Бронислава Вонсович – Клановые игры (страница 58)

– Вам нужно выучить плетение против ментального внушения, – неожиданно сказал Звягинцев, стоило только уйти Рысьиным.

– Вы так уверены, что ваша нанимательница подтолкнет меня к нужному решению?

– Фаина Алексеевна? Несомненно, но не магией. Знаете ли, Елизавета Дмитриевна, она умеет убеждать.

– Тогда вы сейчас о…

– О Волкове, разумеется, – пояснил Владимир Викентьевич. – Очень разносторонний молодой человек.

Одобрения в словах целителя не было. Видимо, это не такая разносторонность, которой восхищаются. Опять появилось подозрение, что именно Волков был причиной того, что я побежала в квартиру Седых, никому ничего не сказав. Интересно, что сделал бы бравый штабс-капитан, найди я то, к чему стремилась? Просто отобрал бы? Попытался бы купить, используя навыки ментальной магии? Или решил бы, что дешевле и надежнее взять нужное с трупа?

– А вы меня ничему не учите, – с обидой напомнила я.

– Елизавета Дмитриевна, вам бы совладать для начала с потоком магии, который вы через себя пропускаете, – недовольно ответил Владимир Викентьевич. – Для вас сейчас наиглавнейшее дело – контроль. Контроль своей магии. Контроль своего зверя. Контроль своего поведения, чтобы не выдать ни себя, ни меня. А вы ведете себя иной раз так, что я начинаю сомневаться, действительно ли притянулась другая душа, а не вернулась Лизонькина.

– Вы ее любили? – зачем-то спросила я.

– До трагедии вы были милой девочкой, непосредственной, но несколько… наивной, – уклончиво ответил Владимир Викентьевич.

Пауза перед «наивной» намекала, что целитель хотел использовать другое слово. Глупенькой. Доверчивой. Счастливой в своем незнании людей. А ее убили. Жестоко, не дав даже шанса вернуться. Велес говорил, что душа ушла на перерождение. Пусть ее новая жизнь сложится лучше, чем старая, и бедная девочка получит то счастье, которое недополучила в этой жизни. Может, тогда я перестану чувствовать себя виноватой в том, что хоть невольно, но забрала принадлежащую ей жизнь.

– А Ольга Станиславовна? Рысьина говорила о ней неприятные вещи.

– Ваша мама, Елизавета Дмитриевна, была очень красивой женщиной, – уклончиво ответил Владимир Викентьевич, – но для вашего батюшки было бы лучше никогда с ней не встречаться. И жив был бы, и проблем столько на клан не навлек бы. Пусть простят меня боги, но она была не только редкой красавицей, но и редкостной дурой.

Мне показалось, что в глазах обычно спокойного Владимира Викентьевича вспыхнул злой огонек. Вспыхнул и погас. Связано ли это с клятвой, данной отцу Ольги Станиславовны, или сейчас целителю вспомнилось нечто весьма неприятное?

– То есть Рысьиным со всех сторон было удобно, что она умерла? – прямо спросила я.

– Рысьины к ее смерти не имеют отношения, – ответил Владимир Викентьевич.

– Как тогда получилось, что меня успели к вам доставить? Заклинание, насколько я понимаю, было смертельным и практически мгновенного действия.

– Не совсем мгновенного, – оживленно возразил целитель, сев на любимого конька. – Я бы сравнил это с тем, как распускают вязание: связи души и тела обрываются по одной и…

– Владимир Викентьевич, – невежливо перебила я. – Я сейчас не про это. Если там не присутствовали Рысьины, то как они успели попасть в квартиру и доставить меня к вам, пока связи окончательно не разорвались?

Восхищенное лицо Владимира Викентьевича словно говорило: «Правильный вопрос», но ответил он совсем не то, что я ожидала услышать.

– У Ольги Станиславовны был сигнальный артефакт, с помощью которого можно было вызвать бойцов клана, – ответил целитель. – Елизавета Дмитриевна, Рысьины вашу маму не убивали и не планировали этой смерти. Более того, она им невыгодна, потому что сейчас шансы вернуть артефакт резко устремились к нулю.

Мне показалось, что, задай я вопрос по-другому, получила бы более полный ответ, позволивший бы встроить несколько кусков мозаики пусть не в мою прошлую жизнь, но в прошлую жизнь Лизы, ставшую моей. Я чувствовала что-то не то в ответе, но чувства чувствами, а предположений, что можно было бы уточнить, не было ни одного.

– Рысьины думают, что получили нового оборотня и сильного мага, – все же попыталась я ткнуться наугад.

– Боги мои, Елизавета Дмитриевна, да сколько там у вас этой силы? – усмехнулся Звягинцев. – Вы переоцениваете свою значимость. Поверьте мне, Рысьины не глядя обменяли бы вас на потерянный артефакт. Только вот не предложит никто. Даже Волков хочет получить не вас, а артефакт или доступ к нему, если вы не поняли.

