Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 75)

Марии в свое время не пришлось штурмовать столицу военной силой. Да, военная сила у нее имелась, но она, эта сила, просто расположилась лагерем вокруг города и служила для устрашения, пока сама принцесса, в свою очередь, запугиванием приводила к покорности Тайный совет и тем самым прокладывала себе дорогу к трону.

– Так что же ты предлагаешь, Джейн? – Бесс одарила ее ободряющей улыбкой.

– Мы захватим Марию.

– Где мы ее захватим? – поинтересовался французский командующий.

– Более важный вопрос: как? – уточнил Ги.

– Захватить Марию. Да, это мудро. – Елизавета не обратила на его вопрос никакого внимания. – Все, что Эдуарду нужно сделать, – это показаться всем. Продемонстрировать решимость противостоять изменнице. Когда все убедятся, что законный король Англии жив, оспаривать его права на престол станет невозможно. Но это должно произойти в нужном месте, где не возникнет никаких сомнений в подлинности его личности. И нельзя давать Марии опомниться.

– Она будет просто отсиживаться в Тауэре, – заметил Ги. – В королевских апартаментах наверху неприступной Белой башни.

Джейн ударила ладонью о стол.

– Тогда мы ворвемся в Тауэр!

– Но ведь Тауэр… тоже никогда и никому не удавалось занять силой. – Эдуард неотрывно глядел на кузину.

– Верно, но у нас есть преимущества, которых не было у других. – Джейн принялась загибать пальцы. – Во-первых – доскональное знание планировки и внутреннего распорядка. Во-вторых – пустельга.

Все повернулись к королю (даже французский командующий, хотя и не понял, почему это сделали все остальные. Несмотря на все намеки, он еще не догадался, в чем дело).

– Я не могу отправиться туда один, – возразил Эдуард.

– Я бы вызвался пойти с вами, – хвастливо заверил Арчер, – но перелетать через стены не умею.

(Тут глаза француза подозрительно сощурились. В его стране, как-никак, по-прежнему заправляли единосущники.)

Король метнул взгляд на вожака Стаи.

– Дело не в стенах. А в том, что я буду голым. И безоружным. Мне придется приземляться и переодеваться на Тауэрской лужайке. То есть непосредственно в том самом месте, где сестра казнит таких, как я. Не хотелось бы предоставлять ей удобный случай.

(Теперь уже каждому стало предельно понятно, о чем идет речь.)

– Если мы собираемся запустить птичку в стан врага, я не против, – ухмыльнулся Арчер. – Но что насчет войск? Мы что, зря их собирали?

Шотландский и французский генералы обменялись понимающими взглядами. В этот момент они явно были согласны друг с другом.

– Войска нам очень даже пригодятся. – Джейн начинала терять терпение: когда же до них всех наконец дойдет? – Они отвлекут внимание. Представьте, какая паника поднимется, когда Мария выглянет в окно и увидит перед собой несколько тысяч хорошо вооруженных солдат, нацелившихся на город. Вот отсюда, – Джейн ткнула пальцем в точку на карте, – с противоположной от Тауэра стороны Лондона. – Она с энтузиазмом склонилась над столом. – Мария ведь даже не знает, что ты жив, Эдуард. Она полагает, что это я угрожаю Лондону. Так пусть и дальше так думает.

– Однако это не снимает вопроса о голом короле-птице на лужайке возле Тауэра, – напомнил Арчер. – Как он спасется от расправы раньше, чем застанет Марию врасплох? У вас и на этот счет имеется план?

– Да, – ухмыльнулась Джейн, – имеется.

Первоначально Эдуард собирался штурмовать столицу на рассвете, но согласно новой, во всех деталях отработанной диспозиции Джейн войска не должны были двигаться с места до наступления ночи – в это время легче проникнуть в Тауэр незамеченным. Кроме того, у них останется целый день на подготовку.

– Мне надо попрактиковаться, – заявила Джейн, когда они с Гиффордом вернулись в свою палатку, чтобы наконец хоть немного поспать. Она развесила на одной из перекладин плащ в виде занавеса и разделась. Последовала серия вспышек: девушка несколько раз обратилась в хорька, а потом обратно в девушку. Удивительно, как это оказалось легко теперь, когда она поверила в свои силы. Когда постигла раз и навсегда веления своего сердца.

