Бринн Уивер – Сезон урожая (страница 3)
Глава двадцать третья: Цветение
IV. Кустарник
Глава двадцать четвертая: Зерна
Глава двадцать пятая: Листья
V. Жатва
Глава двадцать шестая: Урожай
Эпилог: Гниение
Глава 1
Молотьба
Быть девушкой серийного убийцы здорово. Нолан, например, помогает избавиться от врагов. Ради меня он готов нарушать законы. Его не смущают кровь и кишки. Он сохраняет спокойствие, даже если все летит в тартарары. У него твердая рука – пригодилось, чтобы проколоть мне соски. Да, с иглой он, возможно, провозился дольше положенного, но мне же нравится боль, так что все в выигрыше.
Знаете, когда это не так уж и здорово?
Когда сама рискуешь стать еще одной в череде жертв.
Может, формулировку «девушка» надо пересмотреть? Наверное, лучше подойдет «заклятые друзья с привилегиями».
Ворон, наблюдающий за мной с ветки дуба, каркает ровно за мгновение до того, как задняя дверь домика захлопывается громче обычного. Я отвлекаюсь от ирисов и рододендронов на территории поместья Ланкастеров и смотрю поверх каменной стены. Замечаю Нолана, крадущегося через сад. Бросаю взгляд на внушительный особняк в викторианском стиле на холме и надеюсь, что Артур, мой стареющий наставник, дремлет где-то в его недрах, глубоко и беспробудно. И не собирается прямо сейчас скатиться вниз по склону на гольф-каре (водить который ему запрещено), чтобы в очередной раз подкинуть мне проблем. Я стаскиваю перчатки, достаю телефон из переднего кармана комбинезона и открываю нашу сегодняшнюю переписку с Ноланом.
Нам нужно поговорить. Сейчас же.
Почуяв неладное, я попыталась разрядить обстановку.
Нет.
Очевидно, попытка успехом не увенчалась. Он отправил одно-единственное слово, и то больше часа назад. Если даже напоминание о нашей невероятно горячей ночи – Нолан связал меня и проколол соски – его не радует, полагаю, он пришел, чтобы убить меня.
Со вздохом поднимаю топор. Петли садовой калитки скрипят, и Нолан входит на территорию поместья Ланкастеров. Он появляется из-за угла, и в каждой его морщинке видна ярость. Нолан будто бы даже стал выше, мышцы напряглись до предела. Острая челюсть сжата, пухлые губы сомкнуты в суровую линию. И в гневе он еще прекраснее.
Едва заметив меня, Нолан замирает на месте. Мы смотрим друг на друга и молчим, пока он осмысляет открывшуюся перед ним картину. Ворон приземляется на садовую стену и качает головой то в одну, то в другую сторону. Он оценивает нас и готов сделать ставку на победителя.
– Ты что творишь? – наконец спрашивает Нолан.
– А на что похоже? – парирую я.
– Убийца, – заявляет ворон, идеально копируя мой голос, и начинает прохаживаться по каменной стене в сторону цветочных клумб. Его взгляд замирает на окровавленном брезенте у моих ног. – Красивая птица-убийца.
Я сдерживаю желание закатить глаза.
– Спасибо, Морфей. Вовремя, как и всегда. Ты – гордость всех врановых. – Я указываю на расчлененные части тела, лежащие на брезенте. Они вот-вот отправятся в измельчитель. – Убираю маленькую оплошность Артура. Того туриста с кладбища.
– «Маленькую оплошность», – эхом отзывается Нолан.
Я пожимаю плечами.
– Не могли же мы вечно держать его в сарае. Артур не любит, когда тела слишком долго валяются в морозилке. Знаешь ли, не особо безопасное место для хранения останков.
– Ага, конечно. – Нолан понимающе кивает, но голос пропитан сарказмом. – Это столь же неосмотрительно, как, скажем, пропускать тело через измельчитель средь бела дня?
