Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 59)

Я почувствовала, что действительно очень устала. И кроме того, я же не досмотрела сон. Вдруг показ пойдет с прерванного места? Нужно же узнать, оказалось ли в заначке у Хомякова ведро или нет? Вполне же могло лежать где-нибудь рядом с морковкой, или вообще морковка лежала именно в нем.

Уснула я почти сразу, как очутилась в кровати. Вот только божества, ответственные за сновидения, не показали окончания прерванного сна. Мне вообще ничего не показали, зажали самый завалящий сон. Возможно, потому, что перед сном я мстительно потопталась на принесенном Юрием коврике, а местные боги мстительность не одобряют. Но по коврику было так приятно топтаться, словно я оставляла на нем весь страх перед Волковым, который накопился после визита в квартиру Седых, а потом щедро приправился намеками Рысьиной.

Как бы то ни было, утром я проснулась сама, чувствуя себя отдохнувшей и готовой на подвиги. Но как ни рано я встала, когда спустилась, обнаружила, что Владимир Викентьевич меня ждет, а стол в столовой уже накрыт. Целитель показал обещанное тонизирующее плетение, проверил, не забыла ли я чего из вчерашнего урока, мы быстро позавтракали и отправились за город.

На городских улицах было еще совсем темно и пустынно. Кучер осторожничал, лошадей придерживал, особенно перед поворотами, наверное, боялся, что в темноте кого-нибудь не заметит и задавит, потому что, когда мы выехали из города, он наконец дал волю лошадям, и они помчались, везя меня навстречу испытаниям.

– Лиза, ничего не пейте и не ешьте у Рысьиных до смотрин, – внезапно очень тихо сказал Владимир Викентьевич, подозрительно косясь на собственного кучера.

– Смотрин? – так же тихо переспросила я.

– Так называют первый показ барышни-оборотня во второй ипостаси, – пояснил целитель.

– Это не первый показ. Мы с Рысьиной даже побегали в поместье. – Я чуть поморщилась, вспоминая, чем закончилась для меня та пробежка.

– Уверен, что только вдвоем, – ответил целитель. – Наверняка на это время оборот был запрещен для всех остальных в клане. Фаина Алексеевна не стала бы разбрасываться возможностью привязать вами нужного клану мужчину. Сейчас, наверное, жалеет, что не озаботилась раньше, поэтому планирует снизить вашу восприимчивость. Но вам этого не надо. Более того, для вас, как мага, это может оказаться опасным, поскольку у вас еще идет рост. Я пытался объяснить это вчера Фаине Алексеевне, но ей важнее не допустить, чтобы Волков наложил на вас лапу. Вам же лучше держать контроль, это более эффективно. Не забудьте наложить заклинание сразу перед оборотом.

Он меня еще долго инструктировал, а я никак не могла понять зачем. Казалось бы, он строго держит руку Рысьиной, но сейчас в некотором роде выступает против ее намерений. Во всяком случае, он точно не хочет, чтобы кто-то знал, что он мне сейчас говорит. И возникает вопрос: кого мне слушать – княгиню или целителя?

Размышляла я об этом до самого приезда в поместье Рысьиных и решила в пользу Владимира Викентьевича. Пусть я не знаю, что им сейчас движет, но пока от него я видела только хорошее, а княгиня мне не нравилась, не нравится и, подозреваю, уже никогда не понравится.

Ворота нам открыли сразу. Сани легко проскользили до дальнего личного флигеля Рысьиной. Владимир Викентьевич даже зашел туда со мной, но княгиня его выставила, впрочем довольно мягко, и попросила подождать в большом доме. На случай возможных проблем. Последнее она не сказала, но я додумала за нее. Уж больно напряженной она выглядела. Похоже, грядущее мероприятие заставляло нервничать ее куда больше, чем меня.

Первое, что сделала Рысьина, когда мы остались с ней вдвоем, попыталась сунуть мне в руки чашку с остро пахнущим незнакомыми травами отваром и приказала:

– Пей.

От жидкости в чашке несло не только травами, но и магией. Густой, темной, колючей и совершенно недружелюбной. Даже если бы Владимир Викентьевич не удосужился предупредить, я не стала бы пить это варево ни при каких условиях.

– Спасибо, я не испытываю жажду.

– Лиза, не время для шуток. Это зелье поможет противостоять зову Волкова.

– Разве не запрещено применять подобные зелья? – бросила я пробный шар.

– Запрещено. Но неприятности будут, только если кто-то узнает.

– Волков маг, и, судя по всему, сильный. Вы уверены, что удастся провернуть это незаметно от него?

– Не уверена, – усмехнулась княгиня, – но пусть подает жалобу, я не возражаю. Это дело неспешное, пока что-то по его жалобе решат, много чего переменится. Не переживай, Лиза. Мои возможные проблемы – это только мои возможные проблемы. Пей.

– Я не буду пить, – отрезала я. – Оно мне кажется опасным.

