Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 69)
Итак, типы плетений и их применение… Это оказалось настолько увлекательным чтением, что я чуть не забыла про домашнее задание. А ведь сейчас главное – не привлекать к себе лишнего внимания ни Рысьиной, ни Владимира Викентьевича, что, несомненно, случится, если я не буду готовиться к урокам. Впрочем, отложить учебник по магии следовало еще по одной причине: уже прочитанное надо было осмыслить, уложить в голове по полочкам, чтобы не получилось так, что я беспорядочно сваливаю туда информацию в огромные кучи, из которых весьма сложно будет извлечь нужное.
Шитовское плетение за вечер я использовала не раз и не два и спать ложилась с гудящей головой, в которую при всем желании больше ничего бы не поместилось.
Утром я встала совершенно разбитая. Владимир Викентьевич, который спустился к завтраку одновременно со мной, укоризненно поцокал, подошел и положил на мою голову руки, с которых словно потекла холодная родниковая вода, смывшая боль и усталость. Теперь я была полностью готова к новому дню, о чем с благодарностью сообщила Владимиру Викентьевичу. Он от моей признательности отмахнулся, как от чего-то не заслуживающего внимания, и предложил наконец садиться за стол. Возражать я не стала, тем более что есть хотелось просто зверски.
– Елизавета Дмитриевна, вам противопоказаны такие нагрузки, – вредным голосом сказал целитель. – Ничего страшного бы не случилось, если бы вчера вы легли спать пораньше и не сделали домашнего задания. Здоровье, знаете ли, для вас важней.
– Для меня или для Фаины Алексеевны? – не удержалась я. – Для ее запланированного разведения?
– Планы Фаины Алексеевны – это ее планы, – довольно сухо ответил Владимир Викентьевич.
– Неужели? То есть кандидаты подбирались без учета вашего мнения? – ехидно уточнила я.
Вчера Рысьину удалось убедить, что фотографии я изучу сама и что к ним неплохо было бы досье на каждого, чтобы не выбирать только по внешности. Она была несколько удивлена моей предусмотрительностью, но пообещала снабдить сведениями. В этом вопросе я больше полагалась не на нее, а на Юрия, как на лицо, заинтересованное в устранении конкурентов: что будет приглажено и смягчено у Рысьиной, у Юрия будет показано если не с самой неприглядной стороны, то хотя бы беспристрастно, если он сторонник мужской оборотнической солидарности. С другой стороны, и по недомолвкам можно много чего додумать, если захотеть. Главное, чтобы фантазии на чем-то базировались, чтобы при беглой проверке Рысьиной они казались похожими на правду.
– В вопросах устройства браков внутри клана Фаина Алексеевна полагается исключительно на собственное мнение, – немного уязвленно ответил целитель. – Со мной могут проконсультироваться, только чтобы исключить серьезные пороки кандидата. Но, скажу вам по секрету, Елизавета Дмитриевна, таковые среди приглашенных на бал вряд ли обнаружатся. Подсовывать вам абы кого Фаина Алексеевна не будет.
– Может ли она выдать меня замуж насильно? – уточнила я очень тревожащий меня вопрос.
– Как глава клана, она может распорядиться судьбой его несовершеннолетнего члена, – подтвердил мои опасения Владимир Викентьевич.
– А если я соглашусь на удочерение вами?
Он вздохнул.
– Елизавета Дмитриевна, если вы заметили, я больше не поднимаю этот вопрос. Потому что теперь для этого требуется согласие клана, а Фаина Алексеевна его не даст. Нет, выйти вы не можете, – ответил он на невысказанный вопрос, – пока не наступит совершеннолетие.
– А это?..
– Двадцать один год. Считается, что до этого возраста индивидуум не несет в полной мере ответственности за свои поступки.
– А если я захочу учиться дальше?
Владимир Викентьевич помолчал, делая вид, что увлечен едой, но, поскольку я продолжала на него смотреть в ожидании ответа, все же неохотно пояснил:
– Фаина Алексеевна вас не отпустит. Вы слишком важны для клана.
Только мне кажется, что важность она воспринимает лишь как способ получения артефакта и привлечение новой крови в клан. Поскольку, как выяснилось, в старой намечается серьезная зависимость от запрещенных веществ, я бы ее поняла и, возможно, даже посочувствовала, если бы это не шло вразрез с моими желаниями.
– Константин Филиппович предлагал учиться на военного целителя. Неужели и в армию я не могу пойти без разрешения?
– Помилуйте, Елизавета Дмитриевна, – раздраженно ответил Владимир Викентьевич, – да вас из города не выпустят. А если бы и выпустили, то на что вы собираетесь жить во время учебы?
– Он говорил о возможности целевой стипендии.
– Отрабатывать целевую стипендию придется не один год. Вешать на себя такое ярмо неосмотрительно.
