Брианна Уист – От важных инсайтов к реальным переменам. Как мыслить и жить по-новому (страница 48)

5. «Общеизвестные знания» накапливаются со скоростью, которая до появления интернета казалась бы немыслимой. Было время, когда объем знаний ограничивался возможностями памяти, а теперь мы запросто и практически моментально находим любую информацию. СМИ приучили нас поглощать статьи и идеи с рекордной скоростью. Мы учимся по-новому и все быстрее.

6. Возрождается интерес к экологически чистым продуктам и гомеопатии. Люди вдруг стали задумываться об опасности ГМО, антибиотиков и прочих химических элементов, которых полно во многих продуктах.

7. У каждого теперь есть возможность высказаться. Прежде в СМИ попадала лишь та информация, которая прошла редакторский контроль, а в наши дни поделиться собственной точкой зрения может любой. Хотим мы того или нет, но теперь каждый может донести свою позицию до широкой публики, хотя мы совсем не всегда хотим об этом знать. В целом такая доступность информации помогает понять, что человечество думает о важных вопросах и как далеко продвинулось в развитии.

8. Люди начинают ставить под сомнение сложившиеся системы и учатся думать самостоятельно. Не все обсуждения одинаково конструктивны, однако мы все больше стремимся рассуждать и не готовы просто принимать на веру предлагаемые нам «истины». Мы все с большим скепсисом относимся к сложившимся социальным конструкциям, и не зря.

9. Мы строим отношения на взаимности и совместимости, а не на обязательствах. Прошли те времена, когда все должны были вступать в брак и заводить детей. Теперь мы ищем подходящих нам партнеров, сами решаем, рожать ли, стремимся создавать счастливые отношения (не обязательно с родственниками).

10. Мы открыто и честно обсуждаем вопросы, которые прежде игнорировались: депрессию, сексуальное насилие и прочее. Мы постепенно перестаем стигматизировать, скажем, психические расстройства и насилие, проявляем понимание в отношении тех, кто нуждается в помощи: не замалчиваем информацию, строим отношения, учимся, помогаем преодолеть травму.

11. Привычная модель трудовых отношений практически изжила себя. Мы признаем, что нет ничего хорошего в том, чтобы мучить себя работой до самой смерти. С другой стороны, мы понимаем, что для выживания вынуждены встраиваться в систему капиталистических отношений. Мы все чаще обсуждаем преимущества частичной занятости, работы на фрилансе, а также необходимость поддерживать баланс между профессиональной деятельностью и частной жизнью. Однако фундаментальные принципы привычной структуры пока остаются с нами.

12. Люди все в большей степени опираются на интуицию, а также проявляют эмпатию, любопытство, лучше информированы и более толерантны к тем, кто на них не похож.

13. Мы признаем, что в обществе сложился дисбаланс в отношении женщин. Мы видим, что женщины и женственность долгое время намеренно подавлялись, и осознаём, что нарушенный баланс оказывает серьезное влияние на все сферы жизни (и общество в целом).

14. Мы отказываемся от бинарной концепции гендерной идентичности. Мы больше не считаем, что человек идентифицируется лишь по внешним врожденным признакам. В обществе становится все более приемлемым стремление выявить собственную идентичность. Необязательно ограничивать себя внешними признаками.

15. Нас все больше заботит влияние всего человечества на природу и климат. За свою историю мы привыкли обращаться с Землей как с вещью, а не как с живым организмом.

16. Мы вынуждены работать с последствиями многолетней привычки подавлять эмоции. За последние пять лет вы наверняка замечали, что кто-то из друзей или родных переживал радикальные и стремительные перемены в жизни. Вполне возможно, что это происходило и с вами. Дело не в том, что наступили трудные времена и мы так или иначе их преодолели. На самом деле трудные времена действительно настали, а мы как будто пробуждаемся и постигаем новое, более глубокое знание.

77. Почему мы придаем такое значение собственным страданиям?

Страдание — не всегда зло.

Оно неизбежно, но не в том смысле, что мы должны испытать и преодолеть его в течение жизни. Мы не обязаны пассивно переживать страдание. Страдание возникает вследствие того, что мы перестаем развиваться; это катализатор, подсказывающий, что впереди еще большой путь. Получается, что мы способны контролировать страдание. Мы создаем и переживаем его потому, что сами это допускаем. Мы позволяем собственным незалеченным травмам оказывать влияние на всю нашу жизнь. Не осознавая этого (как и того, что и источник проблемы, и ее решение лежат вне нас самих), мы начинаем верить, что заслужили эти страдания.

