Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 51)

– Рано или поздно, – прошептал он самому себе, – кто-нибудь наверняка разоблачит меня как мошенника.

– Ты не мошенник, – шепнула в ответ Вьента, его спрен, по своему обыкновению оставаясь невидимой.

– Я неудавшийся ученый, посредственный миропевец и педантичный перфекционист, который всех бесит. Я…

– Ты пережил Четвертый мост?

– Да, – прошептал он. – Через боль и бурю, но пережил.

– Значит, переживешь и это.

– Но смогу ли вести их за собой? – спросил Сигзил.

– А что, по-твоему, вышло из той боли и огня? – тихо спросила Вьента. – Ты теперь лидер, Сигзил. Ты герой. Прими эту истину.

В совещании объявили перерыв, и Сигзил оказался рядом с Кмаклом – тайленским принцем-консортом – у края огромной светящейся карты.

– Чего я не понимаю, – говорил Кмакл Ка, письмоводительнице ветробегунов, – так это откуда взялись их войска.

На другой стороне зала светлорд Далинар, светлость Навани, королева Ясна и королева Фэн перешли в комнату поменьше, чтобы обсудить что-то в приватной обстановке. Азирский Верховный отбыл незадолго до этого обратно в свой город. Его обычно не привлекали к обсуждению подробностей планов сражений.

– Их войска перерождаются, – заметила Ка, изучая донесения разведки.

Пометки она делала серебристым пером – самым интересным на текущий момент проявлением осколочного клинка среди ветробегунов. В нем имелся баллончик для чернил. В качестве одежды Ка предпочитала синюю хаву с вышитым на плече символом Четвертого моста – один из новых видов формы, утвержденной Каладином.

Был и вариант в азирском стиле, который мог бы носить Сигзил. В последнее время новобранцы приходили к ним со всего Рошара, и сам же Сигзил завел речь о том, что ветробегуны не должны выглядеть алетийским подразделением. Так почему же он по-прежнему носил такой же мундир, какой ему выдали много месяцев назад, а не новый? Неужели из-за татуировки на лбу?

«Четвертый мост – единственное место в моей жизни, где я ощутил себя человеком, а не катастрофой», – подумал он.

Но без Каладина, Камня, Тефта, Моаша… можно ли считать их по-настоящему Четвертым мостом? Больше всего Сигзилу хотелось снова оказаться у огня с друзьями и слушать, как Камень беззлобно подшучивает над ним за то, что он пересчитывает куски мяса в мисках с рагу, чтобы каждый точно получил достаточно питательных веществ.

– Светлорд? – окликнул его Кмакл. – Все ли в порядке?

– Да, – ответил Сигзил, сцепив руки за спиной и заставляя себя сосредоточиться на логистике. – Вы говорили, у них слишком много войск? Думаю, Ка права. Сплавленные способны перерождаться. У них всегда будет больше войск, чем у нас.

– Верно, верно, – кивнул Кмакл. – Но с учетом числа Сплавленных, марширующих по Расколотым равнинам, идущие на Тайлен корабли должны быть загружены простыми певцами. Их бросят на наши линии обороны как наживку, которая запутается в сетях. Бедняги! У них должны заканчиваться передовые солдаты, не находите?

– По-видимому, нет, – ответила Ка. – Как распределим ветробегунов? Сигзил?

– В Тайлене потребуется по меньшей мере одна рота, может, даже целый батальон, – сказал он. – С прорывом блокады противник, скорее всего, перебросит часть неболомов на Расколотые равнины, однако корабли будут охранять с воздуха во время перехода. Нам следует быть готовыми к встрече с неболомами, когда флот достигнет Тайлена, чтобы не отдать врагу превосходство в воздухе.

Как бы ему хотелось, чтобы в их Сияющих войсках было больше разнообразия! Да, у них было вдоволь ветробегунов и гранетанцоров, становилось все больше камнестражей и светоплетов. Однако прочие ордены, считай, пустовали.

– Высаживаться на моей родине противнику будет нелегко, – сказал Кмакл. – В этот момент они будут наиболее уязвимы. Мы сожжем пристани и положим на мелководье тараны для потопления кораблей. Когда они высадятся, мы отступим за стены.

– В прошлый раз их пробили громоломами, – заметила Ка. – Но у меня есть идея. Мы можем отправить ветробегунов на другое поле боя до прибытия противника к вашим берегам, таким образом вынудив его несколько дней тратить неболомов впустую на охрану судов.

– Умная мысль, – признал Кмакл. – С помощью Клятвенных врат на Расколотых равнинах и в Тайлене мы можем перебрасывать войска по мере необходимости.

Он перевел взгляд туда, где до недавнего времени находился азирский контингент.

«Возможно, размышляет о том, что сказал Норка, – подумал Сигзил. – О том, что оборонять Азимир окажется труднее, чем кажется».

Этот город, единственный из трех, не сможет получить подкрепления с других полей сражения, поскольку тамошние Клятвенные врата скоро перестанут работать. По крайней мере, туда через несколько дней подойдет на помощь целая армия.

