Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 65)

«А я-то гадала, Шаллан, – прозвучало в голове, – как ты справишься без знания ее языка. Умный ход».

– Так ты все-таки поняла, что это я, – прошептала Шаллан.

«Смертным трудно отличить один огонек души от другого, но я-то не смертная».

– Ты меня выдашь?

«Как ты только что выдала меня? Возможно».

– На чьей ты стороне, Сья-анат? – шепотом спросила Шаллан. – На самом деле? Какую игру ведешь?

«Игру, Шаллан? Я борюсь за собственное выживание. Вражда разорвет на клочки кого и что угодно, лишь бы добиться желаемого. Тысячи лет показали, что ему нет дела ни до меня, ни до моих детей. Честь – трус, всегда ненавидевший нас. Уничтожавший нас. Предававший нас. А Культивация только наблюдает. Я на стороне сохранения мира для моих детей. Тебе не стоит бояться „моей стороны“, Шаллан. Ее следует принять. Будет место для моих детей, будет и для твоих».

Вернулась Иятиль вместе с Мрейзом. Шаллан снова вцепилась в даль-перо, но сохранила самообладание. Сья-анат не стала прятаться, а осталась – маленькая, но четко различимая, как отражение в поверхности дверной ручки, глядя снизу вверх на Иятиль.

– Льеке, останься здесь, – велела Иятиль по-алетийски. – Развлекай собрание.

Она открыла дверь, взявшись за ручку, несмотря на отражение в ней. Мрейз пошел следом, и Шаллан присоединилась к нему, предположив, что Льеке – имя второго иномирца в маске.

Тень с актрисой покинули маленькую переднюю. Здесь было темнее: единственным источником света являлись мелкие сферы, закрашенные с одной стороны, чтобы светить только на сокровища Мрейза.

– Вон там, – сказала Иятиль. – На моей витрине с трофеями. Я вижу ее отражение.

Минутку! Ее витрина с трофеями? Не Мрейза?

Иятиль выкатила из-за шкафчика зеркало на колесиках. Шаллан тихонько притворила дверь в соседнюю комнату и осталась позади, стараясь не привлекать внимания.

Сья-анат проявилась в зеркале: стройная фигура из дыма с завораживающими глазами.

– Почему ты здесь? – требовательно спросила Иятиль. – Ты же должна следить за узокователями. Они уже запустили процесс?

– За ними следят мои дети, – ответила Сья-анат – тихо и с металлическим призвуком, будто говорила с дальнего конца длинного коридора. – Пробудился Сородич. Его непросто одурачить даже мне. Я привлеку к себе внимание, если явлюсь туда сама.

– Раньше ты говорила другое, – заметила Иятиль. – Время поджимает. Нам нужно попасть в Шейдсмар и быть готовыми ступить в Перпендикулярность Далинара, как только он ее откроет.

– Свой шанс вы не упустите, – заверила Претворенная. – Хотя ваше стремление потеряться в том месте вызывает у меня вопросы.

– Ты говорила, что наши спрены станут нам проводниками, – сказал Мрейз, подходя ближе к зеркалу. – Говорила, они понимают, как работает та реальность.

«Наши спрены»?

«Наши спрены»?!

Шаллан отступила на шаг назад и прижалась к холодной каменной стене. У Мрейза и Иятиль есть спрены? Они Сияющие?!

«Потому они так и рвались встретиться со Сья-анат!» – сообразила Вуаль.

Требования Претворенной к вступающим в узы с ее детьми отличались от требований для обычных Сияющих.

Шквал побери! Шаллан сыграла ключевую роль в организации знакомства Сья-анат с духокровниками. Она с самого начала знала, что ее заигрывания и полупричастность к духокровникам опасны. И вот доказательство. Почему она так затянула со всем этим?!

«Ты была в смятении, – ответила Сияющая, – находилась вдали от дома и считала Ясну погибшей. Тебе требовалось почувствовать себя частью чего-то. Не кори себя сверх меры».

Да, Шаллан совершила кучу ошибок, но надеялась, что чему-то на них научилась. Сегодня она шагнула вперед, ближе к Мрейзу и Иятиль, рассчитывая высмотреть какие-нибудь признаки присутствия их спренов и определить, в какие ордены они вступили. Хотя… если они связали узами детей Сья-анат, являются ли они по-настоящему Сияющими? Ренарин – да, но он сам себя так назвал, сделав выбор.

От потрясения Шаллан пропустила часть слов Сья-анат. Заверения в том, что ее дети послужат проводниками в Духовной реальности.

– Для смертных многого не сделаешь, – продолжила Претворенная. – Вы окажетесь в среде, враждебно настроенной к самому вашему существованию, как рыбы, внезапно вытащенные на сушу. Мои дети вас поведут, но вы все равно рискуете не вернуться.

– Мы все равно пойдем, – тихо произнес Мрейз.

– И я рада, – отозвалась Сья-анат. – Однако вот вам еще одно предупреждение напоследок. Я не думаю, что в лице моей сестры вы обретете союзницу. Мишрам не в восторге от людей.

– Нам не нужен союзник, – ответила Иятиль. – Скажи, когда Далинар начнет собираться, чтобы мы могли подготовиться.

– Как пожелаете, – сказала Сья-анат. – Мои дети говорят, он сейчас беседует с советниками. Но скоро будет приступать.

