Броня Сопилка – След Чайки (страница 10)
– И мне нельзя повидать родителей? – жалко уточнила девушка.
– Не стоит. Это, во-первых, не твои родители. А уж их дочь, если она жива, и подавно не ты. Может ничего и не случится, потому что ты в чужом теле. Но лучше не рисковать.
– А что может случиться?
– О, много чего. От тихой взаимоаннигиляции до конца света включительно…
Пугала она или нет, сложно сказать. Как-то же скитальцы ходят по мирам, причём, по своим – тоже. Но проверять пока не хочется. Приблизительно так, как мне не хочется быть съеденным чайками в первом же мире.
Потому мы стояли в море, подальше от города, где жила семья Га-Лины Ковальски, смотрели на солнце и шугали рыбок. Можно ещё поплавать. Хотя лично я – против!
Искупаться я ей всё-таки не дал.
Ну, не то чтобы не дал, просто поставил перед фактом, что, если она залезет в воду выше плеч, то мне придется карабкаться на её голову, и тогда кровавой кляксой на её совесть ляжет моя потенциальная кончина в клювах алчных чаек.
«И можешь не сомневаться, купанию я предпочту её – кончину!» – патетично заявил я, а проплывающие рядом не первой свежести пакеты и радужное пятно молчаливо меня поддержали.
Мурхе ещё немного побродила по мелководью, даже сквозь обувь порезала ногу о какую-то ржавую железку, окончательно убедив меня, что кроме красоты у моря нет никаких положительных сторон.
«Давай на берег, лечить будем!» – скомандовал я.
– Да не страшно, скоро затянется, – попыталась отговориться девчонка, но кровавый шлейф позади показал, что ранка куда серьезнее, чем кажется.
Для обеззараживания и остановки крови я использовал слабенькое заклинание прижигания, и сам ощутил все прелести голодного мира. От простейшего выброса силы закружилась голова.
М-да. Жуткое место. Как она могла в таком жить?
С верха обрыва донесся скрип гравия, и мы обернулись, ожидая увидеть наших «лесных разведчиков», я даже подумал: «что-то быстро они». И слегка опешили под взглядом мужика в коричнево-зелёной пятнистой одежде.
– Кто такая? Откуда взялась?! – удивился мужик, поправляя ремень на брюках, нечаянно выдавая цель своего визита.
Похоже, инумбрата слетела – может, её смыло море, может – голодный мир слопал.
Мужик быстрым шагом направился к лестнице, снимая с плеча и перехватывая двумя руками блеснувшую на солнце фигурную палку. Не палку – оружие! В момент, когда он скрылся за уступом, Глинн накинула капюшон и, прошептав инумбрату, широким скачком переместилась вправо. Пошатнувшись, присела – почти упала – за булыжник.
«Гшивровы любовнички!» – помянул я недоброй мыслью скитальцев и, так как чайки испуганно разлетелись, соскочил с укромного плеча Мурхе и протиснулся в щель между камней, откуда открывался нормальный обзор на обрыв и замершего наверху мужика, не спешившего спускаться по старой лестнице.
– К-куда делась?! – удивился-возмутился он, и не подумав забыть о неожиданной находке. Да, уж, с магией тут беда – Мурхе вон без сил валяется, а мужик только и того, что не может её рассмотреть. – А, ну, покажись! Стрелять буду!
«Ха. Ищи дурных!»
Раздался грохот, почище раската грома. Стреляет?
– Ну?!! – наверху что-то запищало, мужик дернулся и поднес руку к лицу, бормоча тихо, но утренняя акустика отчетливо доносила каждый звук: – Шпиона засек! Никак нет! Маскируется! Подмогу бы. Со сканером. Жду!
На обрыве появилась вторая фигура.
Коснувшись плеча мужика и заставив его нервно обернуться, Ворон выдохнул ему в лицо серую муть. Оружие пыхнуло огнём и снова грохнуло, благо куда-то в сторону. Стражник, а это явно был стражник, мягко осел наземь, и замычал что-то невразумительное. Ворон вихрем слетел вниз, взволнованно оглядываясь по сторонам. Я выскочил из своего убежища ему навстречу. Глинн он не видел в упор, пришлось попрыгать на её спине. Отсутствие реакции со стороны девушки очень напрягало.
Появилась Ники, я и не заметил, как она спустилась, не до неё было.
– Бери её на руки! – отрывисто скомандовала она. – Фил, сюда!
Они зажали Мурхе между своими телами, и подпрыгнули. Ворон создал абсу, отсекшую и свет солнца, и приближающиеся звуки шагов наверху, а Ники активировала прыжок в иную явь.
Хорошо бы домой.
Но, держи карман шире.
Когда сфера щита растаяла, мы выпали на уже знакомую полянку, окруженную лесом. Солнце ещё пряталось за деревьями.
«Не вышло?» – отрешённо поинтересовался я. Ответить мне было некому.