– Лиза, не жди от меня опасности, – увещевающе бросила Рысьина. – Все, что я делаю, – для твоего блага. Поверь мне и выпей.

Я завела руки за спину и спросила:

– Что я должна делать сегодня?

– Ты поймешь. – Княгиня решила, что глупо выглядит, держа в руках чашку, и поставила ту на стол нервным резким движением, отчего чашка звонко стукнула о блюдце и немного отвара пролилось. – Ты вольна выбрать или не выбрать. Судя по твоему отказу, выбор ты сделала. Что ж, твое право. Волковы нам не враги, но и не соратники.

Я удивилась, но спросить не успела, о чем она, потому что зазвонил телефон, Рысьина подняла трубку и бросила короткое: «Слушаю». Ей так же коротко что-то сказали.

– Пора.

Объяснять и уговаривать дальше княгиня не стала. Всем своим видом выражая разочарование во мне, она тем не менее довольно споро раздевалась, аккуратно складывая вещи на свое рабочее кресло. Я последовала ее примеру почти сразу, лишь набросив на себя выученное вчера заклинание защиты разума. В комнате было прохладно, и голая кожа тотчас покрылась мурашками, поэтому я торопилась не столько успеть за Рысьиной, сколько не замерзнуть. Пристроив последний предмет одежды, я тут же обернулась рысью, но княгиня уже стояла около двери, делая вид, что она меня заждалась.

В этот раз она направилась в другую сторону, не к большому дому, но под углом к нему. Ничего объяснять по дороге она не захотела, хоть и двигалась довольно медленно, с природной царственной грацией кошачьих, высоко поднимая лапы и время от времени брезгливо стряхивая с них налипающий снег.

А потом мы так же неторопливо вышли на площадку, на которой нас уже ждали. Два оборотня: волк и рысь. И я поняла, почему княгиня так переживала. Юрий на фоне соперника совершенно терялся. Насколько я понимала, он и без того был не самым крупным представителем клана, а рядом с огромной серебристо-серой тушей казался даже не взрослой особью, а мелким, требующим заботы котенком. Разумеется, если кто-то вдруг обратил бы на него внимание, поскольку все оно доставалось Волкову.

Я склонила голову набок, с интересом его рассматривая. Шерсть красивая, густая, куда лучше той, что на принесенном Юрием коврике. А лапы… Какие огромные лапы. Такими можно наверняка делать огромные снежные шары. А из огромных снежных шаров собирать огромных снежных баб.

Волков призывно рыкнул, и я поняла, что в его планах никаких снежных баб не было, а если бы и были, то морковки для носа у него точно не нашлось бы. Поэтому я презрительно фыркнула, повернулась к нему спиной и, неожиданно даже для себя, вызвала иллюзорную бабочку, которую оказалось куда интереснее ловить, чем рассматривать оборотней. И я почти ее прихлопнула лапой, когда до меня донесся необычайно довольный голос Рысьиной:

– Вот видите, Александр Михайлович, я же вам говорила, что Лиза еще слишком юна, чтобы планировать ее будущее.

Глава 34

Волков прокололся конкретно. С одной стороны, показал, что планы разрабатывал, учитывая все факторы и не страдая особой щепетильностью при подборе средств, с другой – что использование всех видов магии в зверином облике для него проблем не составляет, а с третьей – что нарушить закон он может не единожды даже по отношению к тем, кого считает равным.

После того как он обнаружил, что не произвел на меня нужного впечатления, попытался надавить ментально. Благодаря загодя наложенному плетению, я не только сумела противостоять, но и почувствовала само давление, а поняв, что оно значит, возмутилась и двинула лапой с выпущенными когтями по волковской морде. На удивление достала, и нос оборотня украсился царапиной. Он возмущенно рыкнул, не пытаясь, впрочем, дать отпор, я не менее возмущенно зашипела. Очень выразительно зашипела. После чего Волков притворился смущенным, но на самом деле решил прибегнуть к запасному плану и использовать настойку валерианы, наверняка припасенную для такого случая в каком-нибудь пространственном кармане, поскольку при нем не было самой завалящей сумки. На княгиню запах не подействовал. Мне же он хоть и показался притягательным, но не до такой степени, чтобы прыгать на Волкова с хриплыми воплями, переводимыми с рысьего: «Милый, я вся твоя». Я лишь презрительно чихнула. А вот Юрий… Его зрачки расширились, заняв собой почти всю радужку, а сам Юрий громко и немелодично заурчал и начал тереться о Волкова, нежно покусывая в самых неожиданных местах. Волков явно растерялся. На такое он точно не рассчитывал. Но кто знал, что я устою, а Юрий окажется валерьяновым наркоманом? Я аккуратно уселась прямо на снег, мимоходом пожалев, что у рысей короткий хвост и его нельзя обернуть вокруг лап, и приготовилась со всеми удобствами смотреть на разворачивающееся представление. Юрий становился все более настойчивым, Волков огрызался уже всерьез: наверное, Юрий в качестве невесты его не устраивал категорически.