачными из моих подколок в адрес юного наглеца. Мысль, что она может смеяться надо мной самим, и что сам я веду себя, в сущности, как задиристый зеленый мальчишка, я гнал прочь, как нелепицу. Вкупе с пониманием туманности собственных перспектив – об этом думать не хотелось вовсе.
***
Ночевать решили тут же, на мягкой травке Полигона, – чтобы прямо с утра заняться непосредственно прыжками. Натаскав из открытых Дай-Ру подсобок спальников и матрасов, девчонки и мальчишки разошлись направо и налево – по душевым с уборными, а мы с лисой остались сторожить: я – самовар, в котором деловито пыхтел Лисс, она – сон своей малышки. Я тоже с удовольствием принял бы душ, но отчего-то мне казалось, что Мурхе мое присутствие среди обнаженных девчат не одобрит, а к обнаженным парням меня как-то не тянуло.
Дай Руан молчала.
После ухода ректора она растворилась в ребёнке. Глядя на легкие прикосновения, ласкающие, но какие-то больные взгляды, бросаемые бывшим колючим, ядовито сияющим монстром на маленький беспечный смысл жизни, слушая тихие шелестящие вздохи, я ощущал порой, как меня пробирает мороз. И сейчас, в тишине, нарушаемой лишь пыхтением Лисса, я погрузился в воспоминания Дай Руан, хрупкой волшебницы, путь которой даже тернистым не назовешь. Он пролегал через кипящие лавой озера, кишащие монстрами моря, и ступать приходилось по тонким острым лезвиям. И цена ошибки – больше чем смерть. Мои собственные проблемы блекли на фоне жизни существа, ставшего нам другом, казались смешной возней букашек в траве. В той самой, неубиваемой травке Полигона.
Я так задумался, что, увидев в мыслях образ стоящей на крыше девушки с развевающимися светлыми волосами, не сразу понял, кто это. Лишь когда она полетела вниз, когда меня потянуло прочь из мира в открывшуюся дверь, а через миг невероятной мощи толчком пихнуло обратно, ослепляя яростной вспышкой, я понял, что снова вижу падение Глинн. Когда сознание адаптировалось к свету (или он просто потускнел), полыхающее энергией тело лежало в воронке у подножия общаги. И сама воронка едва заметно мерцала, остывая…
–…А вот и мы! – раздался со стороны душевых бодрый голос Ворона. – Эй, ты чего не следишь?! – возмутился он, и я, проморгавшись и с трудом переключаясь с видения на реальность, заметил, что из несчастного самовара хлещет густой белый пар вперемешку с фонтанчиками искр. Лиссу очень понравилось устраивать себе парную внутри этой медной посудины, и его всякий раз нужно было извлекать оттуда едва ли не силой.
«Лисс!» – запоздало позвал я, немного отстраненно пытаясь вспомнить, что же зацепило меня в показанном Дай-Ру видении… но набежавшие из душевой, источающие ароматы свежести и сверкающие голодными глазами троглодиты окончательно сбили меня с мысли. Да и сам я слона бы съел, так что виртуозно сворованные в параллельных реальностях вкусности полностью завладели моим вниманием. Через четверть же часа меня сморил сон.
Безумный день, выжавший из нас всё, что мог, наконец-то закончился. Впереди были жаркие сны, ночные истерики и внеплановые экзаменационные побудки. А утром за завтраком злокозненный Ворон ошарашил меня очередной идеей фикс.
– Есть ещё один вариант поиска, – жуя пирожок, сообщил он. – По этому вашему – Зову чайки. Правда Фильку придется остаться тут.
– Почему это? – возмутилась Мурхе.
– Потому что, пока вы в одном мире, «слышать» будете только себя.
О, точно. Уже проверяли ведь, когда устанавливали насколько Мурхе мне «почти жена». В смысле – будет ли Мурхе искать мои останки, тьфу, моё тело, экономнее, чем дед или мама.
Вчера, помнится, произнеся заветные слова, «зов половинки» Мурхе услышала. Услышал и я…
Это было круто и очень будоражаще, и вполне подтверждало нашу связь судеб, но для поиска тела совсем не подходило. Потому что, находясь в одном мире, мы всегда будем слышать друг друга. Да ещё и изнывать от желания окунуться в тот самый… сон, потому что ощущение от усиления вибрации души вводит в такой… резонанс, что хоть… на стену лезь!
А вот полумёртвое тело за этим резонансом нам не услышать. Ну, никак.
Так что надо разделяться.
