Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 71)

– Помилуйте, Елизавета Дмитриевна, когда я такое предлагал? Это вам решать, говорить или нет. Я же только предполагаю, чем закончится разбирательство, буде княгиня его инициирует. – Он выдвинул ящик стола, грустно в него посмотрел и вновь задвинул. Наверное, там стояло средство от дурного настроения и только я мешала Шитову предаться утешениям. – Но она не инициирует, а если вы промолчите, то и охрану от клана не даст.

Охрана от клана – это серьезный довод в пользу того, чтобы промолчать. В конце концов, не бесконечный же отпуск у Волкова? Должен же он наконец отбыть по месту службы, и без того уже подзадержался в Ильинске.

Шитов все же не выдержал, вытащил фляжку, сделал глоток и блаженно прижмурился.

– Укрепляющее зелье, – пояснил он, хотя я даже не спрашивала. – Так что, говорите, Волков от вас хотел?

– Я не говорила, – насторожилась я. – Признаться, Константин Филиппович, я сама никак не могу взять в толк, что ему нужно.

– Рысьина ему от ворот поворот дала, слышал, – кивнул своим мыслям Шитов, страдальчески посмотрел на фляжку и все-таки опустил ее в ящик. – Неужто серьезно решил остепениться?

– А что, Волков обычно не слишком серьезен в отношениях?

Интерес был не праздный. Вдруг удастся найти компромат на Волкова? Это помогло бы нам быстрее прийти к взаимопониманию. Разумеется, в том виде, который подходил для меня.

– Волков-то? Хо-хо, – оживился Шитов, но тут же вспомнил, с кем говорит, и продолжил не столь радостно: – Впрочем, Елизавета Дмитриевна, сплетни я вам пересказывать не стану, скажу одно: держитесь от него подальше. Это мой вам совет. Он вам помог?

Это была совсем не та помощь, на которую я рассчитывала, придя сюда. Информацию для размышления Шитов дал, конечно, но ее было слишком мало. Так, на один укус, и тот – котеночий.

– Вы мне поможете, если расскажете, как поступить учиться в обход клана.

– О как, – хмыкнул Шитов. – Не хочет Рысьина терять над вами контроль? Не хочет, – повторил он уже утвердительно, не дождавшись моего ответа. – А ведь направление я вам могу и сам выписать. Где-то у меня были бланки.

Он начал активно выдвигать ящики, но первой ему опять попалась фляжка. С укрепляющей настойкой, разумеется. А то, что запах коньяка усилился, – это были лишь обонятельные галлюцинации. Но бланк тоже нашелся. Пожелтевший, немного мятый и с надорванным краем.

– Как вас записывать? – деловито спросил Шитов. – Рысьиной? Или по старой фамилии?

– А можно? – удивилась я. – Ведь у меня же есть второй облик?

– Так называемая звериная фамилия – честь, а не обязанность, – чуть снисходительно пояснил Шитов. – Наоборот было бы нельзя. То есть если бы вы взяли такую фамилию, не будучи оборотнем, отделались бы в лучшем случае штрафом. Так как?

Я сразу вспомнила, что у меня есть какие-то документы именно на фамилию Седых. И все же…

– Не будет ли это подозрительно?

– Что? – не понял Шитов.

– То, что я отказываюсь от звериной фамилии.

– Обычное дело, когда хотят учиться инкогнито, – пояснил он. – Более того, большинство тех, с кем вы будете обучаться, даже не заподозрят, что вы оборотень.

Это я уже знала из учебников Юрия. Аурное зрение было одним из самых сложных разделов и мало кому доступных. Зато по ауре можно было рассказать о ее владельце почти все. Но зрение при этом надо было настраивать определенным образом, о чем в учебнике говорилось довольно невнятно. У меня было подозрение, что тогда, когда я видела красное свечение Волкова, я видела именно его ауру. Но пока это были всего лишь ничем не подтвержденные подозрения, тем более что после того случая я никого более светящимся не видела. Да и Волков как-то тоже обходился без дополнительной подсветки, во всяком случае – в моем присутствии. А зря, было бы чрезвычайно удобно, особенно в темноте. А если ему еще и сирену пристроить, было бы вообще прекрасно…

– Так как, Елизавета Дмитриевна? Кого указывать: Рысьину или Седых?

Шитов, уже нацеливший перо на бумагу, вопросительно на меня посмотрел.

– Седых, – решила я.

Целитель подтверждающе кивнул и начал вписывать мою фамилию в бланк, тщательно вырисовывая каждую буковку. Надеюсь, почерк у него разборчивый и там, где придется предъявлять эту справку, поймут, что в ней написано. Наконец Шитов закончил писать, приложил палец, усиленный сложным незнакомым плетением, которое вылилось в подобие печати, полюбовался на дело рук своих и протянул мне.

– Держите, – гордо сказал он. – С этим документом можете сразу идти на факультет целительства Императорского университета магии.

– Константин Филиппович, где находится этот университет?

– В Царсколевске, разумеется. Такие заведения всегда должны быть под наблюдением короны, сами понимаете.