– Что насчет Шаллан? – спросил Мрейз. – Она ведет на нас охоту?

– О да, – ответила Сья-анат, не взглянув на Шаллан, стоявшую за их спинами.

Сама она тем временем не увидела никакого спрена на плече или одежде Мрейза, зато отметила, как подрагивают арбалетные болты у него на боку. В особенности один – с прикрепленным самосветом, наполненным бело-голубым светом, от которого воздух вокруг искривлялся. Шаллан прежде не видела антисвет, но Шут рассказывал о нем, и она опознала его по описанию.

Мрейз, как обычно, сработал быстро и эффективно. Насколько знала Шаллан, в Уритиру антисвета было всего ничего и он тщательно охранялся. И тем не менее Мрейз уже выкрал некоторое его количество. Как ни крути, это впечатляло.

– Я опасаюсь, что Шаллан вмешается, – сказал Мрейз.

– Девчонке есть чем заняться, – возразила Иятиль. – Ты слишком на ней зацикливаешься, аколит. Мы как следует ей пригрозили. Она сосредоточит внимание на защите близких.

– Да, бабск, – откликнулся Мрейз.

«Они люди, – шепнула Вуаль. – Они способны заблуждаться. Помни об этом».

Иятиль жестом отослала Мрейза, и он поклонился. Странно было видеть проявления почтительности с его стороны: он всегда имел такой повелительный вид. Впрочем, в его повиновении ощущалась определенная сдержанность. Мрейз не жаловался и не выражал недовольства тем, что его отсылают. Он ушел с высоко поднятой головой. За открытой дверью духокровники тренировались с его арбалетом-переростком.

Сья-анат исчезла, и Шаллан двинулась следом за Мрейзом, не желая оставаться наедине с Иятиль. К сожалению, та вскинула руку, останавливая ее.

– С ним что-то не так, – тихо проговорила чужеземка. – Не думаю, что его подменили двойником, но вопросы к его верности нашему делу у меня возникли.

К счастью, говорила она по-алетийски. Возможно, потому, что только что беседовала со Сья-анат на этом языке и продолжила по инерции. Может, потому, что в этой комнате, в стороне от всех, не опасалась, что их подслушают. Или же с учетом присутствия поблизости Сья-анат хотела, чтобы их подслушали?

Иятиль по-прежнему задумчиво смотрела вслед Мрейзу.

– Я потратила столько времени на его обучение. Его желание обзавестись собственными аколитами естественно. Но он думает исключительно о личном продвижении, а не о достижении более важной цели.

Нужно вытянуть из нее побольше. Нужно получить ответы.

– Цели Тайдакара, – вырвалось у Шаллан шепотом.

– Рано или поздно мастер Тайдакар поймет, – сказала Иятиль. – Он умнее, чем тебе кажется. Он ставит превыше всего защиту родины. Но когда мы отыщем Мишрам для достижения моих целей, он поймет. Защитить свой край мастеру Тайдакару удастся только при наличии инструмента контроля над Осколками. Согласуется ли это и с твоими планами?

Промолчать? Или что-то сказать? Что вызовет больше подозрений?

Иятиль посмотрела на нее выжидательно. Вспотев, Шаллан попыталась снова ограничиться кивком.

– И все? – спросила Иятиль. – Ты сегодня так…

Она внимательнее вгляделась в Шаллан, глаза ее расширились за маской. Вокруг нее вспыхнули спрены потрясения. Преисподняя! Вот и все.

Иятиль рванулась вперед, и Шаллан перехватила ее руку, ожидая, что в ней будет нож, однако чужеземка не нападала. Она тянулась к капюшону, а Шаллан, отражая удар, сбила его на сторону, явив взору противницы парик.

Иятиль зашипела, а затем закричала, поспешно отступая назад:

– Сияющие! Нас обнаружили!

27

Как правильно

Отец Сзета, Нетуро-сын-Валлано, опустился на колени рядом с новым камнем. Мать Сзета, Зинид-дочь-Бет, вела уроки рисования в городе, и ей отправили записку с Теком, почтовым попугаем.

Их овевал ветер, принося с собой овечий дух с ближайшего пастбища.

Сзет спрятался за отцовской спиной, выглядывая из-за его плеча. Он не вполне понимал, почему этот новый камень так его пугает. Он очень любил семейный камень, и появление нового, несомненно, являлось поводом для празднования, но, как ни стыдно было это признавать, мальчик предпочел бы не находить его. Нечто новое означало возможное празднование, возможное внимание, возможные изменения. Сзету нравилась тихая жизнь, дни, наполненные слабым дуновением ветра и блеянием овец. Вечера у очага или у костра под рассказы матери. Он не хотел чего-то нового и великого. Он любил то, что у него было.

– Отец, что будем делать? – спросила Элид. – Позовем шаманов камней?

– Посмотрим, – ответил тот, – посмотрим.

Их отец был спокойным мужчиной с длинной бородой, которую перевязывал внизу зеленой лентой, вместе с двумя такими же на плечах составлявшей его цветовое пятно. Ему полагалось носить три элемента, поскольку обязанности по обучению других пастухов делали его выше статусом. Голову его затеняла привычная высокая широкополая шляпа из тростника, а его небольшое брюшко красноречиво говорило о его поварском таланте. Он знал ответы на все вопросы. Всегда.