Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 41)
«Только о том, что в Духовной реальности можно найти ответы, – сказал Далинар, – и что я могу попасть туда с помощью своих способностей. И что мне следует искать правду о событиях прошлого и о Чести».
Буреотец зарокотал, словно это его раздосадовало.
«Что такое?» – спросил Далинар.
«Я показал тебе то, что требуется, – ответил спрен. – Углубляться дальше опасно».
«Это не все? – подумал Далинар. – Могу я увидеть, как были избраны Вестники? Как люди пришли на Рошар? Могу увидеть, что привело к смерти Чести?»
Буреотец зарокотал тише, еще более сердито.
«Культивация дала понять, что мне следует найти эти ответы», – сказал Далинар.
«Я не думал, что она вмешается не только в своей обычной манере, – откликнулся Буреотец. – Ей свойственно совершать крошечные воздействия, на вызревание последствий которых требуются десятилетия. Мне нужно все обдумать. Ее предложение опасно, Далинар. Крайне опасно. Берегись».
С этими словами Буреотец переключил внимание на что-то другое. Воздух перестал мерцать, а от присутствия спрена осталось лишь общее ощущение на самом краю сознания Далинара.
Шквал побери! Как же он устал от расплывчатых обещаний и намеков! Устал от богов, незаметно расхаживающих среди людей. Он хотел получить ответы.
В сопровождении двух ветробегунов Далинар направился к залу для совещаний. Там он обнаружил, что Ясна действительно его обогнала, хоть он и пришел заранее. В глубине зала на полу сидел Шут, держа в одной руке бумажный свиток, а в другой – какую-то белую кость.
– Что он делает? – спросил Далинар у племянницы.
– Что-то не так, – скрестив руки на груди, объяснила Ясна, наблюдавшая за Шутом. – У него была встреча с Враждой, о которой он вспомнил только сейчас, из чего следует, что Вражда изменил его память. По не объясненным им причинам это наводит его на мысль, что в договоре есть дыры, которые Вражда использует.
– Не может быть, – сказал Далинар. – Вражда пообещал – и Шут сам же подтвердил истинность такого обещания, – что не пустит в ход никакие лазейки, что дух договора важнее.
Ясна покачала головой:
– Ответы от Шута мы получим – если повезет, – когда сочтет нужным он, а не мы.
Похоже, Шут сумел ей знатно досадить.
– Итак, – сказал Далинар, доставая тактические карты и жестом приглашая войти ждущих за дверями военачальников, – давайте уточним текущее расположение наших войск, чтобы быть готовыми представить его другим монархам. Нам многое понадобится организовать и спланировать…
17
С любовью, хоть и жестоко
Когда Адолин подходил к лифтам, атриум озарили первые проблески рассвета. Расставшись с Шаллан, он завернул проведать Храбреца и теперь должен был прийти на совещание точно ко времени.
Многие рядовые обитатели Уритиру оказались вынуждены стоять в очереди к лифтам, пока собирались монархи. Среди них Адолин заметил того, кого никак не ожидал здесь увидеть.
– Колот? – окликнул он гвардейца.
– Адолин, – отозвался тот со смущенным видом.
Глаза у него были светлые, желто-зеленые. Бывший оруженосец ветробегунов. Многим оруженосцам приходилось месяцами дожидаться спрена, поскольку их отчаянно не хватало, но большинство это вполне устраивало. Адолин не знал, почему Колот отступился и ушел, так и не дождавшись уз.
– У вас все в порядке? – спросил он.
– Все хорошо. Просто ваш отец опять умудрился от меня ускользнуть.
Адолин тихонько застонал:
– Мне казалось, он перестал забывать свою охрану.
– Не думаю, что он сделал это намеренно, – пожал плечами Колот. – Просто отвлекся.
– Я с ним поговорю, – пообещал Адолин.
– Прошу, не надо. По нынешним временам телохранители для него не более чем обуза. Просто… – Гвардеец глубоко вздохнул. – Не беспокойтесь за меня. Я доберусь наверх, когда управятся с важными гостями.
– Нет уж, вы идете со мной, – заявил Адолин, вытягивая его из очереди.
Он увидел, что в один из лифтов заходит группа в цветастых азирских одеждах, а всех остальных солдаты держат на безопасном расстоянии. Адолин с криком побежал туда, таща Колота за собой. Прежде чем свита успела закрыть ворота, сам император, закутанный в плотную мантию и в головном уборе в несколько футов шириной, остановил ее поднятием руки.
