Бронислава Вонсович – Я ненавижу магические академии (страница 7)

Я положила свою ношу на кровать и решила, что на сегодня работы хватит. Может, Серен вечером подойдет и поможет или еще кто-нибудь найдется. Для уборки явно нужен кто-то с белой мантией – с факультета Воздуха. Где бы его только найти? И тут меня осенило: в столовой! Наверняка все студенческие дороги ведут туда. А дрожу я не только от непосильного труда, но и от голода: два дня не есть – это же и умереть можно. Я деловито захлопнула дверь и торопливо побежала в примеченное по дороге питательное заведение – совмещать полезное с приятным, которые перепутались друг с другом в столь тесный клубок, что разобрать, что для меня сейчас было полезным, а что – приятным, я никак не могла.

Глава 3

В столовой оказалось пустынно, лишь одна девица в такой же мантии, как у меня, лениво ковырялась в тарелке. В сравнении с Ильмой она явно выигрывала: хоть волосы у нее тоже черные, но ухоженные и блестящие, губы пухленькие и увлажненные, на щеках румянец явно искусственного происхождения, глаза аккуратно подведены. Вот ее обозвать лучшей ученицей курса точно никто бы не посмел. У меня даже некоторая гордость за факультет появилась. Нужно познакомиться с ней поближе, наверняка найдем много общих тем…

Но сейчас меня беспокоили более насущные проблемы. В столовой пахло так, что рот невольно наполнился слюной, а Фиффи занервничал, перебирая листочками и пытаясь указать нужное направление. Но раздачу еды я бы сейчас нашла и с закрытыми глазами. Жалко только, что бесплатно можно взять лишь одну порцию, зато есть выбор из нескольких вариантов.

– Какой у тебя спутник миленький, – с восхищением сказала раздатчица, – а то сюда больше с гадостью какой норовят зайти, особенно эти черномантийники.

Фиффи довольно зашелестел и ласково погладил верхними веточками такую добрую фьордину, нижними же накрыл лоток с мясной подливкой. Да, думаю, по сравнению со спутниками некромантов, а именно они традиционно носят черные мантии, мой – сама вежливость и красота. Зубы-то он показывает не всем. Я вежливо улыбнулась раздатчице, но взгляд мой то и дело опускался к НЕЙ – к ЕДЕ, и эта добрая женщина сразу поняла чужую нужду и с участливыми словами наполнила тарелки. Салат со свежими овощами, грибной суп-пюре, картофельные ломтики с котлетой и компот так и просились в рот. Правда, вместо плебейской котлеты я бы предпочла мясную подливку, но после того, как в ней побывал Фиффи, ловить там уже наверняка нечего: все его нижние листья цепко сомкнулись, храня и переваривая посланную небесами пищу.

– Доброго дня! – Я поставила свой поднос поближе к одинокой софакультнице и счастливо улыбнулась.

– Как он может быть добрым, если ты ешь трупы? – мрачно ответила она.

Я чуть не подавилась супом, ложку которого уже успела положить в рот. Суп плюхнулся в желудок, но тут же запросился обратно, а я с огромным подозрением начала изучать еду на подносе, но ничего, хотя бы отдаленно напоминающего труп, так и не нашла.

– Это ты сейчас о чем? – спросила я на всякий случай.

– О невинноубиенных тварях, мясо которых вы все здесь едите. – Она ткнула вилкой, на которой застрял салатный лист, в мою котлету.

– Мы их хотя бы мертвыми едим, – возразила я. – А ты свою еду заживо мучаешь.

– Что? – округлила она изумленно глаза.

– Когда последний раз я ждала приема косметолога, – жевать и говорить, конечно, неприлично, но не в моем положении пренебрегать новыми знакомствами, – статью прочитала в одном из журнальчиков, что на столике валялись. Там пишут, что растения все чувствуют и, когда ты терзаешь лист вилкой, ему очень больно, а срывая его со стебля, заставляешь медленно умирать. Вот.

Суп оказался весьма неплохим, желудок удовлетворенно рыкнул и приступил к работе, а я придвинула к себе тарелку с котлетой.

– Какой ужас! – Моя новая знакомая с отчаянием смотрела на вилку, не зная, как же поступить с мучающимся растением. – И что же теперь делать?

Фиффи прошелестел что-то неодобрительное, но не слишком громко, вел он себя на удивление спокойно, того и гляди впадет в сон.

– Не переживать из-за ерунды, – пожала я плечами. – Кстати, в этой котлете и мяса-то как такового нет.

Да, Фиффи знал, что выбрать. Цветочек приник ко мне всеми веточками и уже слабо реагировал на окружающий мир.

– Думаешь? – Девушка с сомнением посмотрела в мою тарелку, но решила дальше тему не развивать. – А почему я тебя раньше не видела?

– Меня только сегодня приняли, – гордо заявила я. – Лисандра Берлисенсис. Можно просто Лисси.

– Из тех самых Берлисенсисов? – со священным трепетом в голосе спросила она. – Которых за заговор против короны недавно арестовали?