– Разумеется, поняла, – оскорбилась я. – Я лишь высказала предположение, что нападение было совершено, чтобы получить управляемую меня и убрать мою маму.

– Елизавета Дмитриевна, я вас еле вытащил, – уже с раздражением сказал Владимир Викентьевич. – Там речь шла даже не о секундах, а о долях секунды. Фаина Алексеевна никогда не стала бы планировать столь маловероятное событие. В то, что в вас проснутся спящие возможности, никто не верил. Даже ваш дедушка. А теперь давайте займемся делом, если вы не хотите уйти к Волковым вместе со своими тайнами.

К Волковым уходить я не хотела, как и оставаться у Рысьиных, так почему бы и не поучиться ментальной защите? Оставалось только удивляться, почему ей не научили раньше. Не считали необходимым, пока в городе не было того, кто владеет этим разделом магии? Или хотели беспрепятственно влиять на меня сами? И почему Рысьины так уверены, что Волков будет что-то из этого арсенала использовать, это же наверняка запрещенная магия?

Но вопросы я оставила при себе: чем дольше мы сейчас будем говорить, тем меньше времени останется на отработку. Спросить можно и потом, а вот вытащить что-то дополнительное по защите вряд ли представится возможность в ближайшее время. Так что следующие полчаса были посвящены изучению и отработке. И опять изучению и отработке. Владимир Викентьевич не удовлетворился одним типом защиты, почти сразу предложил второй, а затем комбинацию этих методов. В комбинации использовался тот же тип связки, что и у Волкова на пологе. При этом присоединяемое плетение также было едва заметным и тонким. Но, по словам Владимира Викентьевича, на эффективность это никак не влияло. Правда, я не стала сообщать, что вижу разницу плетений, просто уточнила, какое действие оказывает связка на результат.

– Вы очень быстро усваиваете новое, – внезапно сказал Владимир Викентьевич. – Поразительно.

Похвала была приятна, и все же я полностью не могла отнести ее на свой счет.

– Константин Филиппович показал плетение, способствующее запоминанию.

– Запомнить – это одно, а использовать, да еще и не механически, а с фантазией, – совсем другое, – возразил целитель. – Вы, Елизавета Дмитриевна, именно понимаете, что, как и когда использовать, а не просто помните нужное. Для мага это очень ценное качество. Нет, не зря Фаина Алексеевна…

Он замолчал, прервавшись на полуслове, но настолько интересном полуслове, что я не выдержала:

– Что Фаина Алексеевна не зря?

– Не зря не хочет отдавать вас в другой клан, – ответил целитель. – Думаю, ее устроит вариант, приведи вы кого-нибудь посильнее к Рысьиным.

– Неужели? Мне кажется, она была бы счастлива, если бы никогда меня больше не видела.

– Вы не правы, Елизавета Дмитриевна, – с укором сказал Владимир Викентьевич. – Фаина Алексеевна держится сейчас от вас подальше, поскольку опасается, что вы на нее сорветесь, а она, дав вам отпор, покалечит. Знаете ли, травмы, нанесенные оборотнями, очень плохо исцеляются. Именно поэтому столь редки дуэли в звериной ипостаси.

– Но они есть? – удивилась я.

– Конечно.

– И даже между представителями разных кланов?

– Да. Но для таких дуэлей должна быть веская причина, а не просто желание одной из сторон показать превосходство.

– Да уж, – пробурчала я, – особенно если одна из сторон – Волков, а другая – Зайцев.

– И волки, и зайцы бывают разные, – заметил Владимир Викентьевич. – Иногда сила духа может сыграть решающую роль. – Он усмехнулся. – Сила духа и суровые когти на задних заячьих лапах, разрывающие в клочья мягкие ткани неосторожно приблизившегося хищника. Зайцы не так уж и безобидны, Елизавета Дмитриевна.

Он задумчиво потер подбородок, явно вспомнив что-то из своей практики, но рассказывать не стал. А я подумала, что если у зайца против волка и есть какие-то шансы, то у хомяка против волка – никаких. Если он, конечно, не из моего сна. Но во сне может вообще быть все что угодно: кто запретит хомяку увеличиться в размерах, отрастить иголки, клыки и даже крылья? И съесть слишком наглого волка. И пусть хомяки не хищники, но что мешает конкретному хомяку разнообразить меню?

– Елизавета Дмитриевна, идите спать, – ворвался в мои размышления голос Владимира Викентьевича. – У вас завтра сложный день. Вам надо выспаться, а вставать очень рано.

– И плотно поесть, – напомнила я слова Рысьиной.

– И плотно поесть, – согласился целитель. – Я позабочусь. А вам сейчас нужен отдых, иначе все, чем мы занимались, окажется напрасным. С утра повторим, и довольно.

– А если использовать бодрящее плетение? – заинтересовалась я.

– Оно вам не нужно. Искусственная стимуляция не проходит без последствий, длительных или не очень.

– И все-таки…

– Завтра, я вам покажу завтра, – неожиданно согласился Владимир Викентьевич. – А сейчас спать.