Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 82)

– В какой помощи может нуждаться бог? – вопросил Ишар.

– Нам всем иногда требуется помощь, – сказал Каладин. – Ты… не чувствуешь себя временами перегруженным? Как будто не можешь доверять собственным мыслям?

Шквал! Не прозвучало ли это глупо?

– Тебя послал Далинар, – понял Ишар. – Теперь я вижу. Он хочет меня запутать, убедить, что я не являюсь богом. Мне не нужна твоя помощь, дитя. Твой хозяин уже натворил довольно бед.

– Бед? – переспросила Сил.

– Бед, – повторил Ишар, устремляя взор поверх тонущих во тьме шинских холмов. – Ваш выскочка-узокователь напал на меня. Изменил меня. Я… увидел вещи, о которых, казалось, забыл. В тот миг умер Тезим, но я более не нуждаюсь в этом имени. Я могу быть Ишаром, Вознесшимся на позицию Всемогущего.

Далинар об этом упоминал. В миг, когда Навани стала узоковательницей, Ишару открылась Духовная реальность, и его разум на несколько мгновений прояснился. Выходит… эффект частично сохранился? Неужели ему стало лучше? Далинар говорил о клятвах. Если рядом с Ишаром произнести новый Идеал… возможно, он придет в себя. Нетрадиционный метод лечения, но, может…

Может, стоит воззвать не к человеку, а к Вестнику. К Вестнику, так долго защищавшему человечество.

– Ишар, нам нужна твоя помощь, – сказал Каладин.

– Да, – откликнулся тот. – Враги вас сокрушают и превосходят, потому что вы не обратились ко мне. У меня есть планы, как сладить с ними и с более великими угрозами. Стань моим учеником, и я покажу тебе.

– Мы можем… поговорить об этом, – предложил Каладин, взглянув на Сил в поисках поддержки. – С нами Эш и Тальн, там, в Уритиру. Твои друзья.

– Они бесполезны. Оба, – фыркнул Ишар и посмотрел Каладину в глаза. – Знаешь ли ты, дитя, что я делаю ради них? Я основал Клятвенный договор и потому могу оттягивать на себя часть их боли. Я несу в себе их тьму. Если бы не я, она бы сокрушила их всех. Ты видел Тальна? Он пребывает в плену тьмы до бесчувствия?

– Да, – подтвердила Сил.

– Это потому, что его тьму я в себе не держу, в отличие от прочих, – сказал Ишар. – Если бы не я, все они были бы столь же беспомощны. Я – средоточие всей тьмы и скорби. Их боль лежит на мне. И тем не менее я стою перед тобой. Я бог.

– Я лишь хочу… – начал Каладин.

– Я не предвидел тебя, хотя следовало бы, учитывая твою духосеть и Связи, – прервал его Ишар и кивнул на лежавшего в отдалении шинца. – Сзет вернулся, чтобы выполнить задание, которое я поручил ему много лет назад. Путь его будет труден. Если желаешь, чтобы я тебя выслушал, докажи, что способен сослужить службу.

– Каким образом? – спросила Сил.

– Помогите мне подготовиться к концу, – тихо проговорил Ишар. – Бесправедник наконец вернулся. Он нужен этому краю.

– Ишар, – сказал Каладин, – я хочу поговорить о том, как ты себя чувствуешь. Э-э… я хочу…

– Я побеседую с тобой, – снова перебил его Ишар, – но после завершения паломничества. После выполнения задания.

– Но…

Глаза Ишара засияли – как от буресвета, только во много раз ярче.

Каладина ослепили лучи, а Вестник проревел:

– Если ты желаешь новой аудиенции со своим богом, дитя, то позаботься, чтобы его воля была исполнена! Такова привилегия всякого ученика.

Свет померк, и Ишар пропал.

Шквал!

– Отлично, – одобрила Сил. – Хорошо прошло.

– Хорошо?! Он нес какую-то чушь, отказался меня слушать, а потом исчез!

– А еще он нас не испарил и не стер в порошок, – заметила Сил, взлетев на фут от земли и мягко светясь в темноте; ветерок вернулся и снова заиграл ее волосами. – Кроме того, он сумасшедший, так что чушь, знаешь ли, вполне ожидаема. Он тебя заприметил и предоставил шанс поговорить с ним еще раз.

– Он поговорит с нами еще раз, если мы поможем Сзету с… с тем, что ему полагается сделать. Мы даже не представляем, что это! – Каладин взъерошил пятерней волосы, но все же успокоился. – Но при всем этом он показался… в лучшем состоянии, чем описывали Сигзил и Далинар. По-моему.

– Мы сумеем помочь, – пообещала Сил, положив бесплотные руки ему на плечо. – Мы попробуем помочь им всем.