– И для поступления будет достаточно направления?

– Направления и свидетельства о гимназическом образовании. Но имейте в виду, что отрабатывать придется здесь. Или, если руководство посчитает это нецелесообразным, в любом другом месте, вне зависимости от вашего желания.

Меня это уже не пугало. В конце концов, после отработки я смогу распоряжаться собой, а вот если не удастся вырваться из-под рысьинской опеки, вполне может получиться так, что распоряжаться моей жизнью станут другие.

– Константин Филиппович, а если у меня не будет возможности окончить гимназию? Что мне делать в таком случае?

– Хм. Даже так? – Он ненадолго задумался. – Если у вас не будет документа, но будут знания, можно сдать экзамен при поступлении. Так-то вас взяли бы без экзаменов.

Он с сомнением на меня посмотрел.

– Знания будут, – уверила я. – Точнее, они уже есть. Но может не быть возможности получить свидетельство и вообще дотянуть до экзаменов.

– Даже так? – Он опять хмыкнул. – Хорошо же вас Рысьина придавила. Может быть, Елизавета Дмитриевна, вам нужна помощь, чтобы покинуть Ильинск? У армии есть свои пути доставок.

Он сложил ладони и сделал ими странное движение, более всего похожее на движение лодки, попавшей в шторм. Если это был намек на то, какими путями меня отсюда могут вывезти, то соглашаться на способ Шитова нужно в последнюю очередь. Впрочем, он и без того мне уже помог: его направление давало шанс выбраться из лап Рысьиной.

– Спасибо за предложение, я подумаю.

– Думайте, – согласно кивнул он. – Только не слишком долго, а то как бы поздно не стало. У вас остались еще вопросы?

– Да, аурное зрение…

– У вас слишком низкий уровень, – отрезал он. – Научить не смогу.

– Но, может, хотя бы попробуете?

– Помилуйте, Елизавета Дмитриевна, если сравнивать с математикой, вы только-только научились складывать двузначные числа, а хотите, чтобы я вас обучил решать тригонометрические уравнения. – Он гулко хлопнул ладонью по столу и гаркнул: – Анна!

Горничная влетела в кабинет, словно стояла за дверью. Возможно, так оно и было: чем ближе стоишь, тем удобнее подслушивать. Вон как глаза бегают.

– Чего изволите?

– Извозчика найди. – Он приподнялся, да тут же тяжело шлепнулся назад в кресло, вытащил пару монет и протянул горничной. – Да сопроводи Елизавету Дмитриевну до дома Звягинцева. Только деньги отдай, когда доедете, поняла?

– Константин Филиппович, не надо извозчика, – всполошилась я. – Я так дойду.

– Барышня, я еще из ума не выжил, – укорил меня Шитов, – и прекрасно помню, что вас где-то на улице ждет Волков. Случись что с вами, я же сам себе не прощу. Нет уж, сам я вас проводить не могу, но распорядиться, чтобы вас отвезли, – вполне.

Он сурово на меня посмотрел, и я не стала спорить. Я помнила, что у Шитова была машина, но у дома ее не видела, и, наверное, для военного целителя действительно проще было отправить меня на чужих санях, а не искать своего шофера. Так что я от души поблагодарила и попрощалась.

Шитов мой уход воспринял с явным облегчением. Не успела я захлопнуть за собой дверь, как сразу услышала звук выдвигающегося ящика и громкое бульканье. В этот раз целитель одним глотком не ограничился.

– Ох, как Константин Филиппович начнет за воротник закладывать, – расстроенно сказала горничная, уловив мой взгляд, – не успокаивается, пока в доме все не выпьет. А ведь не все то, что на спирту, можно внутрь заливать. Вы бы, барышня, пока к нему не ходили. Это вам сегодня еще повезло.

– И часто он?..

– Я у него два года работаю. За это время четвертый раз всего. – Она гордо повела плечами. – Не очень часто, конечно, но он чем больше пьет, тем становится дурнее. И совсем не помнит, что делал, когда проспится. В драку не лезет, и то хорошо. Но чудит-с. В прошлый раз почти все окна менять пришлось.

Извозчика удалось найти сразу, и вскоре я уже была у дома Владимира Викентьевича. Анна болтала всю дорогу, выкладывая подробности жизни нанимателя. Оказалось, визитеры к нему ходили часто, преимущественно военные. Похоже, приторговывал Константин Филиппович из-под полы и своими уменьями, и зельями, которые, по словам горничной, втайне делал на собственной кухне при полном неодобрении кухарки, которая постоянно опасалась, что наниматель перепутает и добавит что-то не то в готовящуюся еду. С Шитова и его визитеров горничная перешла к обсуждению кухарки и шофера, а также их родственников и знакомых. Сведения выдавались со скоростью пулемета, и, похоже, мозги в этом процессе не участвовали. Ни мои, ни Аннины. К концу поездки в голове звенело от избытка фактов, совершенно меня не касающихся. Наверное, она владела каким-то тайным оружием дезактивации противника и вовсю на мне его проверяла. Военным целителям – прислуга со сверхумениями!