Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 35)
– Ваше величество, вернулись Сияющая Шаллан и великий князь Адолин, – доложил гвардеец, понизив голос. – Через Шейдсмар движется армия на Азимир, и, говорят, Клятвенные врата ее пропустят. Ваш дядя созывает совещание к первому колоколу.
– Буду, – сказала Ясна и, закрыв дверь, посмотрела на Шута, замершего на другом конце гостиной.
На Азимир наступают силы вторжения. И Ясна, и Далинар предвидели, что столкновения продлятся до последнего, но они ожидали стычек на границах. В конце концов, насколько масштабную кампанию можно спланировать и провести за десять дней?
– Я знал, что потеря Перпендикулярности Культивации нам еще аукнется, – сказал Шут. – За нее следовало драться.
– Нам не хватало ресурсов для удержания шейдсмарских морей, – возразила Ясна. – Мы в состоянии отбить это нападение. Если, конечно…
– Если, конечно, подобные нападения не произойдут и в других местах, – подхватил Шут, – что видится довольно опасным предположением. Что-то тут не так, очень, очень не так… Что еще я упустил?
– Если ты что-то упустил, не упустишь ли снова при перепроверке?
– Ты права, – ответил он и глубоко вдохнул. – Ты… ты права. Нам нужен эксперт, чьи обширные знания превосходят даже мои.
– Тебе такие известны?
– В твоем мире? – уточнил он. – Только одна, но мы с ней не ладим. Лучше я посмотрю, не получится ли связаться со старым другом.
Навани не спалось.
Она пробиралась по недрам Уритиру, исследуя тоннель, доступ к которому открылся только после создания ее уз с Сородичем. Вокруг нее скакали спрены жизни – маленькие искристые зеленые пылинки. Прибыв в башню после ее внезапного преображения, каждый из них сначала находил Навани и несколько часов кружил вокруг нее, прежде чем отправиться в поля.
Она пыталась уснуть. Ничего не вышло, и она поддалась тяге к исследованию. В конечном итоге тоннель вывел в просторный зал со множеством фабриалей: из стены, словно камнепочки, вырастали сотни сияющих самосветов в проволочных оправах.
Навани нашла дорогу сюда, потому что чувствовала происходящие в башне процессы. В ее сознании пульсировала тысяча различных фабриалей по всему строению. Аттракторы притягивали воду к установленным далеко внизу насосам, чтобы те качали ее к тысячам кранов по всему гигантскому зданию. Согревающие фабриали наполняли воздух теплом. А эти на стене всасывают воздух и прогоняют его через Уритиру, обеспечивая вентиляцию всего города. Сколькому здесь можно научиться! Какие чудеса создать на основе подобных знаний!
Навани закрыла глаза. Находясь рядом, она ощущала фабриали в стене острее. Воздух в них напоминал дыхание в легких, вода – пульсацию в венах. Всякий раз, останавливаясь на минутку, она чувствовала все это – и еще множество иных процессов. Свечение встроенных в камень ламп. Почти непрестанное движение лифтов. Мощь башнесвета, который насыщал при входе каждого Сияющего.
Она надеялась, что благодаря башнесвету дом, ставший продолжением ее самой, больше не подвергнется вражеским нападениям.
«Не должен, – подтвердил Сородич у Навани в голове. – Раньше они редко смели за мной шпионить. Мой свет не только приводит к потере сознания у Сплавленных, но и делает Сияющих практически непобедимыми».
«Надо выяснить, как выносить твой свет за пределы башни», – мысленно ответила Навани, бродя по комнате и касаясь каждого фабриаля, до которого могла дотянуться. За ней светящимся плащом неотступно следовали спрены полудюжины разновидностей.
«Это невозможно, – сказал Сородич. – Люди не способны удерживать мой свет: в них слишком много дыр».
Из недавнего разговора с Далинаром Навани узнала, что, покидая Уритиру, Сияющий теряет башнесвет почти мгновенно. Если вынести его в самосвете, то он иссякнет значительно быстрее буресвета. Башнесвет – дар, но только в пределах Уритиру.
Зато здесь он был повсюду. Как и ритмы, которые Навани теперь ощущала через узы. Она закрыла глаза, позволяя себе погрузиться во все это. Пульсации планеты. Механики башни. Пение спренов Сородичу.
Такое обилие информации невозможно было игнорировать. Так что нет, Навани не спала. Уже двое суток, не чувствуя усталости и не привлекая ни единого спрена изнеможения.
«Хочешь, приглушу шум?» – спросил Сородич.
«Пожалуй, – ответила Навани. – Рано или поздно мне нужно будет поспать».
«Нет, – возразил Сородич. – Ты часть меня, а я часть тебя. Башне сон не нужен. И тебе не понадобится».
Не нужно спать.
Следовало спросить раньше, но вокруг столько всего требовало изучения. Навани лишь вчера выяснила, что ей нельзя покидать башню на мало-мальски длительный период, иначе узы ослабнут. Можно рискнуть от силы на пару-тройку недель.