– Ну и иллюминация, – заметил Ги с другой стороны импровизированной портьеры. – Ты, небось, соседям спать не даешь своим «светопредставлением».

Чем шутки шутить, лучше бы он сам попробовал овладеть своими сущностями, подумала она. В человеческом обличье Гиффорд принес бы завтра гораздо больше пользы. Да и по многим, очень многим другим причинам ей хотелось, чтобы наступающие сутки он провел рядом с ней.

Джейн сделалась хорьком и взобралась по его ноге и боку до самого плеча.

Ги потрепал ее по шерстке.

– Бесподобно, дорогая. Теперь можем, наконец, укладываться?

Она собиралась было предложить попрактиковаться и ему. Но если б он хотел, то сам бы это сделал. Попробовал бы.

Однако, поскольку он не пробовал, она вновь превратилась в девушку, оделась, и вместе они кое-как уместились на узком соломенном тюфяке.

– Хорошо-то как, – проговорил Гиффорд, уткнувшись лицом в волосы жены и прижимая ее спину к своей груди. – Спасибо, что не заставила меня спать на земле.

– Всегда пожалуйста, – пробормотала она и подумала: «Даже лучше, чем хорошо». Потом закрыла глаза и попыталась утихомирить лихорадочные мысли. Ситуация показалась ей пугающе знакомой. Это чувство, что завтра они могут встретить свою смерть…

Уже через несколько часов ее пробудило пение птиц. Джейн потянулась и пошевелила пальцами ног: все еще человек.

– Выспалась? – раздался позади нее хрипловатый глубокий голос Гиффорда.

Девушка кивнула и вскочила с походного ложа.

– Не особенно. Но все же лучше, чем ничего.

По правде говоря, она проворочалась на тюфяке почти всю ночь без сна. Сегодня ей предстояло много хлопот.

Гиффорд сел, откинул волосы назад и пригладил их.

– А я не спал. Все думал о том, как ты преодолела проклятие.

Джейн с надеждой посмотрела на него.

– Как ты говорила? По велению сердца?.. – Ги встал на ноги. Одежда его измялась, а на лице он отлежал себе длинную складку.

«Как он очарователен», – подумала она. Если, конечно, так можно сказать о мужчине.

В глазах Гиффорда застыл вопрос, и Джейн знала ответ на него.

– Ги, я… – Слова вот-вот готовы были слететь с ее губ. Почему так трудно их произнести? Ведь надо.

С той самой роковой ночи в загородном доме Дадли в ней зарождалось это чувство, и дальше оно лишь росло и углублялось. И вот теперь, когда она познала тайну обуздания своих сущностей, перед ними вполне может открыться совместное будущее.

Ей так отчаянно хотелось этого будущего.

– Джейн! – Он взглянул в прорезь палатки. – Уже скоро. Солнце встает.

– Не превращайся, – прошептала она. – Останься со мной.

– Я бы хотел, но… – Гиффорд принялся бестолково дергать себя за одежду, пытаясь расстегнуть ворот рубашки и путаясь в пуговицах.

– Не превращайся! – повторила Джейн, дернув его за плечо так, словно это прикосновение могло рассеять чары.

– Прости, Джейн. Я, честное слово…

Она обхватила руками его лицо и поцеловала, запустив пальцы ему в волосы и прижимаясь все теснее.

– Будь со мной, – умоляла она, почти не отнимая губ от лица мужа. – Не меняйся.

На мгновение он отшатнулся, и глаза его расширились в удивлении.

– Джейн, – выдохнул Ги, – я…

– Не превращайся, – она подняла на него взгляд. – Пожалуйста.

– О, Джейн, – он поцеловал ее.

Сперва робко, потом решительней она притянула его к себе и впилась губами в его губы. И казалось, он откликнулся на ее ласку. Девушка ощутила, что его тело прильнуло к ней как-то… по-другому. Одна рука прикоснулась к ее щеке, другая опустилась ей на плечо. В его лихорадочном, отчаянном поцелуе Джейн прочла горячее желание остаться человеком. Он словно длил, растягивал, как мог, это волшебное мгновение.

Но затем…затем он вдруг дернулся назад, рванул с себя рубашку, и ослепительный белый свет объял его.

– Нет! – Глаза Джейн наполнились слезами.

Потом свет померк. Перед ней стоял Гиффорд-конь.

Девушка прижала ладони ко рту, чтобы сдержать глухие рыдания.

Он понурил голову.