Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 50)

Шаллан кивнула. Согласно донесениям, у двери кто-то проверял входящих с помощью черного песка. Это осложняло использование светоплетения, поскольку песок мог выявить применение сил Сияющих.

Для поддержания маскировки команда принялась ровнять зубилами участок дороги вблизи логова, соскребая крем, наросшие на камне растения и лишайники. Газ установил столбики с натянутой между ними веревкой, чтобы огородить их рабочую зону от пешеходов. Так они могли переговариваться, не опасаясь, что их подслушают.

Шаллан взяла на себя роль бригадира, прохаживаясь вокруг и проверяя работу остальных пятерых. На деле же она наблюдала за логовом – якобы ничем не примечательным складом. Туда явились еще двое, в том числе невысокий алети в мундире, которого она опознала по рисункам Хойда. Второй оказался членом свиты азирского Верховного, даже визирем, хоть и не из таких важных, как Нура. Шаллан сняла его Образ, чтобы добавить его портрет в общую стопку.

Мрейз редко позволял ей встречаться с кем-либо, помимо себя, держа ее в отрыве, как выяснилось, от пугающе разветвленной сети, включавшей людей из наиболее влиятельных политических организаций на Рошаре. Шаллан знала только, что первоочередной задачей Духокровников было найти способ транспортировки буресвета в другие миры. Но такая цель казалась слишком мелкой для Мрейза и Иятиль, пусть и сулила, вероятно, большие богатства.

Перед входной дверью логова имелось крытое крыльцо, на котором угадывалась смутная тень. Стоило очередному новоприбывшему духокровнику приблизиться к двери, как из сумрака выступала невысокая фигура в плаще и внимательно его осматривала. Шаллан заметила краешек крашеной деревянной маски, а телосложение фигуры указывало на ее принадлежность к женскому полу. Это подтверждало наблюдения Дарсиры: на крыльце дежурила либо Иятиль, либо, что более вероятно, вторая женщина из того же мира.

Охранница проверила каждого из двоих новоприбывших, ощупав их лица на предмет несоответствия видимых черт реальным. Потом поднесла ближе банку черного песка.

Шаллан, Дарсира, Газ, Рэд и Жейн сбились в кучу, делая вид, что трудятся над особенно упрямым участком камня, тогда как Йеней вел наблюдение. Все спрены получили указания спрятаться на одежде людей с изнаночной стороны, чтобы не попасться никому на глаза.

– Итак, – сказала Шаллан, – это наша последняя возможность отступить.

– Тут внедриться будет не так просто, как к Сынам Чести, – добавил Газ. – Те были уже при смерти, когда мы их добили. А тут, возможно, самая опасная организация на планете. Мне неспокойно, кажется, что лучше залечь на дно, спрятаться от них. Переждать надвигающуюся бурю. Не уверен, что мы готовы.

– Что думают остальные? – спросила Шаллан.

– Я думаю, – ответил Рэд, – что к крупным операциям никто никогда не чувствует себя готовым. Шквал побери! По-вашему, половина тех мальчишек на стенах ощущает готовность сражаться в войне? Вопрос не в том, готовы ли мы, а в том, нужно ли это делать.

– Верно, надо признать, – недовольно вздохнул Газ. – Рэд, ты бы прекратил говорить умные речи. Ты так перевернешь все мое мнение о тебе с ног на голову.

Рэд улыбнулся, продолжая орудовать зубилом и соскребать крем. В молодости он побывал учеником ремесленника и потому имел опыт обращения с инструментами.

– Я считаю, наш план хорош, – сказала Дарсира. – Я за то, чтобы действовать.

Ее история была нетипична: ученая, обнаружившая у себя талант к светоплетению и ушедшая из ревнителей, чтобы примкнуть к Шаллан. Она единственная из всего Незримого двора имела обыкновение притягивать спренов логики не реже, чем спренов творчества.

– Меня беспокоит то, сколько там народу, – подала голос Жейн. – Шаллан, вас напрочь задавят числом. Нам точно нужно это делать?

– Всего через восемь с небольшим дней, – тихо проговорила Шаллан, – Далинар Холин сойдется в поединке с защитником Вражды, чтобы решить судьбу мира. Духокровники, насколько мы можем судить, являются самой опасной тайной политической силой на планете.

– Они так или иначе будут в этом замешаны, – сказал Рэд. – У них окажется какой-нибудь план, как саботировать состязание. Я в деле.

Его спрен загудел с подкладки куртки. Строй мало говорил и, насколько удалось понять Шаллан, не имел обыкновения гудеть, почуяв обман: как ни удивительно, ему нравилась аллитерация.

– Мрейз и Иятиль привыкли к обилию мрака и теней, – сказала Шаллан. – Нам нужно вывести их на свет, выставить напоказ всему миру. Пока за ними сохраняется монополия на информацию, они будут нас контролировать. И если мы так и продолжим только реагировать на их действия, не нападая первыми, они нас обойдут.