Вместе с Колотом Адолин заскочил внутрь и кивнул императору в знак благодарности. Лифт был битком набит азирскими сановниками. Куда бы ни отправился император Янагон, его непременно сопровождали визири, слуги, чиновники, слуги чиновников.
Лифт пополз вверх вдоль стены атриума, постепенно набирая скорость. Уже через несколько секунд они мчались так быстро, что Адолин почувствовал встречный ветер; до пробуждения башни такого не случалось. На такой скорости подъем на вершину займет всего пару минут.
– Великий князь Адолин, – произнес Янагон, окруженный свитой. – Могу ли я перемолвиться с вами словечком?
Несколько визирей переглянулись, хотя никто ничего не сказал. Формально юному императору не полагалось разговаривать ни с кем ниже себя по положению, но они с Адолином общались время от времени за год, прошедший с битвы на Тайленском поле. Янагон сам начал разговаривать с Адолином напрямую.
– Ваше величество? – отозвался князь, подходя ближе.
Гвардейцы нехотя расступились, освобождая ему место.
– Вы видели, какая армия надвигается на мою родину? – сказал Янагон. – Согласно донесениям, она большая?
– Весьма внушительные силы вторжения, – подтвердил Адолин. – Должно быть, пятнадцать-двадцать тысяч.
– У нас в столице войск намного меньше, – поделился император. – Основная часть занята в кампании.
Он покачал головой, сидя в кресле посреди собравшейся толпы. Кресло императора несли, куда бы он ни шел. Иногда прямо вместе с ним.
– Мы думали, что, отбросив врага в Эмуле, окажемся в безопасности. Настанет ли этому когда-нибудь конец даже с учетом состязания?
– Хотел бы я знать, ваше величество.
Для Адолина Янагон во многом оставался загадкой: не столько король, сколько символ. Как душезаклятая статуя, могущественная по положению, но в каком-то смысле бессильная на личном уровне. Ясна такой подход одобряла. Адолин пытался вникнуть в ее объяснения, чем это хорошо. Когда Ясна говорила о контроле абсолютной власти, звучало вполне разумно, но она была способна изложить логично что угодно. В этом заключался один из ее талантов.
– Вы сами сражаетесь за свой народ, – тихо проговорил Янагон, обращаясь к Адолину. – С мечом в руке. Вам никогда не бывает страшно, великий князь, что не хватит сил?
– Можете звать меня по имени, если хотите.
– Я не могу ответить вам той же любезностью.
– Понимаю, – сказал Адолин. – Возвращаясь к вашему вопросу: да. Меня ужасает мысль, шквал побери, что я снова подведу своих людей. Холинар пал, когда меня отправили его спасти. Не проходит и дня, чтобы я об этом не думал.
Боль от этих воспоминаний не проходила, словно от незаживающей потянутой мышцы. Такая ноющая и незаметная, не беспокоит, пока не повернешься неудачно, зато тогда она внезапно прошьет бок острым шилом. То и дело вспоминался момент активации Клятвенных врат. Брошенные раненые солдаты, целый город, население которого он должен был спасти. Мертвый кузен Элокар на камнях…
Да, от этого делалось до шквала больно.
– Как вы с этим справляетесь? – спросил Янагон.
– Спасаюсь тренировками, – ответил Адолин. – Работаю с мечом, это прочищает мозги.
– Иногда то, что мое положение не позволяет мне сражаться, кажется мне благословением, – сказал император.
Шквал, до чего же хорош его алетийский! Пусть с акцентом, но у него и практики всего около года.
– Я не принимаю тактических решений, следовательно, бремя неудач несу не я. В другие моменты я считаю себя трусом.
– Ваше величество, в знании пределов своих возможностей нет ни капли трусости, – сказал Адолин.
– Пожалуй, – ответил Янагон и мечтательно улыбнулся. – Адолин, вы знаете мою предысторию?
– До своего возвышения вы вроде были темноглазым… или как это у вас называется?
– Простолюдином, да, – подсказал тот. – Вором. Причем не слишком умелым.
Снова косые взгляды со стороны визирей. Нура, главная среди них, шагнула ближе:
– Прошу прощения, ваше величество и ваше высочество, но такой путь избрал для вас Яэзир, чтобы явить вас нам с помощью чуда.
– Нура, то, кем я был, от этого не меняется.