– Вешать на себя ярмо в виде выбранного Фаиной Алексеевной мужа куда неосмотрительней, – заметила я. – Да еще столь скоропалительно. Так как, могу я пойти в армию без разрешения главы клана?
– Можете, – неохотно подтвердил Владимир Викентьевич, но не успела я воодушевиться, как он добавил: – При наличии документа о среднем образовании. А Фаина Алексеевна намерена решить вопрос с вами раньше. Она не собирается выпускать вас из виду. Мне еле удалось уговорить оставить вас здесь, и то под предлогом целительского присмотра, необходимого при нестабильности магии. Но Фаина Алексеевна в любой момент может решить, что присмотр вам более не нужен, а излишняя свобода вредна.
Нет, я, конечно, помню, что даже если тебя проглотили, то все равно остается два выхода. Только почему непременно все нужно делать через задницу? Похоже, пора срочно пересматривать планы. Интересно, доложит ли об этом разговоре Владимир Викентьевич? Насколько он лоялен своей нанимательнице?
– Но пока вы тут живете, – неожиданно сказал Владимир Викентьевич, – имейте в виду, что в верхнем ящике моего письменного стола лежат деньги, которые вы можете использовать на собственное усмотрение. Ящик закрывается простым плетением, которое вам не составит труда снять.
– Спасибо, – чуть настороженно ответила я, – но у меня нет пока нужды в деньгах.
Предложение Владимира Викентьевича звучало заманчиво, но казалось ловушкой. Возможно, он предлагал от чистого сердца, но также возможно, что это всего лишь попытка найти еще один рычаг давления на меня. Обвинят в воровстве – и доказывай потом, что взяла с разрешения.
– Я не предлагаю брать прямо сейчас, а вот если возникнет необходимость… – Владимир Викентьевич вытащил часы-луковицу из кармана, взглянул и нахмурился. – Заговорились мы с вами, Елизавета Дмитриевна, этак мы и опоздать можем. Впрочем, я еще успеваю вас подвезти.
С предложением я согласилась, хотя и опасалась, что по дороге опять зайдет разговор о вещах, к которым непонятно как относиться. Но Владимир Викентьевич молчал, сидел нахохлившись, словно ему было холодно, и думал о чем-то своем. Очнулся он, только когда я с ним попрощалась, тогда он улыбнулся и пожелал хорошего дня.
Весь первый урок я пыталась найти выход из западни, в которую меня загоняли. Если бы удалось отделаться от артефакта, было бы куда проще. По здравом размышлении я пришла к выводу, что все-таки лучше всего его вернуть Львовым, но только так, чтобы те не узнали, откуда он вдруг опять возник в их сокровищнице. И как удачно, что Николай сейчас в дворцовой охране. Нет, я помню, как он возмутился, когда решил, что мы с Оленькой собираемся грабить банк. Но сейчас-то речь не о грабеже, напротив – я собираюсь вернуть владельцам утраченное, после чего резко стану неинтересна всем охотникам за артефактом. Уж для Волкова я точно потеряю половину привлекательности. Правда, артефакта у меня нет и неизвестно, появится ли. И вообще, пора выяснить, как он все-таки выглядит, может, я его уже несколько раз держала в руках и не знала, что это он.
– А сейчас фройляйн Рысьина нам скажет, где была допущена ошибка, – ворвался в мои размышления голос Грызельды.
И сказано это было настолько противным тоном, что не оставалось сомнений: она прекрасно видит, что я думаю не об уроке, и ждет малейшей оплошности, чтобы на это указать в дневнике и в журнале. Повезло, что ошибку надо было найти в написанном на доске, иначе пришлось бы что-нибудь жалко мямлить в свое оправдание. А так я радостно исправила «mit
А вот на перемене я могла думать и говорить о том, о чем считала нужным.
– Оля, какие самые известные ограбления были в нашей стране? – спросила я почти прямо.
– Ты все-таки решилась? – воодушевленно зашептала Оленька, явно вспомнив свою идею про совместное ограбление банка. Она завертела головой по сторонам – наверное, опасалась, что кто-то услышит и ограбит раньше нас. – Правильно, нужно сначала изучить чужой опыт. Выяснить выигрышные стратегии и на их основе разработать свою, беспроигрышную.
– Я ни на что не решилась, – прошипела я в ответ. – Просто стало интересно, насколько легко ограбить клановое хранилище Рысьиных.
Зашла я издалека, но понадеялась, что наводящими вопросами выведу подругу на царское хранилище с важными для страны артефактами.
– Вообще невозможно, – безапелляционно заявила подруга. – Я не знаю ни единого случая, когда что-то воровали из клановых хранилищ. А ты хочешь оттуда что-то взять? Папино наследство?