Но от идеи оставить меня здесь у меня мгновенно разболелась голова. Одна мысль, что мы с Мурхе окажемся отрезаны друг от друга, что она уйдёт туда, где ей будет грозить опасность, а я останусь тут никчемной букашкой, бесполезной пустышкой…
У меня глаз задергался…
– Нет! – очень резко возразила Лина – мне даже показалось на миг, что и она не желает расставаться. – Я не хочу, чтобы Фил свихнулся, оставшись без… хранителя. К тому же не представляю, как Лисс себя поведёт, оказавшись так далеко от своего хозяина. Слишком опасный эксперимент, и последствия не предскажешь.
«О… точно, это же меня из-за Дара так плющит…» – сообразил я, с трудом глуша отголоски иррационального разочарования.
– М… можно будет на момент зова прятать Филли в абсу, – предложила Ники.
– А вы думаете, что поиск по крови не сработает? – нахмурилась Заноза.
– Должен сработать, но лучше дублировать. К тому же крови действительно маловато. Семьсот сорок миров, и если нам не повезет на первых сотнях…
– Простите…
Тихий голос совсем забытой нами Дай Руан заставил всех обернуться.
– Простите… – повторила та ещё тише, смущенная всеобщим вниманием, но всё-таки задала свой вопрос: – Почему бы вам не пройти через дверь по следу?
– Дверь? Ты имеешь в виду безадресный прыжок?
– Вы называете его так.
Бровь Ворона поползла вверх. Хотя, почему только Ворона? Мы все слегка… удивились, и уже подбирали слова, как бы помягче напомнить лисе, что её работодатель «проходил», и не один раз. Но безрезультатно – в месте распыления моего тела образовалась многодверная аномалия, и попасть оттуда даже просто в какой-то один мир дважды – невозможно.
Но Дай-Ру хватило и моих мыслей.
– Он не там проходил… – уточнила она, не дожидаясь чьих-либо слов.
ГЛАВА 3. Осторожно, странник!
Предположение Дай-Ру было не лишено привлекательности, но проверить можно было лишь ночью, когда Академия погрузится в сон. А ещё лучше бы выждать, пока инспекция уберется восвояси, ибо Волкано непременно сунет свой нос в наши дела.
Чтобы не встретиться с Главой Совета магов и мерзким инспектором в одном лице мы ушли с Полигона и расположились на поляне за лесистым холмом. А то ушлый старикашка явится с проверкой на Полигон – а тут мы непонятно чем занимаемся.
«Вольные слушатели» – Зорхир Мира и Йожик, отказавшиеся идти на учёбу – получили задание соорудить навес от солнца.
– Не хотите быть студентами, будете рабами, – изрёк Влад, и похлопал Зорхира по плечу. Аристократишка страдальчески стиснул зубы.
Собственно, наотрез отказывалась уходить только Мира. Она же проявляла наибольший интерес к теме «мирствования», и у неё же получалось лучше всего. И если Йожу было почти равно важно запечатлеть для истории приключения что Мурхе, что ри-Кройзиса с Волкано, то Зорхир упрямо оставался с нами лишь из-за Миры. Так он сам заявлял, по крайней мере.
Дай Руан отправили к ректору с сообщением и за дальнейшими предложениями и распоряжениями. Юмэ пошла с нами – ей мать наказала страховать нас от опасной магии.
Мы же занялись прыжками по мирам. Я бы сказал «Ура!», но увы всё прошло не так гладко, как хотелось бы.
Прыгали мы, конечно, не самостоятельно. Первый прыжок – он вообще штука тонкая, с кондачка не провернёшь. Он требует особой подготовки, например, всецелой очистки организма, чтобы не опозориться на новом месте, амулетов накопителей – самый первый прыжок выжимает весь резерв, к тому же, если тот мал, жрёт силы жизненные, а кому нужен труп на выходе? Да и на прыжок обратно в голодном мире накопить без амулета почти невозможно.
Так что нас водили «за ручку». А тот самый «первый прыжок» ждал в необозримом будущем.
Попутно Ники рассказывала об особенностях переходов. Например, о том, что стандартная формула прыжка подбирает место необходимой плотности – проще говоря, позволяет не впечататься в скалу или в стену, не попасть на большую глубину в море, где мага может раздавить давлением. Можно сказать, что скиталец при перемещении «всплывает» на поверхность объектов, имеющих большую плотность, если он сам не задает точных трехмерных координат прыжка (чего делать нам искренне не советовали). А вот двухмерные коры – с определением точки на поверхности планеты – задавать можно, и даже желательно.