Бриана Шилдс – Заклинатель костей (страница 23)

Я пытаюсь рассмеяться, но мой смех звучит натужно.

Эйми легко толкает меня бедром.

– Если только ты не скрываешь их и от меня. – Она говорит это игриво, но я знаю ее достаточно хорошо, чтобы расслышать в ее голосе неуверенные нотки.

– Эйми… – Я хочу объясниться, но не могу подобрать слова. А что, если сыворотка правды все еще действует? Что, если, начав говорить, я случайно скажу лишнее?

Выражение ее лица меняется, и между нами пробегает холодок.

Я уже столько потеряла. Я не могу потерять еще и Эйми.

– Мы поговорим завтра, обещаю.

Она кивает, но лицо ее напряжено. Она отдает мне корзинку с лакомствами:

– Тебе они нужнее, чем мне.

Я не могу разобраться в овладевших мною чувствах. Когда я подхожу к Деклану, он спрашивает:

– С Эйми все в порядке?

– Да. Просто из-за сыворотки правды она немного выбита из колеи.

– Думаю, это можно сказать о каждом из нас. – Выражение его лица изменилось, и я вдруг понимаю, что при Эйми он притворялся, не подавал виду. Он явно обижен на меня куда больше, чем я думала.

– Деклан…

– Если ты не хочешь быть со мной, почему бы просто не отвергнуть выбор костей?

– Разумеется, я хочу быть с тобой.

Он качает головой.

– Я не смогу жить с той, у которой есть от меня секреты, Саския.

У меня сжимается сердце.

Во всем этом виновата моя мать. Ей вообще не следовало гадать о том, кто мой суженый. Я уже была влюблена в Деклана, когда она во время доведывания назвала его имя и посеяла в моей душе семена сомнений. Если кости сопрягли тебя с кем-то, но кто-то из вас отвергает этот выбор и вы расходитесь, это не сулит ничего хорошего ни девушке, ни парню. Надо найти способ все утрясти.

Я касаюсь его предплечья.

– Деклан, ты же знаешь, какие чувства я питаю к тебе. Прости, что я так вела себя в последнее время.

– Я просто никак не пойму, что я такого сделал.

– Ты не делал ничего плохого. Моя мать… – Я лихорадочно ищу способ сказать ему правду, не говоря лишнего. – Она знала, что я не хочу, чтобы она гадала мне о моем суженом, поэтому, когда она назвала твое имя…

Он жестом останавливает меня.

– От таких слов мне отнюдь не стало легче.

Я смеюсь.

– Нет, дело вовсе не в том, что я не хотела, чтобы мы были вместе, а в том, что я желала, чтобы ты выбрал меня сам.

– Но, Саския, – мягко говорит он, – я и так выбрал именно тебя.

Все во мне становится мягким, как масло в теплой кухне. Я была так несправедлива к нему. Я провожу ладонью по его руке от плеча до кисти и переплетаю свои пальцы с его пальцами.

– Давай начнем все сначала, – предлагаю я.

Он смотрит на меня с каменным лицом.

– У меня остался только один вопрос.

Я холодею.

– Какой?

– Как по-твоему, сколько этих десертов я смогу запихнуть в рот за один раз?

Я улыбаюсь, и страх разом покидает меня – так разматывается бечевка, когда запускаешь воздушного змея. Деклану никогда не удавалось подолгу оставаться серьезным.

– Хм-м. Четыре?

Он прижимает руку к груди.

– Твое неверие в мои силы обижает меня, Саския.

– Пять?

Он качает головой, изображая досаду, и, одновременно достав из корзинки горсть лакомств, начинает на ходу запихивать их в рот.

Одно. Три. Пять. Восемь.

– Остановись, – молю я. – Ты же не сможешь дышать.

Он только пожимает плечами, как будто воздух – или его отсутствие – не имеет значения. Особенно если речь идет о том, чтобы доказать что-то другим или себе самому.

Десять. Двенадцать. Четырнадцать.

Он поворачивается ко мне – щеки у него раздуты, как у пирующего бурундука.

Я хихикаю – поначалу негромко, – но затем плотину прорывает, и я начинаю хохотать, хохотать так, что от смеха по щекам моим текут слезы. И если кто и задыхается, то не Деклан, а я.

– Что тут смешного? – спрашивает Деклан. По крайней мере, мне кажется, что он произносит именно эти слова. Но точно я сказать не могу – у него слишком набит рот. Он делает еще одну попытку, и ягода черной бузины выпадает у него изо рта и прилипает к подбородку.

– Прелестно, – говорю я, морща нос. – Право же, ты никогда еще не был так красив.

Уголки его губ приподнимаются. Он жует еще несколько минут, прежде чем наконец глотает и испускает довольный вздох.

– Весьма впечатляюще, – подвожу итог я. – Странно, что кости не выбрали для тебя карьеру дегустатора. Ведь ты способен отведать так много за столь малое время.

Он улыбается, демонстрируя фиолетовые зубы.

Мы уже подошли к моему дому. Он так не похож на дом Эйми – мой дом строг и чопорен, а ее приветлив. В небе уже висит полная луна, в ее свете белый камень стен словно сияет, а листья дубов отливают серебром. В отдалении слышится крик совы, и я представляю себе, как она ловит и проглатывает кошмар.

Деклан провожает меня до парадной двери.

– Спасибо за то, что рассмешил меня, – говорю я.

– Спасибо за то, что ты смеялась. Это подняло мне настроение. – Его взгляд теперь нежен, и на лице более нет ни тени насмешливости или веселья.

– Прости, что так вышло, – качаю головой я. – Я вовсе не хотела сказать… – Я сплетаю руки в замок. – Я не хотела отвечать так, как ответила. Нет, я тебе не лгала. Просто…

– Саския, – останавливает меня Деклан, – не извиняйся за то, что ты сказала правду.

– Я не хочу, чтобы ты думал…

Он заправляет мне за ухо выбившуюся из косы прядь.

– Я умею быть терпеливым, – говорит он, – только скажи мне, что у меня есть шанс стать тем человеком, которому ты доверишь свои секреты. – Он проводит большим пальцем по моей щеке, затем опускает руку. И я замечаю на его запястье розовую полоску, такую бледную, что, возможно, это всего лишь игра света.

На моем сердце тяжестью висят события сегодняшнего дня – пропажа костей отца, сыворотка правды, осуждение на лице матушки. Ничто из этого не способствует романтическим чувствам. Но Деклан каким-то образом сумел, невзирая на все это, достучаться до моей души и подарить мне ощущение защищенности и покоя. Он любит меня. Любит при всех моих недостатках.

– Так и будет, – говорю я. И говорю искренне. Пора уже мне стать хозяйкой своей судьбы и довериться своему сердцу. Деклан выбрал меня задолго до того, как свое слово сказали кости.

Пора уже и мне выбрать его.