Сигзилу приходилось думать о том, чтобы не размазывать свои силы слишком тонким слоем. На Расколотых равнинах битва предстояла необычная, с таким количеством Сплавленных. И ему придется каким-то образом там командовать.

– Клятвенные врата использовать можно, – заметила Ка, – но стоит обращаться с ними очень осторожно. Мы слишком часто оказывались в ситуации «Погодите-ка, как эти несносные вражеские силы пробрались к самой уязвимой части моего арьергарда?». Думаю, стоит назначить по нескольку человек для поддержания разговора со спренами каждых Клятвенных врат, чтобы по возможности не допустить новых искажений. Что думаешь, Сигзил?

Что он думает? Он взглянул на письмоводительницу, и в сознании эхом отдались слова Вьенты.

«Прими эту истину».

Шквал побери! Пора наконец прекратить чувствовать себя неуверенно. Пора переставать мяться. Ему поручили командование.

Нужно действовать соответственно.

– Думаю, ты права, – сказал Сигзил. – И еще… Ка, у меня есть идея насчет обороны Нарака. Где я командую. Немного странная, но, полагаю, может сработать.

– Отлично, – ответила Ка. – Тогда стоит поделиться ею с Норкой.

Кмакл обвел взглядом комнату:

– Мне бы тоже задать ему кое-какие вопросы. Вот только кто-нибудь его видел?

Шквал! Коротышка опять куда-то подевался.

Ясна – вместе с Далинаром, Навани и Фэн – вошла в помещение, заполненное растениями и подпрыгивающими спренами жизни.

Раньше это была обычная комната, но после пробуждения Сородича она преобразилась. Каменный потолок казался прозрачным, воспроизводя солнце и создавая впечатление, будто стоишь под окном в крыше. Однако это солнце не двигалось, и его положение не соответствовало реальному.

Стены и потолок сверкали от вросших в камень осколков светящихся белым кристаллов, а из кладки полезли растения: лозы и камнепочки, мох и даже пучки травы. Все это росло с невероятной скоростью.

– Я слышал об этом месте в давние времена, – сказал Айвори, сжавшийся до крошечных размеров и устроившийся у Ясны на серьге; голос его звучал тихо, но отчетливо. – Башня любит экспериментировать с тем, чем может быть комната, и создает причудливые ландшафты. Я полагал эти рассказы выдумками.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – возмутился Далинар из центра комнаты, где вокруг его ног обвивались лозы. – Мы можем попросить Сородича немного придержать растительность?

– Ему бы не хотелось так делать, – ответила Навани.

Комната мелко задрожала, и из воздуховодов над полом раздался голос:

– Это комната для моей сестры, на случай если она решит заглянуть в гости. Комната для Ночехранительницы.

– Ладно, – произнес Далинар самым твердым своим тоном, тем, который давал понять: «Тебе правда стоило бы послушать меня и сделать, как я сказал, но я притворюсь, будто меня не волнует, что ты поступаешь иначе». – Мы очень ценим твое желание поддерживать функционирование башни.

– У меня не было особого выбора в данном вопросе, – заметил Сородич. – Но немного все же было. Так что – пожалуйста.

Королева Фэн вытащила стул из кучи мебели, наваленной возле столов в глубине комнаты. Это небольшое помещение рядом с залом для совещаний использовали в качестве склада. Ясна мягко ступила вперед, пытаясь представить себе визит Ночехранительницы и наслаждаясь буйством жизни. Случалось ли подобное когда-либо? Сородич закрыл башню перед самым Отступничеством, больше двух тысяч лет назад.

– Когда была создана Ночехранительница? – шепотом спросила она у Айвори. – Мы называем ее Старой магией, но как давно она появилась? Когда Культивация ее породила?

Прежде чем Айвори успел ответить, из ближайшего воздуховода раздался ответный шепот:

– Ночехранительница вышла из Ночи, как Буреотец вышел из Ветра. Хотя во времена моей юности Ветер была другой. Совсем другой.

– Когда создали тебя, Сородич? – спросила Ясна.

– Тысячелетий шесть назад, когда Камни пожелали обрести наследие в образе дитя Чести и Культивации. Во времена, когда узокователи связывались узами не со спренами, но с древними силами, оставленными богами.

– А Буреотца?

– Незадолго до меня.

– Однако это не совсем так, – заметила Ясна. – Далинар говорит, что Буреотец существовал во времена прихода людей на Рошар, семь тысяч лет назад. Буреотец помнит это событие и точно определил временной период.

– Я только сейчас узнаю о том, что произошло за время моего сна, и это сбивает с толку, – сказал Сородич. – Я помню, каким Буреотец был в молодости. Я, образованное из Камня, сородича Ветра и Ночи. Ночь ушла. Ее мало кто любил или даже говорил о ней, и Мать заменила ее созданием, отчасти вобравшим ту же сущность. Новым созданием, не привязанным ни к чьему восприятию. Теперь же Буреотец изменился, а Ночехранительница не говорит со мной, как бывало прежде. Мои брат и сестра уже не такие, какими я их помню. Мне это ужасно не нравится.