Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 73)
Она снова усмехнулась, на сей раз нервно.
– Ну ладно. Это ведь только поцелуй, и все.
«Только поцелуй, и все», – повторил он про себя.
Поцелуй. Не более.
А потом придется сдаться и опять стать взрослым, стать королем, делать все, что от него ожидают.
Грейси поежилась и прикусила нижнюю губу. Эдуарду показалось, что он сейчас взлетит на воздух. Король наклонился к ней. Утонул в этих зеленых… таких зеленых… озерах. Он взмолился небесам, чтобы они не дали ему испортить этот миг. Испортить дело, столь же важное, как и отвоевание королевства. Нет, важнее. Глаза его закрылись.
– Постойте, – сказала Грейси, – сир.
– Черт побери, – выдохнул он, – зови меня Эдуард.
– Не могу, – ее голос дрожал. – Я знаю, что вы это хотите. Но я не могу забыть, кто вы. Вы всегда останетесь королем.
От этих слов его словно окатило холодной водой. Он открыл глаза и резко отпрянул.
– Ладно. Я понимаю.
– Вы мне нравитесь. Правда. Но я не могу…
Эдуард провел по лицу тыльной стороной ладони.
– Мне надо идти.
Грейси нахмурилась.
– Сир…
– Проклятье, – в сердцах крикнул он. Вспыхнул свет. Король стал пустельгой. И взлетел, издав громкий крик, сотрясший тихий ночной воздух. Затем он стал подниматься все выше, все быстрее, пока наконец Грейси не превратилась в маленькое пятнышко, которое легко было оставить там, на земле.
– Ну вот. Ты получил все, что хотел, – сказала ему Елизавета уже много-много позже.
– О да, – иронически отозвался Эдуард, прислонившись к лееру прекрасного французского корабля, который вез их в Англию. Вставало солнце. Ветер ерошил ему волосы.
– Что с тобой такое? – допытывалась Бесс.
– Ничего. Все правильно. Теперь у меня есть войско. – Он поглядел на Джейн и Гиффорда, стоявших рядом друг с другом ближе к носу судна. Это были те самые драгоценные минуты, которые они могли провести вместе, краткое время перед тем, как Ги обратится в коня. Как у них все просто и понятно.
– Самое странное войско, какое только собиралось на этой планете, – заметила Бесс со своей знаменитой легкой, почти самодовольной улыбкой. – Под твоими знаменами, братец, сплотились французы, шотландцы и тысячи эзиан. Мы победим, Эдуард. Если только правильно разыграем эту партию.
– И тогда я снова стану королем Англии.
– Ты никогда и не переставал им быть, помни об этом. А теперь вернешь себе еще и реальную власть. Сможешь изменить все, что в стране идет не так. Позаботишься, чтобы эзиане и единосущники мирно жили бок о бок. Все, что ты тогда говорил Арчеру, – правда. Ты устранишь все несправедливости, обуздаешь бездумные траты правительства и будешь жить скромно, позаботишься, чтобы наша казна вновь наполнилась золотом, перераспределишь налоги и снимешь с простого народа тяжкое бремя, облегчишь его страдания, но и об интересах знатных людей не забудешь. Твое правление затмит отцовское. Оно будет мудрым и уравновешенным.
– Затмит отцовское? – Такое у него даже в голове не укладывалось.
– Да. Англия опять будет процветать. Я жду не дождусь этих славных дней, – со страстью произнесла сестра.
Он рассеянно глядел на линию горизонта, погруженный в думы. Лучшую часть ночи король провел в полете и, летая, размышлял. Впервые он не забылся в чистой «птичьей радости». Тоже немалое достижение, как ему представлялось…
– А ты знала, – сказал он немного погодя, – что Мария Стюарт превращается в мышь?
– Естественно.
Эдуард в изумлении воззрился на Елизавету.
– Знала? Как это так получается, что тебе известно решительно все?
– Дело в том, что я кошка. От нее так вкусно пахнет…
Это признание вызвало у него смех не менее изумленный.
– Пустельги тоже едят мышей.
