Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 66)
– Отец, что тут неясного? – спросил Сзет, поглядывая из-за его плеча на камешек. – Нужно просто сделать, как правильно.
Отец взглянул на большой камень, потом на маленький.
– Один камень – благословенная аномалия. Два – могут означать нечто большее. Например, что спрены избрали здешние места.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Элид, уперев руки в бока.
– Я имею в виду, что тут могут оказаться и другие камни, скрытые под поверхностью, – пояснил отец. – Шаманы захотят переселить всю область, огородить ее и понаблюдать несколько лет, не покажется ли что-то еще.
– А… мы? – спросил Сзет.
– Ну, нам придется переехать, – ответил отец. – Разобрать дом – а то вдруг он случайно стоит на священной земле? Обустроиться там, где Земледелец найдет нам место. Может быть, в городе.
В городе?! Обернувшись, Сзет посмотрел в ту сторону, хотя цепь холмов скрывала Ясногорье. Его было видно только с любой вершины. Город находился недалеко, примерно в часе ходьбы, но, по мнению Сзета, там было слишком шумно и людно. В городе не возникало ощущения, что до гор рукой подать, потому что вид на них перегораживали здания. Казалось, будто луга побурели, сменившись унылыми дорогами. Не долетал запах моря.
Сзет бы не сказал, что ненавидит город. Однако у него складывалось впечатление, что город ненавидит то, что ему дорого.
– Я не хочу переезжать! – воскликнула Элид. – Мы нашли камень! Нас не должны наказывать.
– Но если так правильно, – проговорил Сзет, – нам придется это сделать. Верно, отец?
Тот поднялся на ноги, подтянул штаны и принялся ждать. Вскоре Сзет разглядел мать, спешившую по тропе меж холмов к дому. В качестве цветового пятна она носила длинную зеленую юбку, и хотя это был всего один элемент, его размер… в общем, дерзкое количество цвета для ее положения. Поверх платья на ней белел передник, а вокруг головы облачком пушились темно-русые кудри.
Она несла одну из городских лопат – реликвию, созданную из металла, не знавшего камня, душезаклятого носителем Чести в дар городу.
Сзет вытаращился, и у него отвисла челюсть. Не может же это значить…
Мать торопливо подошла к ним с лопатой на плече. Отец кивком указал на новый камень, и мать выдохнула с облегчением:
– Такой маленький? Твоя записка, Нетуро, меня взволновала.
– Мама? – спросил Сзет. – Что ты собираешься делать?
– Всего лишь немного передвинуть твою находку, – ответила она. – Я одолжила лопату, но никому не стала объяснять для чего. Мы выкопаем камень и перенесем на пару сотен ярдов. Подождем, пока пройдет дождь, чтобы выглядело так, будто он вылез естественным образом, а потом всем расскажем.
Сзет ахнул:
– Его нельзя трогать!
Мать вытащила пару перчаток.
– Само собой. Поэтому, дорогой, я прихватила перчатки.
– Это то же самое! – воскликнул Сзет в ужасе и перевел взгляд на отца. – Мы же не можем так поступить, правда?
Тот почесал подбородок.
– Полагаю, это зависит от твоего мнения, сынок.
– От моего?
– Ты же нашел камень, – сказал отец и переглянулся с матерью, которая согласно кивнула. – Значит, ты имеешь право решать.
– Я выбираю то, что правильно, – ответил Сзет.
– Правильно ли будет нам лишиться нашего дома? – спросил отец.
– Я…
Сзет взглянул на дом.
– В здешней земле могут лежать десятки камней, – сказал отец. – Если это так, то нам, безусловно, следует переехать. Но за сотни лет дождей в этой местности вылезли только два. Значит, вероятность подобного невелика. Если передвинуть камень на пару сотен ярдов, это все равно привлечет внимание шаманов. Они станут наблюдать за этим районом, но при большем расстоянии между камнями их беспокойство не будет таким сильным. Для этого нам придется его перенести. Тайком.
– Мы ненавидим камнеходцев за то, как они обращаются с камнем, – заметил Сзет.
Отец опустился на колени, положив руку сыну на плечо.
– Мы их не ненавидим. Они просто не понимают истинного порядка вещей.
– Отец, они устраивают на нас рейды, – сказала Элид, скрестив руки на груди.
– Ну да, – отозвался отец, – это злые люди, но не потому, что живут в краях, где слишком много камня. А потому, какой они делают выбор. – Он улыбнулся Сзету. – Все в порядке, сынок. Если ты хочешь, чтобы мы заявили о находке сейчас же, мы так и сделаем.
– А ты не можешь просто сказать мне, как поступить? – спросил Сзет.