Она постаралась не чувствовать себя загнанной в клетку. Она обрела потрясающие дары, и плата казалась разумной. Сколько всего можно успеть за дополнительные часы, прежде уходившие на сон!
Навани открыла глаза и запрокинула голову, разглядывая уходящую вверх футов на тридцать стену, испещренную самосветами и проволочным кружевом. Все это потрясало и захватывало! Не только узы с башней, но и пройденный эмоциональный путь. Признание собственной ценности. Становление Сияющей, когда она пребывала в уверенности, что на ее долю такого не выпадет.
Над головой возник одинокий спрен целеустремленности – невероятно красивый трехмерный градиент цвета. Навани ахнула: прежде она никогда таких не видела.
«Они боятся, – сказал Сородич. – Боятся угодить в ловушку, поэтому редко приходят к людям».
Единственным, что по-прежнему стояло между Навани и Сородичем, оставался современный подход к созданию фабриалей, который спрен категорически не одобрял. Он переживал, что Навани использует полученные знания для создания новых мерзостей. Современный подход предполагал поимку спренов вопреки их желаниям. Древние фабриали, в том числе управляющие системами башни, использовали спренов-добровольцев, но их продуктивность была намного ниже.
Шквал побери! Тут многому можно научиться. Столько сделать!
Навани с трудом представляла, с чего начать. Может, обсудить это с Далинаром? Она надеялась, что он уже спит.
«Он открывает дверь в твои покои, – сообщил Сородич. – Хочешь послушать, что он говорит?»
«Нам надо побеседовать о твоей привычке подглядывать за всеми в башне», – заметила Навани.
«Зачем?»
«Это неправильно. Людям необходимо личное пространство».
«Навани, они находятся внутри меня. Нельзя рассчитывать на личное пространство, когда ползаешь по чьим-то внутренностям. В любом случае я слышу не все. Только то, на что обращаю внимание».
«И все же, – не отступала Навани, – это кажется…»
«Навани! Навани!»
Она замерла на месте, прижав руку к фабриалю. Уловив ее настроение, спрены жизни вихрем закружились вокруг. Что такое?
«Тебе правда нужно услышать, что говорит эта ветробегунья».
Королеве Фэн не спалось.
Виной тому был принц-консорт. А кто же еще? Они явились на королевскую яхту, потому что его обуяла тоска по «поскрипыванию палубы в такт серенаде бьющихся о борт волн». Они время от времени спускались на несколько ночей на корабль, пусть и пришвартованный. Загородный выезд без выезда за город, поскольку у Фэн оставались важные дела.
Однако сейчас они находились вовсе не в королевской каюте. Они ютились в гамаке в подпалубном помещении, где размещали будущих офицеров. Фэн не жаловалась: сама вышла замуж за моряка. Здесь было тепло и уютно. Но все-таки!
– Не староваты ли мы для таких приключений, светсердце? – произнесла она, покачиваясь в темноте.
– Это следует обсудить с советом, дорогая, – отозвался Кмакл, царапая ее кожу бакенбардами. – Королева, несомненно, пожелает выслушать суждение самого блестящего советника: старовата ли она для того, чтобы провести немного времени наедине с мужем? Быть может, она слишком изысканна, чтобы болтаться на волнах?
– Я не об этом, – ответила она. – Только о том, что касается побега от стражи в поисках гамака. Тебе, знаешь ли, уже под семьдесят.
– А значит, тебе…
– Тоже под семьдесят.
– Весьма юный возраст, – заметил Кмакл, – по некоторым оценкам.
– По каким же оценкам семьдесят – юный возраст?
– Под семьдесят.
– И что?
– То, что средний возраст в твоем совете торговцев – хорошо за восемьдесят, – ответил он. – Так что по сравнению с ними нас с тобой едва спустили на воду. А теперь перестань отвлекать меня от отвлекания тебя.
Фэн вздохнула, однако расслабилась в колышущемся гамаке, ощущая голой кожей жесткое полотно. Корабль покачивался на волнах, и все заботы улетучились перед лицом теплого совершенства. Пока каюту не залил слепящий белый свет. Преисподняя!
Королева села, Кмакл на другой стороне гамака тоже. Оба гневно уставились на молоденького лейтенанта, замершего на ведущем наверх трапе с фонарем бриллиантовых сфер в руках. Он уткнулся потрясенным взглядом в Фэн – голую в гамаке – и выронил фонарь. Тот раскрылся, сферы раскатились сверкающим водопадом.
– Вот незадача, – проговорил Кмакл. – Я-то думал, нас догадаются не искать. Специально оставил намеки.
– Простите, простите, простите! – выпалил лейтенант, ссыпаясь по трапу, и в окружении спренов стыда принялся подбирать бриллианты. – Простите! Я не видел! В смысле, простите, что увидел, ваше величество! Ох…
– Ничего страшного, – произнесла Фэн, откидываясь назад. – Слышали, что в старину королев иногда рисовали с одной обнаженной грудью?