Эдуард припомнил ту единственную, которую ему довелось заглотить в «первую пернатую ночь». Ему снова захотелось взлететь, расправить крылья…
– Надо учиться сдерживать себя – на тот случай, если мы когда-нибудь увидим ее вновь, – заметила Бесс.
– Научимся, – мягко пообещал он.
Елизавета всмотрелась в его лицо.
– Что тебя так беспокоит, Эдуард? Ты боишься? Боишься грядущего сражения?
– Нет, – без колебаний ответил он и сжал ладонью леер. Затем посмотрел на сестру, его глаза сверкали яростью. – Я готов к битве.
Эдуарду пришло на ум – и не впервые с тех пор, как мы начали эту историю, – что раньше он был очень скверным королем. Да и теперь не заслуживает трона. Что, возможно, кто-то другой на его месте (да кто угодно, кроме, конечно, Марии) справился бы лучше…
Глава 26
Джейн
В эзианском лагере все было тихо, если не считать треска поленьев в походных кострах и приглушенных голосов солдат, сбившихся в группы вокруг них и обсуждавших тактику боя или обменивавшихся историями, которые никогда никому не рассказывали и которые обязательно надо рассказать теперь. А то вдруг не переживешь утра.
Последние солнечные лучи озаряли землю. Через прорезь своей палатки Джейн не могла видеть Лондон – его закрывали от ее взора сотни других палаток. Но она знала – город близко. Он маячил на горизонте их общей судьбы.
Через лагерь к ней рысью приближался гнедой жеребец.
Гиффорд.
Джейн вздохнула с облегчением. Многих эзиан, и его в том числе, ранее отправили на разведку, и она волновалась все время его отсутствия.
Девушка широко распахнула огромную палатку, чтобы впустить его и тем самым избавить от унижения при обращении в голого мужчину у всех на виду. Гиффорд протиснулся вслед за ней осторожно, стараясь не наступить на единственный соломенный тюфяк, и застыл неподвижно, ожидая, когда Джейн накинет ему на спину плащ.
С тех пор как они покинули Хелмсли, это стало их ежевечерним ритуалом – стараться успеть максимально использовать общую «пересменку», когда оба пребывали в человеческом обличье. Конечно, все равно случалась борьба за одежду в преддверии неизбежного превращения Джейн, но в целом они научились кое-как справляться. То же самое происходило и утром – только тогда у них подчас оставалось еще меньше времени, поскольку ни ему, ни ей не хотелось рано просыпаться. И хорьки, и молодые люди, как оказалось, страшно любят подремать подольше.
Однако по понятным причинам после той ночной охоты на медведя между ними возникла некоторая неловкость.
– Надеюсь, ты не терял времени даром в образе коня, – сказала Джейн. В палатке было темновато – она освещалась единственным фонарем, свисавшим с верхнего перекрытия. – Если у нас ничего не выйдет, мы мигом окажемся там, откуда начали: в Тауэре, в ожидании казни.
Полыхнула вспышка.
– Не надо так говорить, – Гиффорд торопливо запахнулся в плащ и потянулся за одеждой, которую Джейн разложила для него загодя. – Мы переживем и завтрашний день, и еще много-много других. У нас есть годы и годы на то, чтобы спорить по любому поводу – по какому тебе угодно.
У него вышло так, будто речь шла о чем-то необыкновенно заманчивом.
– Надеюсь, – сказал Джейн. – Я уже составила список поводов.
– Не сомневаюсь. И что же в нем идет под номером первым?
– Думаю, ты и сам знаешь.
– Мм… – Он уже более или менее оделся. Плащ полумесяцем распластался у его ног.
Ги повернулась к нему, скрестив руки на груди.
– Ты меня запер. В
– Я просто заботился о твоей безопасности! – возразил он.
Джейн вскинула руки.
– Я не хочу, чтобы о моей безопасности заботились! Ты не должен этого делать!
Несколько мгновений они молча взирали друг на друга.
– Я твой муж, – произнес он наконец. – Если забота о твоей безопасности – не мое дело, что тогда мое?