– Нет, пожалуй, не могу, – ответил отец. – Я понимаю, несправедливо взваливать все это на тебя, но спрены предоставили первым увидеть камень именно тебе. Тебе и решать. Можем перенести камень, а можем перенести дом. Я приму любой вариант.
– Может, дадим ему подумать до утра? – предложила мать.
– Нет, – возразил Сзет, – не надо. Мы… можем перенести камень.
При этих словах все трое заметно расслабились, и Сзет, к стыду своему, вдруг ощутил обиду. Отец сказал, что он может выбирать, но вся семья явно ждала от него определенного решения. Он принял его не потому, что так было правильно, а потому, что почувствовал их желания.
Но как они все трое могли этого хотеть, если это неправильно? Может, они видели нечто, чего не видел Сзет. Может, это с ним что-то не так. Но в таком случае им следовало просто-напросто сказать, как они намереваются поступить, и так и сделать. Его бы такой вариант устроил. Зачем предоставлять выбор ему? Неужели они не понимают, что так это, выходит, его вина?
Мать натянула перчатки и принялась копать. Сзет морщился всякий раз, когда лопата скрежетала по камню. Этот металлический звук казался неестественным. Мальчик надеялся, что камень окажется гигантским, тогда от плана пришлось бы отказаться. На поверку же он вышел маленьким. Восемь дюймов длиной, невзрачного серого цвета. При желании он бы уместился Сзету в ладонь.
Овечка Молли потерлась о Сзета, видимо уловив его напряжение, и он вцепился в ее шерсть, в ее тепло. Даже мать, уже выкопав камень, выглядела неуверенно. Она отступила на шаг, оставив его в ямке.
– Ты его поцарапала, – заметила Элид. – По-моему, будет довольно очевидно.
– Когда мы закопаем его снова, никто не увидит царапин, – ответила мать.
– Насколько серьезные неприятности нас ждут, если кто-то узнает? – спросила Элид.
– Подозреваю, Земледелец не обрадуется, – проговорил отец, но затем рассмеялся, и это прозвучало искренне. – Возможно, потребует пирог в возмещение. Сзет, не смотри ты так. Мы поклоняемся спренам, потому что таков наш выбор. Следовательно, и как именно поклоняться, решать нам.
– Я не понимаю, – сказал мальчик. – Разве не шаманы камней говорят нам, что делать?
– Они распространяют учения спренов, – объяснила мать, закинув лопату на плечо. – Но толкуем эти учения мы сами. Для меня то, что мы делаем сегодня, достаточно почтительно.
Сзет поразмыслил над ее словами и задумался, поскольку это была не первая в его жизни зацепка; не потому ли они решили поселиться за пределами города? Многие пастухи с семьями проводили там по крайней мере часть года. Семья Сзета посещала город каждый месяц ради поклонения, так что он не смел заподозрить их в неверии. Но чем старше он становился, тем больше у него возникало вопросов. Как он относится к тому, что его родители делают нечто, что шаманы точно бы не одобрили?
Они так и стояли на прежнем месте, уставившись на камень, когда затрубили рога. Отец вскинул голову и тихо прошептал молитву, обращенную к спрену их камня. Рога означали, что на южное побережье напали рейдеры. Камнеходцы.
Сзета мгновенно охватила паника.
– Что нам делать?
– Соберите овец, – велел отец. – Быстро. Нужно перегнать их в Дисонскую долину, по другую сторону от города. У Земледельца есть войска в здешних местах. Подальше от моря мы будем в безопасности.
– А это? – спросил Сзет, указывая на камень. – С этим что?!
Внезапно решившись, мать протянула затянутые в перчатки руки и схватила камень. Все четверо замерли, потом покосились на семейный валун. Он неподвижно лежал на месте. Никого не поразил гнев спренов. По тому, как медленно родители расслабились, Сзет заключил, что их не отпускали сомнения. По крайней мере, это явно указывало на то, что они не перекладывали тайком камни на протяжении всей его жизни.
Мать подошла к дереву у дома, осторожно уложила камень в развилку узловатых корней и прикрыла его листьями.
– Пока сойдет, – сказала она. – Если рейдеры сюда и дойдут, до камня им не будет дела. Они не почитают ни камни, ни живущих в них спренов. Собирайте овец, а я верну лопату.
Отец и Элид занялись отарой. Сзет же обнял Молли, жалея, что этот день вообще наступил.
28
Препятствие
Иятиль побежала в большой зал, дав тем самым Шаллан время сунуть руку в рукав и активировать пристегнутое к плечу даль-перо. Если надолго зажать механизм в одном положении, рубин на парном даль-пере запульсирует, указывая на чрезвычайную ситуацию.
Шаллан развернулась, собираясь бежать вверх по ступенькам.