Скитальцы, не проявляя признаков беспокойства о неудаче перемещения, хлопотали над моей занозой, так и не пришедшей в себя. Ники порой бросала на мужа пылающие гневом взгляды, а он, как ни странно, выглядел виноватым.
Уложив девчонку на траву и сложив руки её на груди над точкой солнечного сплетения, подсунув под них амулет-накопитель, Ники положила свои ладони сверху и прижала поплотнее. В воздухе раскрылись знакомые крылья, но на сей раз совсем прозрачные. Рухнув вниз, они окутали занозу белесым коконом. Под пальцами девушки проявилось бледное свечение. Скиталица аккуратно вытащила свои ладони из кокона, и привстала, пошатнувшись. Влад поддержал её за локоть и вручил ещё один амулет. Она со вздохом приняла его и, прижав к груди, активировала, быстро втягивая в себя силу.
Я сидел на камушке рядом с Мурхе и боялся думать.
Через минуту девушка слабо трепыхнулась в коконе из чужих крыльев, а свечение под ними начало тускнеть, затем она судорожно вдохнула и закашлялась.
– Лео нас убьёт, – сказала Ники, хотя в голосе сквозило такое облегчение, словно с неё сняли гору. – И будет совершенно прав.
– Пусть с меня начинает, и пока он меня будет рвать на части, ты сбежишь, – хмыкнул Влад.
– А тебе только хаханьки, – не поддержала шутку скиталица. – Это была твоя идиотская затея с резонансом! Оставить их одних в незнакомом мире. Боги! Чем я думала?..
– Напомнить?
– Убью! – прорычала Ники, снова переключаясь с самобичевания на здоровую злость на мужа.
– Спокойствие! Только спокойствие, – он выставил ладони вперёд, останавливая яростный порыв, но делая пару шагов назад. – Всё же в порядке, ошибки учтены. Девочка жива, хомяк тоже с нами. На пляж, а тем более в лес больше не пойдем.
«Девочка жива?..»
«Что? Она что?.. Они что… считали, что…»
И тут меня накрыло запоздалым осознанием пронесшейся мимо беды. Какое жуткое место! Как здесь вообще могут жить люди? Одно заклинание – и Мурхе, та самая Мурхе, которой боялись все студенты Академии, и преподы за компанию, которая чуть не разнесла пол-общежития выбросом собственных сил, – чуть не погибла от иссушения?
Всего лишь одно простейшее заклинание!..
– Всё хорошо, – донесся приглушенный коконом голос занозы.
Я подскочил, как ужаленный, и ринулся к ней. Крылья, не позволившие выпущенной амулетом энергии уйти в мир, рассыпались туманом, втянувшимся в руки Ники, и я беспрепятственно вскочил на грудь занозы, упираясь лапами в подбородок, заглянул в золотистые глаза. Мурхе скосила их на меня и ухмыльнулась. Дернулась в безуспешной попытке подняться.
– Поможете? – попросила она опустившегося на корточки Влада. Тот приподнял её за плечи, а Ники сняла свой плащ, свернула в клубок и подложила под спину и голову девушки.
– Ты чем так себя? – спросил Ворон, устроившись рядом и притянув к себе под бок жену.
«Интересно, они успели?» – мелькнула неуместная мысль.
– Инумбратой… – правильно поняла вопрос Мурхе. – Не получалось отвлечь военного, он не хотел забывать обо мне, – и я перестаралась.
– А… ну да. Ты же у нас мастер внушения, – скиталец явно припомнил случай, когда Мурхе морозила людей в таверне при первом нашем с ним знакомстве. – С ментальным внушением в бездушных мирах сложно. Здесь любая магия требует больше сил, но летать и то проще, чем влезть в чужую голову. Хотя… он сначала заметил тебя?
– Угу.
– А потом ты попыталась внушить ему, что тебя нет?
– Угу.
– Ну, даешь. Когда человек напрямую сопротивляется воздействию, особенно военный, зацикленный на ловле шпионов, – разряди в него хоть десяток накопителей в довесок к резерву – ничего не выйдет. А вот, если бы ты успела активировать инвиз до того, как он тебя заметил, ну, и не прыгала бы перед его лицом при этом, – он бы ушел восвояси, пополнив море водицей.
– Но он же меня потерял из виду… – неуверенно возразила девушка.
– Ну, маскировка сработала, как надо, я сам тебя не нашел бы, если бы не Филёк.
Я мученически закатил глаза.
Мурхе рассмеялась. Она быстро приходила в себя, и это грело душу.
– Филёк – это жестоко, – утирая слезу, пробормотала моя заноза. А потом взяла и рассказала скитальцам историю о «Фишке», причем в подробностях, вместе со своими домыслами-выводами о причинах такой острой реакции на безобидную кличку, не забыла помянуть девочку Катрин, выбросившую меня за немилоту, и мою якобы «детскую травму» из-за этого.
«Лучше бы ты валялась без сил! Пришла в себя на мою голову!»
Но паршивка моим мнением пренебрегла.