Да, наша семья входит в десятку богатейших, нас все знают. Я уже успела гордо подбочениться на первой половине фразы, но вторая выбила из меня спесь тут же, и я просто молча кивнула. Теперь-то у нас ничего не осталось. Да и семьи как таковой нет…

– Элена Чиллаг, – представилась фьорда.

– О-о, – заинтересованно протянула я. – Ювелирный дом «Чиллаг, Чиллаг и Торрибо»?

– Ну да. – Она встряхнула головой, и бриллиантики, ранее мной не замеченные, заиграли в ее ушах всевозможными оттенками. – Кстати, папа считает, что с арестом твоей семьи не все так просто.

– Я не хочу об этом говорить, – предупредительно улыбнулась я.

Ни говорить, ни думать. Потому что, если я начинала думать на эту тему, в голову лезли самые печальные мысли, а задерживаться на них нельзя. Мне и так было плохо и одиноко. Я выбросила из головы все вредные мысли, а то слезы уже подступили к глазам и норовили пролиться бурным потоком. Но позволить себе проявить такую слабость в общественном месте? Перед совершенно посторонней фьордой? Мы, Берлисенсисы, никогда не рыдаем на публике, нам воспитание не позволяет. Я опять нацепила самую сладкую улыбку, которая у меня получалась.

Торговцы, пусть даже и такие богатые, как Чиллаг, совсем не ровня нам, урожденным аристократам, и в обычной жизни мы вряд ли когда-нибудь встретились бы, и Элена это прекрасно понимала, вцепившись в меня с жадным любопытством, выспрашивала мельчайшие подробности моей жизни. Я тоже даром времени не теряла – заручилась ее обещанием отдать набор косметики, подаренный старшим братом. Братья вообще не разбираются в оттенках, которые подходят сестрам, им лишь бы наборчик казался дорогим и красивым, а для блондинки, брюнетки или рыжей – так какая, в сущности, разница? Старший брат на факультете воздуха тоже говорил в пользу моей новой подруги. Был он пока не женат, как я ненавязчиво выяснила, а деньги в семье Чиллаг точно есть. Учились они наверняка платно, иначе кто бы их сюда взял, с таким низким уровнем дара? Правда, брата я пока не видела, но что-то мне подсказывало, что с ним тоже все обстоит так же. Наши торговцы стремятся дать детям образование в престижных заведениях, чтобы потом небрежно упоминать в разговоре, что сын учился с таким-то отпрыском известной фамилии.

– А почему в столовой так пустынно? – лениво спросила я, допивая компот.

Мне было сейчас так хорошо, что даже мысли о собственной грязной комнате не портили настроения. Первый раз за несколько дней не надо было думать, где взять хоть немного еды.

– Эти трупоеды, – начала Элена, посмотрела на меня, сбилась и продолжила: – Эти мясоеды празднуют получение первой стипендии. В гномской шашлычной, представляешь?

В голосе ее опять зазвучали трагические нотки. Невинно замученный и подвергнувшийся пыткам салатный лист был уже забыт.

– Стипендия? – встрепенулась я. – Ее сегодня дают?

– Ну да, – подтвердила она.

Это же праздник какой-то! Деньги – это то, что мне нужно просто очень срочно! Боги явно услышали мои молитвы. Правда, я только собиралась сходить в храм, но, видно, они оценили уже само намерение.

– Где?

– Где обычно, – невозмутимо ответила Элена, посмотрела на мое обиженное лицо и поправилась: – В нашем корпусе на втором этаже.

– Спасибо, – сказала я, торопливо вставая из-за стола. – Скоро увидимся.

Фиффи после обеда ужасно потяжелел, и я решила сначала отнести его в свою новую комнату, пусть спокойно переваривает добытое, а то если он покусится в кассе на святую целостность кассира, то стипендии мне не видать. Когда я его перекладывала на лежанку, он лишь сонно прошелестел что-то и замер, в полном блаженстве распластавшись на собранной пыли. Я погладила его по веточкам и заторопилась на выход. Мало ли, кассир посчитает, что больше никому стипендия не нужна, и уйдет, а я останусь без денег на неопределенное время. Вдруг касса только раз в месяц открыта?

Мантия неприятно путалась в ногах, когда я поднималась на второй этаж в корпусе магии Земли. На редкость отвратная тряпка, я просто удивлена, что студенты до сих пор не возмутились по этому поводу: мало того, что все носят одежду одного фасона, так он еще никогда не меняется. Это же ужас какой-то! Кассирша скучала в полном одиночестве, что порадовало, очереди за своими деньгами я бы сегодня не выдержала. Счастливо улыбаясь, я протянула ей свой жетон:

– Доброго вам дня, фьордина. Это у вас стипендию выдают?

– И вам доброго дня, – жизнерадостно ответила она мне, проводя моим жетоном по какому-то устройству. – Выдают у нас, но на вас ничего нет.

– Как это нет? – растерялась я. – Не может такого быть. Проверьте еще раз.