Наверняка любой из нас вспомнит, как однажды неплохой день был вдруг испорчен из-за нахлынувшего беспокойства, тревожности, даже ничем не объяснимой паранойи. Мы загоняем себя в панику почти добровольно. Если не о чем беспокоиться, нужно срочно что-то придумать — какие-то неприятности, которых мы наверняка заслуживаем.

Откуда берется это убеждение? Чаще всего тут многое связано с подавленными эмоциями. У нас накапливается все больше чувств, которые мы не готовы принять и с которыми не в состоянии справиться. Они оказываются основой, на которой базируется все наше самовосприятие. Мы привязываемся к мысли о том, что именно в нашей жизни «не так». Позволяем этой идее руководить нами, хотя, например, внезапная истерика у друга — это внешняя проекция его внутреннего состояния, а упущенная возможность, как правило, означает, что освободилось место для чего-то более подходящего. Мы привыкаем думать, что недостаточно хороши. И тут самое главное — быстрее понять, что мы сами все это себе навязываем.

Мы живем в ловушке своих ментальных установок, которые возникли под влиянием внешних обстоятельств и при нашем попустительстве. Все потому, что нам не приходит в голову от них избавиться. Попадая в ситуацию, когда в памяти вдруг всплывают воспоминания и оживают все нерешенные проблемы и незалеченные травмы, мы не даем себе труда остановиться и посмотреть на дело объективно. Напротив, мы бросаем все силы на то, что спровоцировало проблему.

Наша боль не должна влиять на внутренний диалог. Мы не можем жить, оставаясь в плену неконтролируемых и навязчивых мыслей. Когда такое происходит, мы позволяем эмоциям блокировать осознанное восприятие и искажать взгляд на вещи. Мы проецируем прошлое на настоящее.

Здесь требуется своего рода растождествление. Необходимо осознать, что переживания — это не прямое отражение происходящего, а лишь субъективная временная проекция наших личных убеждений, в частности идеи о том, что мы должны страдать.

Как ни странно, противоположность боли — не радость, а принятие. Сопротивляясь, мы лишь подливаем масла в огонь. Сопротивление отбрасывает нас назад, к тому моменту, когда соответствующие эмоции были впервые подавлены. Так мы не разрушим сковавшую нас структуру, а лишь укрепим ее. Мы сохраняем возможность для ее существования, пока пытаемся бороться.

Мы с трудом верим, что достойны счастья, и потому постоянно и изо всех сил притягиваем и вызываем боль. Это вполне естественная для человека дихотомия, однако она не является непреодолимой. Пока вы с этим соглашаетесь, вы продолжите страдать. Если вы хотите верить, что страдания делают вас более живыми, — пожалуйста, однако на самом деле более живыми нас делает не то, что нас уничтожает, а то, с помощью чего мы заново себя создаем.

Как говорил Марк Аврелий, «решите, что вам не наносят вреда, и вред не будет вам причинен». Не чувствуйте себя пострадавшим — и не будете им.

78. Что мы находим в уединении

Одиночество — это просто концепция.

Это следствие того, что вы оказываетесь оторваны от тех, кто вас окружает. Вы чувствуете одиночество, когда ваша способность понять себя и примириться с собой зависит от взаимодействия с другими.

Взаимодействие в меньшей степени связано с тем, как другие ведут себя по отношению к вам. По большей части оно отражает ваше собственное отношение к себе как следствие чужого поведения. Дело не в том, сколько человек нас окружает или любит, — дело в том, что для нас значит любовь и как она меняет наше отношение к тому, чем заполнена наша жизнь. Кажется, что присутствие рядом людей доказывает ваше единство и взаимосвязанность, однако одновременно это подтверждает, что вы нуждаетесь не только в их присутствии, но и в одобрении и принятии.

Можно чувствовать себя страшно одиноким в переполненной комнате, а в полном уединении ощущать связь с другими.

Мы одиноки в такой степени, в какой являемся самостоятельными существами и осознаём себя таковыми. Другими словами, вы одиноки лишь в той мере, в какой сами так считаете.

Отказаться от мысли о том, что уединение и одиночество — это одно и то же, важно прежде всего потому, что в священном бездействии мы находим нечто удивительно чуждое и ускользающее. Это происходит, когда вы перестаете работать и позволяете себе просто быть. Когда вы перестаете определять себя через роли, которые играете для других и для себя. Перестаете смотреть на себя с позиции социума. Перестаете оценивать себя и сравнивать с другими. Учитесь позволять себе не думать о том, что было бы приемлемо с точки зрения других. Вы не только начинаете себя слышать, но и осознаёте, что вы — человек, способный слышать голос разума.