Он делает шаг вперед, однако между нами еще остается пространство. И почему-то с каждой секундой оно словно растет, превращаясь в пропасть тревоги, готовую поглотить меня.
– А работа измельчителя ночью вызвала бы больше или меньше подозрений?
– Может, попробуешь вообще, блин, его не включать? – Нолан проводит рукой по лицу, едва скрываемый гнев исходит от него волнами, будто он готов взорваться от злости, но сдерживается. – Не волнует, что тот оператор дрона может заметить тебя?
– Решила, что сейчас его это вряд ли заинтересует. Он наверняка уже знает, что Сэм мертв.
– Ну тут ты права. Ему и правда не до того. Теперь он занят делами в гребаном загробном мире. Потому что Винни Мескино тоже сдох.
Я понимала, что совсем скоро весть о смерти Сэма Портера облетит городок – сыщик-любитель не мог не вызвать волну сплетен. А для такого места, как Гиблый Мыс, нет ничего более щекотливого, чем якобы несчастный случай. Однако его оператор, Винни? Вот так новости. Да, я ударила его по голове, и хотя удар был достаточно сильным, чтобы вырубить человека, не думала, что окажется смертельным. В последний раз, когда я видела Винни, он валялся без сознания на парковке гостиницы «У мыса», а я бежала спасать своего парня. И да, я так же шокирована этим известием, как, скорее всего, был шокирован Нолан, когда до него дошли новости, но стараюсь не подавать виду. Даже если другой хищник на твоей стороне – в теории – нельзя, чтобы он застал тебя врасплох.
– Что ж, хорошо… наверное.
Глаза Нолана темнеют.
– Не хорошо?..
Он качает головой, и я с глухим стуком опускаю топор на газон.
– Ладно, так почему бы тебе не рассказать, в чем дело, раз уж ты, кажется, знаешь об этом намного больше меня?
Нолан подходит ближе, каждый его шаг медленный и выверенный. Парень глядит на меня не моргая, даже когда выхватывает обух из моих рук и отбрасывает в сторону. Я смотрю в мшисто-зеленую глубину глаз и коричневатые крапинки, рассыпавшиеся в нижней части левой радужки. Он останавливается так близко, что, вдохни я поглубже, наши тела соприкоснулись бы. Только вот воздух будто бы застрял в груди.
– Я знаю только то, что он тоже мертв, а теперь идет расследование убийства.
– Ага… ну. Это… кое-что.
Морфей каркает в повисшей тишине и, взмахнув крыльями, устраивается на брезенте. Хотя я отвожу взгляд, чтобы понаблюдать, как птица клюет бедренную кость, Нолан по-прежнему не сводит с меня глаз – я это чувствую. Жилка на шее пульсирует от его внимания, прожигающего насквозь. Горло словно стягивают удавкой.
– Я убила его? Ну, когда ударила на парковке?
Выражение лица Нолана не смягчается, морщинка между сведенных бровей становится еще глубже.
– Не знаю. Слышал только, что он тоже мертв. Может, ты его прикончила. Но которая ты?
Сердце едва не выпрыгивает из груди.
– В смысле?
– Если снять отпечатки или взять ДНК, удастся ли выйти на Харпер Старлинг? – Нолан нависает надо мной, заполняя собой все пространство. Я знаю, что он скажет, еще до того, как вопрос слетает с его губ. – Или на Отэм Бауэр?
Несмотря на то что я понимала – этот момент все равно рано или поздно наступит, слова бьют больно, как пощечина. Отэм Бауэр. Воспоминания о ночи, когда я убила ту женщину, разом всплывают в голове. Тела на дороге. Запах горелой резины. Отчаянные крики Нолана в ночи. Страх, захлестнувший все естество, когда я осознала, что моя хрупкая свобода исчезнет, если останусь на месте аварии. А теперь паника – с меня сорвали маску.