Она помедлила, припомнив слова самого Мрейза.

– Дичь умеет только убегать. Она способна выжить, но ей ни за что не победить, пока жив хищник.

– Понятное дело, – отозвался Газ, – но можно же просто послать ударную команду Сияющих. Мне совершенно не нравится полагаться на ветробегунов в чем-то, помимо перемещения, хотя они и там ухитряются впихнуть нотацию-другую. Но, Шаллан, можно было бы понадеяться на них в данном случае.

– Мы их применим, – заверила она. – Только, Газ, мое чутье говорит, что, если мы сначала приведем солдат, Мрейз с Иятиль найдут способ ускользнуть. А даже если нет, они ничего не скажут. Можно бросить эту парочку в темницу на десяток лет, и они не нарушат молчания. Мне нужно выяснить, что они замышляют. Нужно попасть на их собрание.

Да, она отчасти удовлетворила жажду знаний. Келек и собственные вернувшиеся воспоминания подбросили деталей мозаики, но их оставалось гораздо больше. В масштабах миров. Шаллан жаждала хоть раз послушать, как духокровники говорят открыто.

Кроме того, они что-то замышляли. Зачем та женщина шпионила за Далинаром? Зачем им Ба-Адо-Мишрам? Помешает ли их планам налет в ореоле силы и с мечами наголо? Может, да. Может, нет. В зависимости от того, какие фигуры уже приведены в движение.

– Буря побери, – произнес Газ, – вы правы. Я в деле.

Газ и Рэд входили в число самых старых друзей Шаллан и наиболее опытных светоплетов. Она знала Газа достаточно, чтобы понять: его возражения были настоящими, его действительно беспокоила предстоящая миссия. Но отчасти он спорил, чтобы назвать, а затем побороть свою тревогу.

– И я в деле, – сказала Жейн, – хотя настоящей опасности подвергаетесь вы, светлость.

– Я справлюсь, – ответила Сияющая. – Итак, приступаем. Понадеемся, что они пока не начали говорить ни о чем важном.

Команда светоплетов уже это обсудила: духокровники не смогли бы провести через Клятвенные врата всех, кто им нужен, в один заход. Такая группа привлекла бы слишком много внимания. И раз участники все еще стекались к месту сбора, Шаллан предполагала, что Мрейз пока ждет.

Дарсира украдкой взглянула на часы, которые, как и многие ученые, носила на наручном фабриальном браслете авторства Навани.

– Следующая активация Клятвенных врат через полчаса с небольшим, и наши наблюдатели заметили парочку важных духокровников – по крайней мере, Шут счел их важными – в большом холле Уритиру, как будто в ожидании своей очереди. Вероятно, они попадут в следующую партию, что дает нам как раз достаточно времени на подготовку второго этапа.

– Давайте поработаем еще несколько минут, – предложил Газ. – Иначе будет выглядеть подозрительно, что мы тут обустроились.

Шаллан согласно кивнула и принялась в самом деле скрести дорогу. Работа оказалась на удивление трудной, но в конце концов ей удалось отковырять зубилом особенно упрямую камнепочку. Заморосил дождик, снижая видимость, хотя Великая буря прошла накануне и не ожидалась в ближайшие дни. С приходом Бури бурь погода стала вести себя необычно, и такого рода дожди шли чаще.

С подкладки куртки Шаллан тихонько загудел Узор, однако причину она определить не смогла. Следующий шаг будет трудным. О странном черном песке она впервые услышала во время обсуждения плана, но, судя по всему, к концу оккупации Уритиру его использовали для обнаружения скрытых спренов.

При приближении любого разумного спрена песок сменит цвет – хоть в банках у охранников, хоть рассыпанный по подоконникам внутри. На малых спренов он не реагировал, но на криптика отреагирует абсолютно точно. Что еще хуже, он выявлял светоплетение.

Шаллан не слишком удивилась: она однажды видела, как Шут использует нечто подобное, и ей всегда была интересна механика процесса. К сожалению, это означало, что самую сложную часть ей предстоит проделать, не прибегая к своим способностям или помощи спрена.

– Пора начинать, – сказала Шаллан, выпрямляясь. – Идем.

Сигзил изо всех сил старался быть Каладином.

Он стоял прямо во время долгого совещания стратегов, последовавшего за первоначальной встречей монархов, с таким видом, будто понимает больше, чем на самом деле. Каладин всегда был уверенным в себе. Всегда знал, каким будет следующий шаг.

Сигзил так не умел, но мог выглядеть достаточно убедительно, чтобы не приманивать спренов тревоги. Держаться так, как будто ему самое место в обществе монархов, генералов и, шквал побери, Верховного акасикса Азирской империи.

Мать бы над ним посмеялась: он считывал недоверчивое веселье в ее письмах. Он? Военный? Ее прилежный мальчик, такой изящный и утонченный? Даже в Азире над ним подтрунивали за его педантичность. И тем не менее вот он стоит плечом к плечу с группой генералов.