– Мы не уложимся в нужный Далинару срок, – отозвался Каладин. – Совершенно неясно, сколько времени займет эта прогулка с миссией Сзета. Если Ишар не пожелает со мной разговаривать до ее окончания…

Но ведь Шут его предупреждал. Здесь была задача важнее, чем привести Ишара к Далинару: задача, выполнение которой требовалось Ветру.

«Сохранить остатки Чести…»

– Что Ишар имел в виду? – поинтересовалась Сил. – Он сказал, что Сзет был его слугой. Каким образом?

– Кто знает, – ответил Каладин. – Он называет меня учеником, а себя считает Всемогущим.

Глубоко вздохнув, он собрал флейту, листы с записью музыки и самосветы.

– Но… пожалуй, ты права. Встреча могла пройти несравнимо хуже. Завтра спросим Сзета, есть ли у него соображения на этот счет. А пока не помешало бы немного поспать.

Они вернулись к костру, возле которого тихонько похрапывал Сзет. Каладин, погруженный в думы, упаковал посуду и потушил огонь. Мысли ввергали его во тьму, но он отбивался от них светлыми мыслями, сражавшимися за него, подобно солдатам. Напоминал себе о том, что преуспел в прошлом и сумеет добиться успеха снова, и о том, что идея не становится истиной только потому, что пришла ему в голову.

Тьма не отступала и хотела заставить Каладина поверить, будто ничто никогда не изменится, но эта маленькая победа доказывала обратное. Пусть ему и не избавиться от тягостных мыслей, но он больше не позволит им одержать верх.

Интерлюдии

Эл – Вражда

И-3

Эл

Эл, не имеющий титула, приблизился к хранилищу холинарского дворца. В карауле у двери стояли четверо певцов-Царственных: почетное назначение. Оставалось надеяться, что они не падут слишком низко после того, что сейчас произойдет.

– Вы откроете мне хранилище, – произнес он без ритма.

Они не задали никаких вопросов. Эла это порадовало, ведь он не любил убивать тех смертных, кто хорошо нес свою службу. Сдержанные эмоции делали им честь. И все же он полагал, что их предупредили: выполнять его приказы не нужно. Думал, что Девять разъяснили это сразу же, едва он переродился. Но они отвлеклись на свою войну.

Четверо Царственных, ничего не подозревая, запели в ритме подчинения, отперли засовы и с поклоном открыли двери перед Элом. Когда он вошел, за ним поспешил их командир в посольской форме.

– Я обязан сопровождать всякого, кто сюда входит, великий, – сказал Царственный, вновь кланяясь. – Прошу простить за вторжение.

– Как тебя зовут?

– Хешуаль.

– Одно из наших имен, – заметил Эл, прохаживаясь по маленькому помещению, стены которого кто-то начал обивать листами алюминия. – Как тебя звали прежде?

– Меня звали… Гови, великий.

– Не скучаешь по старому имени?

– Нет…

– Столько робости, – произнес Эл без ритма. – Тебе достало стремления, чтобы стать Царственным во время этого Возвращения?

– Я…

Хешуаль запел в ритме долга, что было нелепым выбором для данного разговора.

Эл перебирал содержимое хранилища, не обращая внимания на запасы самосветов, а выискивая определенный, нужный ему предмет. Он распалял собственное раздражение, лелея его, как всякую эмоцию. Впрочем, не выплескивал недовольство на Царственного, поскольку понимал причину его робости.

– Все в порядке, – сказал Эл. – Полагаю, твои стремления заметил один из Сплавленных и представил тебя к возвышению, но с тех пор другие упрекали за намерение постоять за себя. Теперь ты не понимаешь, как правильно вести себя, потому что общество пребывает в состоянии хаоса, а подобные мне не спешат выступать достойными примерами для подражания.

Царственный запел в ритме страстного желания. Знак согласия, а также ожидания, чтобы с ним почаще так обращались. На этот раз он подобрал ритм правильно.

– Подобные мне изнашиваются до дыр, как обувь, в которой прошли слишком много миль, – тихо проговорил Эл. – Меня лишили почестей еще и за то, что я предупреждал о первых признаках этого износа. Мы не сможем править долго.

Он наконец нашел то, что искал, – на полке в дальнем конце хранилища: конкретный самосвет, все еще прикрепленный к кинжалу. Темница Йезриена. Эл бережно взял это в руки.

– Осторожнее, великий, – сказал Царственный. – Опасное оружие.

– Да, я знаю, – откликнулся Эл, доставая из кармана камень с новым антибуресветом.

Он поднес его к глазам, любуясь творением Рабониэли, – и дотронулся до камня острием кинжала. Клинок вытянул антисвет и переправил в самосвет – темницу Йезриена.

– Великий! – воскликнул Царственный. – Это приведет… Это…